Тайные тройняшки миллиардера: Месть матери

3

Таможенник изобразил натянутую, искусственную улыбку, которая не коснулась его глаз.

— Мэм, мне нужно, чтобы вы прошли в зону ожидания. Система... перезагружается.

Анна почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица. Это была не перезагрузка. Это была тактика затягивания времени.

Рядом с ней Алексей поправил очки. Они были ему великоваты и сползали с носа. Он был похож на миниатюрного, озабоченного бухгалтера. Он взглянул на офицера, затем на цифровые часы на левом запястье.

Это были не обычные часы. Это было устройство-франкенштейн, которое он собрал из металлолома и украденного процессора от смартфона еще в Лондоне.

Алексей коснулся экрана. Его маленькие пальцы двигались с размытой скоростью.

Доступ к сети Портового управления... Обход брандмауэра... Активация ложной тревоги, Терминал 4.

Внезапно динамики над головой затрещали с оглушительным визгом помех.

— Внимание всему персоналу! — прогремел по залу строгий, официальный голос. — Сообщение о нарушении безопасности в Терминале 4, Сектор Гамма. Всем свободным агентам немедленно отреагировать.

Освещение в зале таможни яростно замигало. Экран компьютера перед офицером погас, затем вспыхнул ярким неоново-зеленым смайликом, после чего сбросился до стандартного экрана «ДОСТУП РАЗРЕШЕН».

Офицер в замешательстве уставился на монитор. Он постучал по клавишам. Ничего не работало, кроме функции «Одобрить».

— Я... э-э... — Офицер посмотрел на хаотичную очередь, выстроившуюся за Анной. Он увидел, как другие офицеры начали двигаться к выходу, реагируя на тревогу. — Проходите. Просто идите. Система вас пропустила.

Он поспешно поставил штампы в паспорта, отчаянно желая, чтобы они ушли с глаз долой, и он мог заняться неисправностью.

Анна не стала сомневаться в чуде. Она схватила паспорта.

— Спасибо.

Она быстро провела детей через ворота. Проходя мимо барьера, она взглянула на Алексея. Он с невинным видом разглядывал потолочные плиты, но уголок его рта был приподнят в крошечной, довольной ухмылке.

— Алексей, — предостерегающе прошептала она.

— Брандмауэр был элементарным, мама, — пробормотал он в ответ. — Это было оскорбительно для моего интеллекта.

Анна выдохнула, не осознавая, что задерживала дыхание. Они прошли. Они легально находились в Российской Федерации.

Они добрались до зоны выдачи багажа, забрали свои два потрепанных чемодана и вышли через раздвижные стеклянные двери в зал прибытия.

Шум обрушился на них, словно физическая волна. Стена из людей, вывесок, кричащих таксистов и хаотичная энергия Москвы.

— Очередь на такси в той стороне, — сказала Анна, указывая направо.

— Подожди. — Клава замерла на месте. Она уронила своего плюшевого мишку, держа его за одну лапу, и указала дрожащим пальцем на металлическую мусорную урну у колонны примерно в шести метрах от них.

— Клава, пойдем, — поторопила ее Анна, пытаясь потянуть за собой.

— Нет, мамочка! — Клава зажала нос. — Горячо! Пахнет горячим! Как... как батарейки, которые плавит Виктор!

Уши Виктора навострились. Он вырвался из строя и бросился к мусорной урне.

— Виктор! Вернись! — прошипела Анна.

Виктор проигнорировал ее. Он наклонился, втянул носом воздух, как ищейка, и ухмыльнулся.

— Тепловой разгон литий-ионного аккумулятора, — громко объявил он. — Круто!

Долю секунды спустя из урны донесся хлопок. Густой белый дым начал клубиться, а за ним последовала внезапная вспышка оранжевого пламени. Кто-то выбросил в мусор неисправный пауэрбанк.

— Пожар! — закричал кто-то.

Паника волной прокатилась по толпе. Люди бросились прочь от мусорной урны.

— Видишь? — гордо сказала Клава, поднимая своего мишку. — Я же тебе говорила.

Сердце Анны колотилось.

— Ладно, ладно, ты была права. А теперь воспользуемся суматохой, чтобы поймать такси.

Она опустилась на колени, схватила Виктора за воротник рубашки и оттащила его обратно к группе.

— Слушайте меня. Все. Никаких взломов. Никакого вынюхивания пожаров. Никаких драк. Мы — невидимки. Мы — мыши. Понятно?

— Я не хочу быть мышью, — проворчал Виктор. — Я хочу быть тигром.

— Будешь мышью, или мы отправимся в тюрьму, — строго сказала Анна.

— Осторожно! — предупредил Алексей, оттаскивая Анну назад.

Стена вспышек ослепила их.

Фаланга фотографов двигалась задом наперед, агрессивно щелкая затворами. В центре этого шторма была женщина, которая выглядела так, будто сошла с обложки журнала.

Жанна Гончарова.

На ней были туфли на пятнадцатисантиметровых шпильках, белые узкие джинсы и меховой жилет, который, вероятно, стоил больше, чем Анна заработала за всю свою жизнь. Она шла с высоко поднятым подбородком, громко разговаривая по телефону и игнорируя окружающих ее простолюдинов.

— Я знаю, Аркаша ждет в машине, — говорила Жанна пронзительным голосом. — Убедись, что снимешь меня с удачного ракурса, когда он наконец выйдет.

Толпа папарацци прижала Анну и детей к стене.

— Шевелись! — крикнул телохранитель в черном костюме, отталкивая в сторону прохожего.

Клава, дезориентированная вспышками, споткнулась. Ее маленький чемодан на колесиках опрокинулся и покатился прямо под ноги Жанне.

Жанна остановилась. Она с презрением посмотрела на дешевый розовый пластиковый чемодан. Затем ее взгляд переместился на Клаву.

— Смотри, куда прешь, мелкая соплячка, — рявкнула Жанна.

Анна застыла. Львица-мать в ее груди проснулась и зарычала.

Клава съежилась, ее губа задрожала.

— Простите...

Жанна закатила глаза.

— Где твои родители? Позволяют всякой мрази бегать по аэропорту... — Она подняла ногу и отшвырнула розовый чемодан в сторону. Он проскользил по полу и с треском ударился о стену.

Это было последней каплей.

Виктор издал низкое рычание. Его кулаки сжались по бокам.

Алексей отступил в тень колонны, снова нажимая на часы. Отключение местных камер наблюдения... Сейчас.

Жанна протянула руку, ее длинные, ухоженные ногти нацелились на то, чтобы вытолкнуть Клаву из своего личного пространства.

— Подвинься, — прошипела Жанна.

Ее рука так и не коснулась цели.

Анна двигалась быстрее, чем когда-либо могла себе представить. Она перехватила удар, ее рука сжалась на запястье Жанны, как тиски.

Жанна ахнула от шока. Она подняла глаза и встретилась взглядом с Анной.

Анна больше не была той напуганной девушкой из гостиничного номера. Ее глаза были холодными, как твердый кремень.

— Не, — произнесла Анна низким и опасным голосом. — Смей. Трогать. Мою. Дочь.

---