Последнее прощание, неизгладимый след

Шесть месяцев загадочная болезнь медленно отключала моё тело, но я игнорировала постоянную боль, чтобы быть идеальной, поддерживающей женой для своего успешного мужа-архитектора, Константина.

В ночь, когда наш брак умер, он не отвечал на мои звонки. Вместо этого его юная протеже прислала мне их совместное фото: они в объятиях друг друга, выглядящие до неприличия счастливыми и влюблёнными.

Когда я потребовала объяснений, он назвал меня истеричкой и выбрал её. Вскоре я узнала, что она беременна — он строил семью, которую мы должны были создать вместе, с другой женщиной.

В отчаянии я побежала к матери за утешением, но она приняла его сторону.

— Костя — хороший человек, — сказала она. — Не создавай проблем.

Он обещал заботиться обо мне и в болезни, и в здравии, но он и моя семья бросили меня, когда я была слабее всего, списав мою боль на дешёвую драму.

Но в тот день я получила свой собственный диагноз: терминальная стадия рака мозга. Мне оставались считанные месяцы.

И в этот момент вся скорбь испарилась. Я не собиралась умирать жертвой. Я собиралась прожить свои последние дни для себя. А он будет жить всю оставшуюся жизнь с последствиями своих поступков.

Глава 1

От лица Арины Беловой:

В ночь, когда мой брак умер, всё началось не с громкого скандала, а с удушающей тишины неотвеченного звонка.

Одиннадцать вечера. Потом полночь. Потом час ночи.

Дождь барабанил по панорамным окнам нашей квартиры, и огни города внизу расплывались в акварельное месиво из неона и теней. Каждый порыв ветра ощущался как физический удар по стеклу, сотрясая раму и мои и без того истрёпанные нервы.

Тупая, знакомая ломота поселилась глубоко в костях — мой постоянный спутник последние полгода. Она начиналась в суставах и расходилась по всему телу, медленно сжигая меня изнутри и оставляя после себя вечную усталость. Я плотнее закуталась в кашемировый плед, но холод шёл изнутри, просачиваясь из самой моей сути.

Мой палец замер над фотографией Кости на экране телефона. Снимок из нашего медового месяца в Сочи, его ослепительная улыбка сияла на фоне Чёрного моря. Он выглядел непобедимым. Счастливым. Влюблённым.

Я нажала кнопку вызова в десятый раз.

Автоответчик. Снова.

— Привет, это Костя. Оставьте сообщение.

Его голос, обычно тёплый баритон, способный успокоить любую мою тревогу, теперь звучал пусто и отстранённо через крошечный динамик.

Я пролистала историю наших сообщений. Последнее от него было в 16:30.

`Костя: Совещание затягивается. Не жди меня к ужину.`

`Арина: Хорошо. Всё в порядке?`

`Арина: Люблю тебя.`

Два моих последних сообщения были помечены как «Доставлено», но не «Прочитано».

Это было на него не похоже. Костя был амбициозен, восходящая звезда в мире архитектуры, живший по своему календарю, но он также был педантичен. Он всегда отвечал. Всегда. Даже если это было короткое сообщение из одного слова, он давал о себе знать.

Мои собственные сообщения обвиняюще мигали на экране.

`Арина: Привет, просто проверяю. Уже поздно.` (Отправлено в 21:15)

`Арина: Совещание всё ещё идёт? Начинаю немного волноваться.` (Отправлено в 22:30)

`Арина: Костя, пожалуйста, просто дай знать, что ты в порядке.` (Отправлено в 00:45)

Три точки моего набора текста появлялись и исчезали, пока я писала и стирала очередное сообщение. Волна головокружения накрыла меня, и я вцепилась в подлокотник дивана, костяшки пальцев побелели. Мои врачи списывали это на стресс, ипохондрию, невнятные жалобы женщины, у которой слишком много свободного времени. «Больше спите, Арина. Попробуйте йогу».

Но это чувство, эта глубокая физическая слабость, казалось чем-то большим, чем стресс. Казалось, моё тело медленно, тихо отключается.

Вверху экрана звякнуло уведомление, и моё сердце подпрыгнуло к горлу.

Это было не сообщение от Кости.

Это была заявка в друзья в социальной сети.

`Кристина Лосева хочет добавить вас в друзья.`

Я не узнала это имя. На её аватарке был профессиональный портрет — молодая женщина, лет двадцати пяти, с острым, умным взглядом и уверенной улыбкой. Её биография была короткой, почти агрессивной в своей амбициозности.

`Младший архитектор в «Мельников и Партнёры». Строю будущее, по одному чертежу за раз.`

«Мельников и Партнёры». Фирма Кости. Она была его новой протеже, той, о которой он с восторгом говорил неделями. «Она гениальна, Ари. Настоящая акула».

Холодный ужас, более тяжёлый и леденящий, чем моя болезнь, пополз вверх по позвоночнику. Зачем его молодой, амбициозной коллеге отправлять мне заявку в друзья в полвторого ночи?

Мой палец дрожал, когда я нажала на её профиль. Он был открытым. Верхний пост был сделан два часа назад. Одна-единственная фотография.

Нет, не фотография. Заявление.

Это был снимок стильного, современного бара, из тех, что любил Костя. На переднем плане два бокала с коктейлями были подняты в тосте. Одна рука была безошибочно мужской, сильной, с серебряным перстнем-печаткой на мизинце, который я подарила ему на нашу третью годовщину.

Другая рука была изящной, женской, с идеально ухоженными ногтями, накрашенными глубоким, кроваво-красным лаком.

Подпись под фотографией состояла из одного, сокрушительного предложения.

`За новые начинания с мужчиной, который видит моё будущее так же ясно, как и я.`

У меня перехватило дыхание. Казалось, из комнаты высосали весь воздух. Мой разум лихорадочно пытался найти логическое объяснение. Корпоратив. Ужин с клиентом. Что угодно, только не то, о чём кричало моё нутро.

Затем я увидела это. В изогнутом стекле Костиного бокала отражалось искажённое изображение того, кто держал телефон. Это была она. Кристина Лосева. А рядом с ней, почти касаясь её головы своей, склонился мой муж.

Мой палец, действуя по собственной воле, нажал кнопку «Подтвердить» на её заявке в друзья.

Мгновенно появилось новое сообщение. Это были не слова.

Это была фотография.

Отправленная прямо мне.

На этот раз не было никакой двусмысленности. Никаких искажённых отражений. Это были Костя и Кристина, сидящие в мягком кресле. Его рука властно лежала на её плечах, и он смеялся — громким, радостным смехом, которого я не слышала уже несколько месяцев. Её голова была откинута назад, покоясь на его груди, глаза закрыты в выражении чистого блаженства.

Они выглядели как влюблённая пара.

Телефон выскользнул из моих онемевших пальцев и с грохотом упал на паркет. Экран не треснул, но что-то внутри меня разлетелось на миллион невосстановимых осколков.

Я уставилась на снимок, зрение затуманилось от слёз. Фон. Это был «Верона», наш любимый итальянский ресторан. Место, куда он привёл меня на нашу первую годовщину, место, где он клялся, что мы будем отмечать каждую веху до конца наших жизней.

Эта фотография была объявлением войны. И я только что добровольно вышла на поле боя, совершенно безоружная.

Мои пальцы, неуклюжие и дрожащие, подняли телефон. Я снова открыла нашу переписку, ту, что была полна моих безответных мольб.

Мои пальцы полетели по клавиатуре, слова подпитывались внезапной, раскалённой яростью, которая прожгла туман моей болезни и горя.

`Арина: Кто она, Костя?`

`Арина: Ответь мне.`

`Арина: ГДЕ ТЫ?`

Я отправила ещё одно сообщение, на этот раз незнакомке, которая только что разорвала мой мир на части.

`Арина: Что это? Кто ты?`

Тишина.

На обоих фронтах.

Остаток ночи я провела, свернувшись калачиком на холодном полу, глядя на фотографию предательства моего мужа, а дождь за окном наконец замедлился до жалкой, плачущей мороси. Физическая боль в моём теле была ничем по сравнению с зияющей пустотой в груди.

Незадолго до рассвета усталость наконец одолела меня. Я провалилась в беспокойный сон, только чтобы оказаться в кошмаре. Во сне я стояла в поле увядших цветов. Костя был там, на другом конце поля, держа Кристину за руку. Он смотрел на меня не со злостью, а с чем-то гораздо худшим: с жалостью.

— Ты просто всё время такая уставшая, Арина, — сказал он, его голос эхом отдавался в пространстве сна. — А у Кристины… есть энергия.

Я проснулась сдавленным криком, фантомная боль от его слов была острее любого реального оскорбления. Мои щёки были мокрыми от слёз.

Мой телефон завибрировал на полу рядом со мной.

Новое сообщение от Кристины Лосевой.

Это был не ответ на мой вопрос. Это была ещё одна фотография.

На этой они были на кухне. Не в ресторане. На моей кухне. Костя стоял позади неё, его руки лежали на её талии, направляя её, пока она что-то помешивала в кастрюле на плите. Кастрюле, которую я узнала. Она была частью дорогого набора посуды, который он подарил мне на свадьбу.

Он обещал мне целую жизнь совместных ужинов и тихих моментов на этой кухне.

Теперь он создавал эти воспоминания с кем-то другим.

Мой тщательно выстроенный мир не просто треснул; он был систематически разрушен, и архитектором моего уничтожения был тот единственный человек, который, как я думала, защитит меня от любой бури.

Яростный, гортанный рык сорвался с моих губ. Я набрала бешеное, яростное сообщение Кристине, мои пальцы скользили по залитому слезами экрану.

`Арина: Что ты делаешь? Кем ты себя возомнила?`

`Арина: Ты разрушаешь брак. Дом.`

Наступила пауза, достаточно долгая, чтобы я подумала, что она снова меня проигнорирует. Затем появились три маленькие точки. Она печатала.

---