Богиня на цепи.

Не похоже было, чтобы детей мучили.

За прекрасными дверями с озорными амурами находился детский сад.

Рай для малолеток.

Магазин игрушек.

Фабрика по изготовлению сладостей.

Мечта всех, кто еще не созрел для прелюбодеяния.

И бесконечно счастливые дети.

Два светленьких толстячка лет пяти-шести ели пирожные и мечтательно улыбались. Кондитерские излишества уже просились на волю, но дети упорно пихали их в рот. Ели стоя. Так, видимо, больше влезает.

Один чернобровый мальчик полулёжал и неохотно играл в драконов против рыцарей. В его руках резная цветная фигурка на коне неторопливо скакала на помощь принцессе. Очень медленно и неохотно, давая возможность дракону не только скушать заложницу, но и переварить.

Два паренька спали. Один на книге. Второй прямо за столом, окруженный надкусанными пирожными.

-Ну и кто тут из вас Сэм? – Поинтересовалась Дита, потеснив сладкоежек и выбирая корзиночку с кремом побольше и пожирнее. Таких странных взбитых сливок она не видела. А если и видела, то не ела.

Мальчишки зашушукались и быстренько привели в чувство рыжего паренька, убаюканного книгой. Любитель мять страницы сонно хлопал ресницами и не понимал, чего от него хотят.

Дита успела проглотить одно пирожное с зеленым кремом (из личинок гусениц) и половинку второго с черными ягодами волчьей бузины. С сожалением отложила намеченный кексик с начинкой из темного и тягучего. Кофейку бы. Сладости удивляли яркостью крема и разнообразием форм. И явной экзотичностью ингредиентов.

Аккуратно вытерла салфеточкой рот, присела на корточки перед, потирающим глазки малышом.

-Привет Сэм. Твоя мама просила передать, что любит тебя и очень скучает.

У толстячков синхронно выпали ложки из рук, зеленый крем разлетелся по столу. Сэм в благоговейном ужасе уставился на Дита. Игрок оторвался от рыцаря, подполз к девушке поближе и тихо-тихо сказал.

-У Сэма нет мамы. Его отец в детский дом отдал пять лет назад. Мы с ним из одной группы. Меня Твик зовут, кстати. – И носом хлюпнул.

Тут Сэм разревелся.

Дита одной рукой закинула в рот кексик, а другой прижала к себе мальчиков. Обоих.

И по очереди погладила их по голове. Да, некрасиво получилось. Божественное проведение оно такое – маякнёт, а дальше сами разбирайтесь. Рубидий, хром на все эти силы небесные!

-Ваши родители смотрят на вас с небес и передают вам свое благословение! – Не придумав ничего приличнее, величественно сказала Дита. Мальчики в ее объятьях завыли громче.

За это время Толстячки успели запихать в себя еще пару корзиночек. В соревновании по поеданию лакомств они явно побеждали.

Проснулся смуглолицый малыш. Удивленный зрелищем, схватил пирожные (сразу несколько в одну и вторую руку) и спросил:

-А вы кто?

-Я тут мимо проходила, и, пожалуй, пойду. – Девушка решительно отодвинула от себя детей и бросила грустный взгляд на десерты. Одновременные желания насладиться деликатесами и как можно быстрее покинуть помещение разрывали надвое. Рука сама потянулась к эклеру, усыпанному крылышками насекомых. Стрекоз?! – Но мой визит должен остаться в тайне! Я вам сказку перед уходом расскажу. – Она подмигнула детям. К счастью, мальчишки были заняты рассказом и не обращали внимания на стремительно исчезающие сладости. – Жили-были пять негритят. Кожа у них была черная как уголь, волосы кучерявые, как овечья шерсть. – Дети переглянулись и пересчитали себя. - Однажды они пошли в джунгли и один из них пропал…

Сказка постепенно успокоила мальчишек. Теперь все пятеро окружили девушку и, раскрыв рты, заворожено кивали в такт словам рассказчицы.

-Ну, мне пора. – Когда от главных героев сказки остались одни воспоминания, Дита поднялась на ноги. Отряхнула крошки с платья. Сладости тоже закончились, а грозный владыка мог в любой момент посетить своих узников. Да и узников ли? От чего их спасать? Разве что от переедания!

-Ты еще придешь? – Надежда в голосе Сэма смутила. Девушка не собиралась возвращаться. Мальчик был лишь мимолетным божественным проявлением. Но отказать не смогла.

-Конечно, я вернусь! - И взъерошила пацанам макушки.

У дверей ее ждал сообщник. Переступая с ноги на ногу, волнуясь и дергаясь прищуренным глазом.

-Спасибо, Дарт! – Дита приподнялась на носочках и чмокнула стражника в щеку. Страх и метания тут же пропали из его тела, а шальная улыбка перекосила лицо. Девушка довольно улыбнулась, решив, что ни в подземелье, ни к малолеткам больше не сунется.

Да, да покивало божественное провидение. И трёхфтомристый хлор тебе в помощь!

***

«Не надо вмешиваться в дела этой страны. Он же темный повелитель! Ему по статусу положено убивать и истязать своих жертв. Опять приключений захотелось?» - Пока мозг пытался остановить ее, Дита уже натянула полупрозрачный костюмчик из шелка. Его она стащила у управляющей. И, да простит ее бериллий, использовался он, как ночной пеньюар: короткий лиф с занятными рюшами и коротенькие розовые панталончики с откровенным разрезом, украшенные ворохом ленточек разной длинны, а прозрачная накидка-халатик завершала ансамбль. Такую роскошь и не показать владыке– преступление.

«Да, ладно, он же хорошенький! Только один разик! Соблазню его, попробую каков на вкус повелитель младший и исчезну из этого замка!...» Поверх костюма натянула платье и поплелась на кухню. Сэма было безумно жалко. Политика невмешательства трещала по швам. Дита никогда не отличалась осторожностью и благоразумием. Брат частенько называл ее авантюристкой, а отец удивлялся неуемному авантюризму и буйству эмоций. Но после наказания, ее всегда прощали и хвалили. Она же младшая, своенравная, но любимая дочь папочки!

В этот раз папочки с братом рядом нет. Но это и к лучшему. Не накажут зато.

Мило улыбнулась, оступившейся девушке, что должна была нести поднос с едой для повелителя. Помогла ей не уронить ношу, а, заметив, что несчастная подвернула ногу, даже предложила подать ужин за нее. Испуганная служанка даже не поняла, как оказалась в своей комнате на уютной кровати, а Дита, потирая ушибленную ногу, уже летела к покоям Феоса Рибелиуса. Все-таки, подножки ставить еще уметь надо.

Как и ожидалось, Феос пожелал отужинать в своей спальне. Он расположился прямо на раскиданных по полу подушках. Испуганный Сэм сжался неподалёку. Перед повелителем Этрурии стоял низкий стол, заваленный бумагами. Феос Рибелиус взмахом руки отправил документы в сторону, освободив место для подноса.

Дита замерла, завороженная плавностью движений мужчины.

Повелитель Этрурии был красив. Очень красив. Прежде всего, привлекали внимание его платиновые волосы. Расплавленная сталь, плащом укрывшая плечи Феоса, отливала серебром и была божественно мягкой даже на вид. У обычных людей не бывает такого оттенка волос. Да и вообще таких волос! Какой нормальный мужик отрастит себе волосы до пояса, да еще и в хвост собирать перед едой не будет?! Они же в рот полезут!

Чем он их моет!?

Дита подобрала слюни, закрутила девичью зависть узлом и приструнила руки, попытавшиеся бросить поднос и потрогать прическу Феоса. Оооочень хотелось! Это будет феерично, но пару минут стоит обождать!

Сэм, узнавший ее, стал трястись ощутимее, только что тарелки на столе не подпрыгивали. Дита подмигнула ему, неспешно расставляя ужин: тушка кабанчика, запеченная в смоле со стрекозами и прошлогодними комарами. Тушенные овощи с подливкой из яда дикой кобры и ароматный цельноколосьевый хлеб, испеченный Лили. Два вида колбасок из кишок лягушек, зажаренных на чугунной сковороде. Парочка ломтей мшистого сыра. Пряная икра перегнившего цуккини и рататуй из паучьих лапок. Даже если кто-то плюнул в еду, властелин не заметит. При таком то рационе.

Старательно пряча растекающуюся по лицу улыбку, девушка поклонилась. Она продолжала любоваться повелителем. Тот медленно перебирал длинными пальцами правой руки. Отполированные идеальные ногти были слегка обкусаны. Указательный палец испачкан в чернилах, что совсем не портило ни палец, ни повелителя. Аппетитный мужчина.

Прозрачные глаза немного прищурились. Феос Рибелиус отличался белыми пушистыми бровями и короткими ресницами цвета снега. Из-под которых на девушку смотрело полное безразличие. Стеклянные, бесчувственные глаза следили за аккуратными движениями служанки, ловя её нервозность и неясное предвкушение. И не ощущая с девушкой связующей нити. Это было странно.

Рибелиус обладал удивительным даром, сводящим его с ума вот уже триста лет: он слышал мысли своего народа. При желании повелитель мог провалиться в самые тайные чувства любого жителя Этрурии, находящегося в его прямой видимости. Раньше, особенно в детстве, пока он не научился контролировать свое проклятье, голоса преследовали постоянно. И Рибелиус путал чужие мысли и свои. Но сейчас, спустя столько лет тренировок и самоконтроля, у него уже не осталось собственных чувств. Всесильному было достаточно эмоций его подчиненных. А от чужих мыслей он научился запираться даже во сне.

Но эта девушка была беззвучной. Мысли служанки были закрыты, намерения не ясны. Обычно нити вожделения или страха опутывали мужчину с ног до головы, стоило женщине взглянуть на него. Его либо боялись, либо хотели.

Единственное объяснение: гостья была из-за грани, и не являлась гражданкой Этрурии.

На ладонях вспыхнули темные искры.

Но прежде чем повелитель успел сковать лазутчицу в магическую клетку и выхватить меч, на спальню опустился полумрак. Дернулись, погаснув свечи. Заиграла тягучая, зазывающая мелодия. Девушка одним движением скинула с себя платье и закружилась в танце.

Плавные извивы бедрами, полупрозрачные одежды, не скрывающие, а подчеркивающие аппетитные округлости.

Повелитель облизал губы. Убить ее можно и позже.

Дита же отдалась на волю музыки. Она плыла вместе с аккордами, позволяя божественному проведению работать за нее. Сейчас она была богиней любви и похоти!

Глаза повелителя скользили по ее телу. Они были абсолютно бесцветны. Только чернота зрачка пугала, затягивая на дно бесчувственной души Феоса Рибелиуса. И при этом его глаза приобретали цвет увиденного. В них отразилась розовая невесомость одежд танцовщицы, нежность молодой смуглой кожи, брызги каштановых волос. Длинные, волнистые пряди заполнили зрачки темного властелина шоколадной сладостью с примесью медных искр.

Феос Рибелиус, поглощенный танцем, забыл об обряде и мальчишке, спрятавшимся за кровать.

Дита, завороженная игрой отражений во взоре повелителя, замерла как кролик перед удавом. Но последовал мелодичный толчок, тело дрогнуло и снова отдалось танцу.

Дита предвкушающее улыбнулась. Попался.

-Беги, - губами шепнула Сэму, а сама перегнулась через стол к повелителю, встречаясь с ним взглядом. Бешенный голод отразился в глубине зрачков повелителя. Её голод.

Молниеносным движением Феос схватил девушку за ладонь. Свободной рукой скинул нетронутый ужин на пол. И дернул на себя. Дита оказалась прижата к телу повелителя, приземлившись копчиком на стол. Одинокий бокал полетел на пол, расплескав вино. Ноги её, подчиняясь древнему инстинкту, обхватили Феоса за талию.

Мужчина медленно провел носом от ее ключицы к подбородку.

-Слишком сладко…

Слова его утонули в безумном поцелуе, которым Дита наградила темного повелителя. Руками она зарылась в вожделенные платиновые волосы. Стальная прохлада смешалась с жаром кожи. Пряди оказались на ощупь холодными, сухими и жесткими. Все глубже погружаясь в водоворот страсти, девушка не заметила, как прозрачная накидка была развязана, лиф стянут к талии, обнажая юную нежную грудь и позволяя пальцам правителя оценить идеальное сочетание формы и упругости.

Неохотно, уже начав задыхаться, искусительница оторвалась от его губ. Перед поцелуем Богини Любви никто не может устоять: снежный взор мужчины затуманился, расфокусировался, отражения в нем стали мягче и плавней. Алая сладость губ заполнила зрачки целиком. Озорные карие глаза с темными ресницами добавили терпкой горечи обожженного сахара.

Дита выгнулась, позволяя темному властелину поймать набухший сосок ртом и с силой втянуть в себя. Руки его уже уничтожили панталончики, блокирующие доступ к важному и поглаживали бедра девушки, пальцы проникали внутрь, нащупывая самую суть.

-Какой ты … опытный… - шепот Диты оборвался, когда повелитель опрокинул ее на стол и с силой заполнил до пределов. Девушка приподняла бедра, сливаясь с Феосом в едином ритме. А мужчина уже сдавил пальцами, ставший безумно чувствительным, бугорок, и по телу прекрасной незнакомки пробежали тысячи искорок, обещая незабываемую ночь.

Занимался любовью повелитель даже лучше, чем целовался.

-Ты создан идеальным! – Выкрикнула, забывшись, Дита. Но Феос был слишком занят углублением своего присутствия в ней. Он исследовал все возможности ее тела, не пропуская ни одного сантиметра нежной кожи.

В какой-то момент глаза повелителя перестали быть бесцветными и ловить ее отражение. Они засветились алым, угрожающе сузились. Хватка темного владыки стала сильнее, а движения жестче и быстрее. При этом он одновременно массировал ее сзади и спереди. Из повелителя вырвался нечеловеческий рык. Казалось, рук у Феоса прибавилось.

Дита задохнулась от подкатившего экстаза. Вид диких, горящих глаз Феоса возбудил ее до предела и выбросил на самую вершину удовольствия.

Девушка закричала, извиваясь в сильных руках. И вместе с криком из нее выплеснулась божественная благодать. Та, что может подарить лишь богиня. Совершенная чистая энергия, ринувшаяся внутрь темного властелина и доставившая его на последний уровень наслаждения.

Феос Рибелиус с хриплым стоном эйфории повалился на девушку.

Дита некоторое время приходила в себя. Потом осторожно переложила мужчину на подушки, раскиданные на полу.

Убрала стальные волосы с лица и поцеловала повелителя в выступающий клык.

-Ты, конечно, гад, но необычный. Интереснейшее творение из возможных…

И потеряла сознание.