Жена миллиардера сбегает в Антарктиду

Глухой треск стекла, ударившегося о кость, эхом разнесся по спальне. Тело Богдана на секунду застыло. Затем его мышцы обмякли. Он рухнул на матрас, скатившись с Алины.

У линии роста волос тут же начала сочиться кровь, стекая по виску. Он был без сознания.

Алина отползла назад, пока не уперлась спиной в изголовье кровати. Она сползла на пол. Ее руки сильно дрожали. Она смотрела на красный мазок крови на кончиках пальцев. Грудь тяжело вздымалась, когда она втягивала воздух в горящие легкие.

Она не потянулась за телефоном, чтобы вызвать скорую. Пять минут она просто смотрела на него. Затем встала. Ноги казались свинцовыми. Она пошла в ванную, взяла аптечку и вернулась.

Она вытерла кровь влажным полотенцем. Сорвала защитный слой с большой марлевой салфетки и грубо прилепила ее на рану на его лбу. Даже не закрепила пластырем. Просто оставила его лежать.

На следующее утро в квартире было тихо. Алина не стала дожидаться, пока Богдан очнется. Она переоделась, схватила сумку и спустилась на лифте. Она поехала прямо в университетскую лабораторию.

В полдень у нее в кармане завибрировал телефон. Она достала его. Это было сообщение с неизвестного номера. В нем был адрес ресторана со звездой Мишлен в центре города — из тех, куда нужно бронировать столик за несколько месяцев.

Сразу же пришло второе сообщение: «Я Светлана. Думаю, нам нужно поговорить. О Богдане». Она уставилась в экран, крепче сжимая телефон. Должно быть, она получила номер от кого-то из дома Козловых. От этой мысли у нее по коже побежали мурашки — суровое напоминание о том, как легко можно нарушить ее личные границы.

Алина прикусила щеку изнутри до вкуса меди. Она сняла белый лабораторный халат. Переоделась в строгий, идеально скроенный черный костюм, который хранила в своем шкафчике. И вышла из здания.

Когда она приехала в ресторан, хостес, едва взглянув на ее имя, тут же проводила ее в самый уединенный VIP-зал в глубине заведения.

За столом сидела Светлана. Она пила кофе из изящной фарфоровой чашки. Когда вошла Алина, Светлана не встала. Она медленно опустила чашку и окинула Алину оценивающим взглядом с ног до головы, словно дешевый предмет мебели.

Светлана улыбнулась. Это была тонкая, жестокая улыбка. «Не будем терять времени. Мы обе знаем, что ты просто временная замена. Дешевая копия, которой он пользовался, пока меня не было».

Светлана полезла в свою сумку Birkin. Она достала толстый конверт из плотной бумаги и подвинула его по полированному деревянному столу. Он остановился прямо перед Алиной.

«Это проект соглашения о разводе». Светлана откинулась на спинку стула. «Если ты тихо его подпишешь и отойдешь в сторону, я позабочусь о том, чтобы ты получила очень щедрую компенсацию. Достаточную, чтобы жить безбедно».

Алина посмотрела на конверт. Она не прикоснулась к нему. Она протянула руку и обхватила пальцами высокий стакан с ледяной водой, стоявший перед ней.

Она взяла стакан и выплеснула ледяную воду прямо в лицо Светлане.

Светлана взвизгнула. Звук был высоким и пронзительным. Она вскочила, ее стул с громким скрежетом отодвинулся. Вода капала с ее ресниц и промочила шелковую блузку на груди. Официанты за дверью тут же заглянули внутрь через стеклянные панели с широко раскрытыми глазами.

Алина встала. Она посмотрела на Светлану сверху вниз с совершенно непроницаемым лицом. «Оставьте свой мусор при себе».

Она развернулась на каблуках и вышла из зала. Ее шаги были твердыми, пока она не толкнула входные двери ресторана.

Холодный ветер ударил ей в лицо. Ее плечи опустились. Маска невозмутимости рассыпалась. Глаза защипало, и все вокруг расплылось от подступивших слез. Она сделала глубокий вдох, сгоняя слезы обратно.

Она прошла три квартала до элитного мужского бутика. Целый час она выбирала шелковый галстук для своего приемного отца, Германа. Сегодня вечером был банкет в честь его семидесятилетия. Богдан месяц назад обещал ей, что придет.

К вечеру Алина уже стояла в огромном банкетном зале. На ней было скромное, но элегантное вечернее платье. Макияж скрывал темные круги под глазами.

Гости прибывали. Герман стоял у входа, опираясь на трость. Он то и дело поглядывал на дверь. «Где Богдан?» — спросил он, его голос был полон ожидания.

Алина заставила себя широко улыбнуться. «У него очень важный международный конференц-звонок. Он скоро будет».

За десять минут до официального начала ужина Алина заперлась в туалетной кабинке. Она снова и снова набирала номер Богдана. Каждый раз звонок срывался. Ее пальцы летали по экрану, набирая сообщение: «Пожалуйста. Просто появись на десять минут. Ему 70».

Ее телефон завибрировал. Ответ от Богдана.

«Возникла чрезвычайная ситуация. Не могу уехать. Передай отцу мои поздравления. Я отправил подарок».

Алина уставилась на серое облачко сообщения. Ее ногти так сильно впились в ладони, что кожа почти порвалась. Она затаила дыхание, пока в легких не заболело.

Она убрала телефон. Достала помаду, идеально подкрасила губы и толкнула дверь кабинки. Она вернулась в шумный, ярко освещенный банкетный зал.

Весь вечер к ней подходили родственники. «Где твой муж? Все в порядке?»

«Он на связи с Европой». Алина повторяла эту ложь, пока в горле не запершило.

Герман наблюдал за ней с другого конца зала. Он видел, как крепко она сжимает бокал с шампанским. Видел ее фальшивую улыбку. Его глаза наполнились жалостью.

Когда пришло время резать торт, двери открылись. Вошла команда доставки, неся огромную, невероятно дорогую антикварную вазу. На карточке было написано: «От Богдана Козлова».

Толпа ахнула от восхищения. Но для Алины эта ваза, стоявшая посреди зала, была как настоящая пощечина.