Медсестра-беглянка: Раскаяние Короля Мафии

От лица Елены Петровой:

Благотворительный аукцион был не столько собранием, сколько полем битвы, замаскированным шелком и тенями. Море черных смокингов и сверкающих бриллиантов простиралось передо мной.

Меня здесь не должно было быть.

Дмитрий прямо сказал мне оставаться дома, назвав вечер «утомительной семейной политикой».

Но Марк, благослови его Бог за его добрые, но ошибочные намерения, прислал за мной водителя, предположив, что Дмитрий просто забыл выслать приглашение. Я не могла отказаться, не вызвав вопросов, на которые не была готова отвечать.

Так что я стояла на периферии, наполовину скрытая холодной тенью мраморной колонны, и наблюдала.

Дмитрий стоял в центре зала. Он не просто занимал пространство; он им повелевал. Он выглядел как король. Смертоносный. Прекрасный. Неприкасаемый.

И София была рядом с ним.

Она была в красном. Цвет предупреждения. Цвет крови.

Она смеялась, ее рука задерживалась на его бицепсе, ее губы касались его уха, когда она шептала секреты, которые я никогда не услышу.

Внезапно атмосфера изменилась. Воздух стал тяжелым, заряженным статикой.

К ним подошли трое мужчин из семьи Орловых. Они были пьяны, их голоса были слишком громкими для вежливого гула зала.

Один из них грубо схватил Софию за руку.

«Посмотрите на маленькую принцессу, — пробормотал мужчина, его слова заплетались. — Приползла обратно к большому злому волку, теперь, когда папочка обанкротился?»

София издала звук — резкий, театральный крик, который прорезал шум, как стекло.

Дмитрий двигался быстрее мысли.

Он схватил запястье мужчины и вывернул его. Отвратительный хруст ломающейся кости эхом разнесся по залу.

Начался хаос.

Нахлынула охрана. Люди закричали. Бокалы с шампанским разбились.

Дмитрий оттолкнул мужчину, его лицо было маской чистой, неприкрытой ярости.

«Назад! — взревел Дмитрий».

Он взмахнул рукой назад, чтобы расчистить периметр, создавая защитный круг вокруг Софии.

Он не видел меня.

Он не знал, что я шагнула вперед, инстинктивно пытаясь дотянуться до него, оттащить его от края.

Его тяжелое предплечье врезалось мне в грудь с силой тарана.

Я отлетела назад.

Моя голова ударилась об острый край мраморной колонны.

Белый свет взорвался за моими глазами, ослепляющий и абсолютный.

Я рухнула на пол, зрение поплыло.

Тепло потекло по моей шее. Густое. Металлическое. Кровь.

«Дмитрий...» — выдохнула я, воздух выбило из легких.

Но он не смотрел на меня.

Он стоял на коленях на полу, его внимание было полностью поглощено Софией, он нежно держал ее лодыжку.

«Ты ранена? — спросил он ее, его голос был лихорадочным, лишенным обычной выдержки. — Они тебя тронули?»

«Моя лодыжка, — всхлипнула София, цепляясь за его лацканы. — Кажется, я ее подвернула. О боже, Дмитрий, увези меня отсюда».

Он без колебаний подхватил ее на руки.

Он прошел прямо мимо меня.

Его дорогие итальянские туфли наступили прямо в свежую каплю моей крови на полированном полу.

Он не посмотрел вниз.

Он вынес ее из зала, как будто она была из фарфора, оставив меня истекать кровью на холодном камне, невидимую среди обломков.

*

Я сама зашила рану в ванной пентхауса.

Четыре шва.

Я не использовала анестезию. Острая боль от иглы в моей коже головы была желанным отвлечением от зияющей дыры в моей груди.

Я просидела на плитке в ванной всю ночь, глядя на дверь, ожидая, когда повернется ручка.

Она не повернулась.

На следующее утро зазвонил мой телефон.

«Лаунж «Бархат». VIP-комната 703. Сейчас же», — голос Дмитрия был ледяным. Абсолютный ноль.

Он повесил трубку, прежде чем я успела вздохнуть.

Я надела свитер с высоким воротом, чтобы скрыть повязку, и поймала такси, моя голова все еще пульсировала в такт моему сердцу.

Когда я вошла в отдельный кабинет, воздух был густым от едкого сигарного дыма и удушающего напряжения.

Дмитрий сидел на кожаном диване со стаканом виски в руке. София была рядом с ним, ее нога, драматично обмотанная эластичным бинтом, лежала на бархатной подушке.

Она выглядела идеально. Ни один волосок не выбился. Безупречная жертва.

Дмитрий посмотрел на меня глазами, которые я не узнала. В них не было ни тепла, ни признания того, кем я была для него.

«Объясни», — сказал он.

«Объяснить что? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос оставался ровным, несмотря на дрожь в руках».

«Мужчины на аукционе, — сказал Дмитрий, его голос был низким и опасным. — Орловы».

«Что с ними?»

«София говорит, что ты их знаешь, — сказал Дмитрий. — Она говорит, что видела, как ты подавала им знаки, прежде чем они подошли к ней».

Я ошеломленно посмотрела на Софию.

Она одарила меня грустной, сочувствующей улыбкой. Это было мастерское представление. «Елена, я знаю, что ты ревнуешь. Но нанимать головорезов, чтобы напугать меня? Это опасно. Ты могла подставить Дмитрия под удар».

У меня отвисла челюсть.

«Ты думаешь, я наняла семью Орловых? — спросила я, снова посмотрев на Дмитрия в поисках здравомыслия. — Дмитрий, я стояла в углу. Ты ударил меня. Ты вырубил меня».

«Не лги мне! — Дмитрий ударил кулаком по столу, заставив хрустальные бокалы подпрыгнуть».

Я вздрогнула, звук эхом отозвался, как выстрел.

«Я видел записи с камер наблюдения, Елена, — прорычал он. — Ты была там. Наблюдала. Ждала».

«Я ждала *тебя*», — прошептала я, и правда прозвучала жалко даже для моих собственных ушей.

«Тебе повезло, что я не убью тебя за то, что ты подвергла опасности будущую жену босса, — выплюнул Дмитрий, и этот титул повис в воздухе, как лезвие гильотины. — Но из-за того, что ты сделала для меня в прошлом... я проявлю милосердие».

Милосердие.

Он указал пальцем на Софию.

«Извинись, — приказал он, его голос не оставлял места для возражений. — Извинись перед ней. На коленях».