Возвращение забытой Луны

Кайя также следит за тем, чтобы никто не осмеливался слишком много со мной разговаривать. Если кто-то просто бывает со мной вежлив, она находит способ заставить его за это расплатиться. В итоге мои годы в колледже тянулись бесконечно долго, и старшая школа не обещает ничего лучшего.

Я держу голову опущенной, сосредотачиваюсь на оценках и тренируюсь. Если мне удастся стать воительницей, возможно, я наконец смогу вырваться из этого удушающего круга.

Тогда я ещё не знала, что эта стычка с Кайей станет настоящим поворотным моментом в моей жизни.

После того случая Кайя, Джесса и Марни всегда находили способ заставить меня расплачиваться за их жестокость. В некоторые дни это были всего лишь мелкие унижения: они вырывали у меня из рук книгу, чтобы разорвать её в клочья прямо в коридоре, на глазах у других учеников, или рвали моё десятистраничное эссе по английскому прямо перед сдачей, изображая насмешливое «упс». У меня сохранилась копия на компьютере, но преподаватель, хотя всё прекрасно видел, всё равно поставил мне отметку за опоздание и уменьшил балл вдвое.

Когда отец узнал об этом, он отказался слушать мои объяснения; он наказал меня за «лень» и запер на все выходные без еды. Именно в такие моменты мне больше всего не хватало Мирей: она бы украдкой принесла мне что-нибудь поесть, хотя бы батончик из злаков. А брат, напротив, словно исчезал. После ухода Мирей он даже перестал делать вид, что ему небезразлично то, что со мной происходит, особенно при отце.

В другие разы их нападки становились куда жестче. Они дёргали меня за волосы, толкали о шкафчики или стены, или били на ходу тяжёлой сумкой. Я научилась входить в класс последней и выходить первой, чтобы уменьшить количество ударов. Кайя была осторожна: она никогда не оставляла заметных следов. И всё же у меня несколько раз были сломаны рёбра; одного обычного чиха хватило бы, чтобы они снова треснули. Моя волчица отказывалась тратить свою энергию на исцеление таких мелких ран, но следила за тем, чтобы боль не длилась слишком долго. Её присутствие помогало мне держаться. Она смешила меня, мысленно насмехаясь над «тремя Барби», как она их называла.

Кайя знала, что я никогда не стану отвечать другим ученикам, особенно младшим. Она пользовалась этим чувством морали, снова и снова выбирая меня своей мишенью. Мы с моей волчицей в конце концов приняли эту стратегию: пока они вымещали всё на мне, остальные оставались в покое. Моя бета-кровь хорошо выдерживала удары; я быстро восстанавливалась, и, похоже, этого хватало, чтобы остужать их пыл. Это был странный мир, но всё-таки мир.

С тех пор как я обнаружила, как незаметно выбираться из своей комнаты, мы с моей волчицей иногда уходили охотиться по ночам. Когда отец лишал меня еды, это был наш способ выжить. В конце концов я начала верить, что могу справиться сама. Природа казалась мне более гостеприимной, чем собственный дом.

Потом, в середине ноября, появилась новая ученица. Она присоединилась к нашей обязательной тренировке стаи, которая проходила каждое утро в пять часов. Все старшеклассники должны были в ней участвовать: учиться защищаться, даже если не собирались становиться воинами. По мере взросления нас распределяли на три группы: базовая для всех, промежуточная для патрулей и элитная для воителей - Альф, Бет, Гамм, Дельт и их спутников. Именно они были самыми закалёнными и одновременно самыми подверженными риску.

Я обожала эти занятия. Я ходила на все, несмотря на мрачные взгляды брата, которому невыносимо было видеть меня там. Как Бета по крови, он мог находиться где угодно, но моё присутствие, похоже, его раздражало. Я его игнорировала. Тренировки позволяли мне существовать вне всего этого. Среди немногих девушек была Карра, выпускница, дочь элитного воина; она приходила, тренировалась и уходила, не сказав ни слова. Остальные женщины были спутницами вожаков или бойцами; особенно Луна была выдающейся воительницей. Она всегда давала мне хорошие советы, учила использовать мой маленький рост себе на пользу. Мужчины часто недооценивают девушку в бою - и она не раз повторяла мне, что именно этим нужно пользоваться.

Эти моменты были моими единственными минутами передышки. Кайя и её шайка не осмеливались провоцировать меня перед будущими Альфами или инструкторами. Там я могла дышать. Иногда я думала о том, чтобы позже присоединиться к воинам, сделать защиту стаи своим путём. Я уже время от времени патрулировала границы до или после уроков, чтобы не возвращаться домой. Нападения случались редко, но патрулирование давало мне чувство нужности, и мне нравилось разговаривать с теми, кто защищал нашу территорию.

Что касается учёбы, я была не самой плохой, но на самом деле меня заставлял стараться прежде всего страх разочаровать отца. Школа уже почти не интересовала меня, особенно с тех пор, как Кайя постаралась, чтобы со мной никто не разговаривал. Общаться со мной значило подписать себе социальный приговор.

Тем утром наш инструктор собрал нас, чтобы объявить о появлении новой ученицы: девушки, приехавшей жить сюда к дяде и тёте, потому что её родители работали на Короля Альфу. Все взгляды обратились к ней - даже Кайя, явившаяся на этот раз на каблуках и в мини-платье, соизволила прийти, снова каким-то загадочным образом избежав обязательной подготовки.

Новенькая вошла уверенной походкой, словно уже знала это место. Высокая, мускулистая, с длинными тёмно-каштановыми волосами и глазами цвета мёда, она казалась всего лишь чуть старше меня, но излучала обезоруживающую уверенность. Парни не сводили с неё глаз, и это вызвало у меня улыбку: «Барби» точно взбесятся.

Наверное, я издала какой-то звук, потому что она обернулась и встретилась со мной взглядом. Дельта Кайл показал ей, что она может влиться в нашу группу и что её введут в курс упражнений. И, конечно же, она направилась прямо ко мне.

- Соланж, рада познакомиться, - сказала она, протягивая мне руку.

Я уставилась на неё, растерявшись, прежде чем поняла, что она ждёт рукопожатия.

- О... прости, Солене, - пробормотала я, неловко пожимая её руку. - Я не привыкла, что со мной разговаривают, - прошептала я и тут же отпустила её ладонь.

Она бросила на меня заинтересованный взгляд, но не успела ответить: тренер уже разбил нас на пары для разминки. Наверное, он решил, что именно я лучше всего подхожу, чтобы помочь ей, - в конце концов, я посещала все тренировки. Дельта Кайл, знавший, что я работаю ради того, чтобы попасть в патруль, всегда оставлял мне доступ в зал и на площадки, вплоть до того, что доверил мне ключ от ворот.

Соланж сражалась невероятно хорошо - пожалуй, так же хорошо, как и я. Она была намного выше: примерно метр семьдесят, тогда как я едва дотягиваю до метра пятидесяти пяти. Наш рост несравним, но тела у нас сложены по одному типу, и это облегчает изучение новых техник.

Её чёрный спортивный топ и легинсы подчёркивали загар и каждый очерченный мускул. С такой фигурой она вполне могла бы быть моделью. У меня тоже есть мышцы, видно, что моё тело вылеплено тренировками, но я предпочитаю скрывать кожу. Скрывать - значит прятать раны. Несколько слоёв одежды скрывают синяки и порезы и не дают людям смотреть на меня с жалостью или изображать помощь. Может, это глупо, но мы с моим волком давно поняли, что чужое сострадание редко выдерживает испытание, когда наступает решающий момент. Многие предпочитают ничего не замечать, чтобы сохранить собственный комфорт. Поэтому я держу свои следы при себе.

Я стараюсь быть как можно незаметнее, но живу ради спаррингов. Обычно я держусь сзади во время тренировок и соглашаюсь работать только с теми, кто приходит поддержать Дельту Кайла. Он заметил, что я часто сторонюсь остальных и, я уверена, понимает почему; поэтому он всегда старается устроить так, чтобы у меня был партнёр, когда я тренируюсь одна.

Может быть, дело в моей бета-природе, а может, просто во мне самой, но ничто не приводит мой день в порядок лучше хорошего боя: адреналин, этот всплеск в венах, снова ставит меня на ноги. Я, если честно, хорошая бойцовка, даже если Кайя и её подручные не раз валили меня на землю. Пусть уж лучше они срываются на мне, чем на ком-то другом, кто не заслуживает такого обращения. Я давно поняла, что лучше страдать молча, чем давать пищу ложным спасителям и чужим осуждениям.