Формула Высшести

До вечера ещё было часа три — четыре. Я решил побродить по городу. Ничего шибко интересного, честно сказать.

Трактир действительно находилась там, где мне и указали. Хотя, где он ещё мог быть? Спустившись вниз по улице я сразу увидел вывеску с названием. Из центра вывески торчала морда быка. И действительно — создателям вывески как то удалось изобразить на его морде подобие улыбки. Счастливый, хм...

Войдя внутрь, я обнаружил привычную мне в подобных заведениях обстановку — большой зал, освещённый парой люстр со свечами под потолком, с десятком круглых высоких столов без стульев стоящих двумя рядами, заполоняющих центр. А вдоль двух боковых стен стояли столы пониже и поквадратнее, покрытые серой материей и с задвинутыми под них крепко сколоченными деревянными стульями. И вдоль задней стены — длинная барная стойка. Стульев за ней не имелось: в подобных заведениях было не принято напиваться вдрызг. И потому, посетителю бара приходилось рассчитывать свои силы, чтобы не рухнуть, выпив лишнего.

Бросилось в глаза, что столики у двери были совершенно новые, а пол у входной двери был чуть обуглен. Вероятно, недавно здесь был небольшой пожар. Сейчас трактир был почти пустой. Я встал за столик в центре, из двери за барной стойкой сразу вышел и подошёл ко мне сразу молодой парень — скорее всего, сын владельца. На вид ему было лет 20 — 22, одет был в чистый серый костюм со светло — серым фартуком. Но мне нужен трактирщик...

— Парень, кто владелец этого заведения? Твой отец?

— Нет, владелец — сэр Грильяж Шероливцкий.

— Грильяж... это разве не лакомство горных народов? Ладно, шучу. — сразу сказал я, потому что на лице парня немедленно появилось недоумение. — В общем, тащи сюда список блюд, я зверски голоден.

Парень кивнул и достал откуда то кусок тонкой кожи с письменами. Цены у них были вполне себе, кстати... На деньги, оставленные мне на скамье Плащом (так я почему то мысленно начал обзывать того незнакомца), можно было неплохо питаться здесь пару — другую дней. Ну что ж...

— Суп чечевичный, две... нет, три овсяные лепёшки, порцию ножек жареного цыплёнка с картошкой и две кружки ячменного кваса. И ещё... — я чуть придвинулся к парню. — комнату. Третью или четвёртую слева от окна с полудверью.

Парень невозмутимо кивнул.

— Вашу еду принесут через пару минут. И ещё — могу предложить вам сесть за обычный стол.

— Благодарю, но я привык есть стоя. — действительно, не очень люблю сидеть, когда принимаю пищу. Дурацкая привычка, но я всегда либо полулежу, либо стою.

— Хорошо. — и ушёл, чуть поправив воротник.

Я остался стоять за столиком. От нечего делать принялся разглядывать посетителей. За вторым столиком впереди меня стоял полный мужчина в чуть поношенном коричневом кафтане, медленно поглощая половину гуся, запивая его тёмным квасов из кружки.

У стен сидело ещё человек семь, сидели они достаточно близко друг к другу и иногда обменивались парой слов, в процессе поглощения пищи. Один что — то активно вещал, но его мало кто слушал — видимо, всех уже достал. Они были похожи друг на друга — обычные городские жители.

Примерно одинаковая одежда, внешность, привычки, образ жизни. Скорее всего, они здесь ели каждый вечер. Входная дверь раскрылась, и вошёл ещё один посетитель. Оглядев зал, он сразу направился к семерым трапезничающим. Подойдя, поприветствовал их кивком головы и сел с кем — то рядом.

Подошедшего парня в фартуке он поприветствовал также. «Мелис, мне как обычно.» — очевидно, ещё один завсегдай. Парень, которого, как выяснилось, звали Мелис, понимающе кивнул и опять ушёл в дверь за стойку. Я зевнул. Судя по часам над барной стойкой, было ещё четыре часа до полуночи. Ещё было время поесть и пару часов поспать. А там, если верить «Плащу», этот таинственный Асиосс Гринн сам меня найдет. Завсегдаи о чём то начали ожесточённо переговариваться. Новопришедший делился с ними какой то новостью. До меня доносились лишь обрывки:

— ... видали пожар...?

— ...вчера был, по случайности...

— ... Говорят, что... ну, с кем не бывает?

— .. ты в течение часа торчал...

Мне это наскучило и я перестал вслушиваться. Все они одинаковы — одному что то показалось, и он тут же начинает трубить об этом на каждом углу. Другой услышал, раздул услышанное до размеров своей пугливости и передаёт слух дальше. Послышался дружный хохот, потом недовольный выкрик: «ДА НЕ ПЕРЕБИВАЙТЕ!!». Потом, разговор потёк в том же ключе.

Ключ от комнаты лежал на подносе в конверте. На конверте была надпись от руки «34, 2 — ой этаж. Лестница слева от барной стойки. Поднимайтесь, держа ключ в руках.» Ну что же, договорились...

Прикончив весьма неплохо приготовленный ужин и оставив на столе монету, я направился к указанной лестнице. Сзади послышался грандиозный зевок и усталый голос: «Я пожалуй пойду — завтра в лавку с самого утра. Бывайте.» Что ж, я его понимаю. К тому же у меня было подозрение, что тщательно выспаться мне сегодня не удастся.

Насколько я помню, трактир был трёхэтажный. Выйдя, я попал в середину длинного коридора, по обе стороны которого были двери с номерами. Был бы тут усатый полный мужик с застывшей улыбкой, предлагающий развлечения на ночь, был бы коридор типичнейшего трактира. А этот коридор абсолютно пуст, мне было даже немного неуютно. В нём царил полумрак, рассеивающийся лишь свечами в стенных подсвечниках. Мои шаги гулко отдавались в пространстве коридора, когда я шёл по стоптанному ковру. Комната 34 была у самого окна, но не слева, как можно было того ожидать, а справа от него. И дверь была — вполне себе целая дверь.

Зайдя внутрь, чуть не стукнувшись при этом лбом об косяк, я нашёл обстановку довольно удобной. Бывало и хуже. Кровати в обычных придорожных трактирах и в половине городских зачастую были полугнилые, либо просто очень криво сколоченные — здесь она была хорошая, просторная, прочная.

Матрас набит соломой. Вспомнился случай — однажды точно также сняв комнату я вошёл и просто упал на кровать, до этого почти три дня прошагав без отдыха. Как упал, так и вскочил — матрас был набит жгучей крапивой, которой я обжёгся ещё на подходе к трактиру — её там были просто заросли. Расчёсывая живот и грудь, помчался выяснять отношения к трактирщику. В ответ он пожал плечами и протянул мне листок со списком услуг. И действительно, в списке предлагаемых комнат в самом низу была комната с «матрасом, набитым крапивой», за которую я и заплатил, не вчитываясь.

Мило, нечего сказать. От злости я предложил ему набить матрас бочкой швейных иголок и сдавать за самую низкую плату особо нуждающимся. Он хмыкнул и обещал подумать. И предложил мне доплатить за комнату с обычной кроватью.

Минут через пять охрана трактира меня выкинула — трактирщик был крайне недоволен тем, что я угрожающе шёл на него с обнажённым кинжалом и озверелым лицом. К счастью, такой градации стоимости снимаемых комнат я больше не видел нигде.

На столе у кровати стоял маленький столик с почти новой свечой — видно было, что её зажигали буквально на пару минут — и свежей газетой, о чём свидетельствовала дата на заглавной странице. Странно — почему меню во всех трактирах отпечатывается на кусках тонкой кожи, а не на бумаге, подобно газетам? А может, я первый об этом подумал? Подам ка идею первому попавшемуся трактирщику... Газета была из трёх сложенных вдвое широких листов бумаги. Почитаю на сон грядущий...

«Пожар в Счастливом Быке!

Вчера, через час после захода солнца у входа в таверну Счастливый Бык, славящейся среди жителей нашего города вспыхнул пожар. О причинах доподлинно ничего не известно, по словам владельца трактира Грильяжа Широливцкого был уронен горшок с раскалёнными углями во время еженедельной уборки. К счастью, именно из — за того, что в ресторане проводилась уборка, посетителей в нём не было, а среди персонала пострадавших, похоже, нет. Последствия пожара были устранены довольно быстро, уже сегодня посетив ресторан я отметил лишь замену столов у входа. Можно только порадоваться за любимый нами трактир... »

Уж не об этом ли судачили жители за столиками снизу? Правда, там я слышал несколько иное. Ну да ладно, меня это не касается. Надеюсь... Моё дело — отдать конверт, получить плату за доставку и, следующим утром уйти отсюда, а тут уже разбирайтесь сами. Можно отправится в деревушку Шилл, к юго-западу. Всего дня два пути...

С такими мыслями и планами я заснул.