Прозрение

Причина отказа Константина оказалась простой. До возвращения Арины ему нужен был кто-то, кто присматривал бы за его престарелыми родственниками, и Юлия, которую обожали его родители и дедушка, оказалась очевидным кандидатом.

Но иногда она не могла не задаться вопросом: неужели он действительно считал её дурой? Иначе почему он думал, что она будет ему подыгрывать, скрывая его интрижку?

Теперь, когда он внезапно потребовал развода, в ней вскипело негодование.

Даже пройдя через шестимесячную закалку, в ней оставался упрямый огонёк эмоций.

Она медленно выдохнула, подошла к дивану и взяла телефон.

Она открыла контакт, подписанный «Вадик», который не открывала два года, и напечатала: «Проверь, есть ли у Самойлов Групп какие-либо проблемы. И выясни, не болен ли Константин неизлечимой болезнью».

Ответы Вадика тут же посыпались в чат.

«Ого, Юлия?!

Никогда не думал, что снова услышу тебя!

Два года, Юлия. ДВА.

Где ты была?!»

Она не стала объяснять.

В плохом настроении она бросила одно слово: «Проверь».

Вадик сдался. «Уже делаю!»

Она отбросила телефон в сторону и замерла в ожидании.

Если Константин разводился с ней, чтобы избавить её от какой-либо трагедии, она простила бы его, возможно, даже помогла бы. Но если он был просто неверным подонком? Она оставила бы его без малейших колебаний.

Через тридцать минут её телефон завибрировал с вердиктом Вадима. «Никаких проблем. Ни болезни, ни кризиса. Какого чёрта ты спрашиваешь? Константин богат, горяч и умён – вы двое подходите друг другу. Разве тебе не нравятся красивые парни? Попробуй!»

Она проигнорировала колкость и парировала: «Ты такой слепой».

Затем она отключила звук на телефоне.

Отсутствие внешних факторов означало только одно: Константин был настоящим подонком.

Вадик уставился на экран ошеломлённо. Юлия сегодня проснулась в плохом настроении?

Взгляд Юлии упал на документы о разводе. После паузы она схватила ручку, нацарапала своё имя и засунула их в ящик. Затем она отправилась в душ.

Когда она вышла, её телефон был в ужасном состоянии: десятки непрочитанных сообщений и тридцать два пропущенных звонка.

Догадываться не приходилось. Вадик, тот самый Вадик, явно разболтал о её воскрешении всему миру.

Накинув полотенце на влажные волосы, она потянулась за телефоном, но тот снова зазвонил.

На экране высветился номер: это был её отец.

У неё сжалась грудь. Два года молчания, и теперь он звонил?

Она покинула Альповск из-за ситуации, связанной с её матерью, и с тех пор не связывалась с отцом, и он не связывался с ней до сих пор.

После паузы она холодно ответила: «Привет».

Тишина.

Юлия, никогда не отличавшаяся терпением, собиралась повесить трубку, когда раздался хриплый голос Николая Бунина: «Мила».

Это имя вызвало в памяти похороненные воспоминания.

«Что тебе нужно?» – безразлично спросила она.

Николай колебался. «Вадик сказал мне, что ты связалась с ним, – сказал он виновато. – Сказал, что ты копаешь под Константина. Нужна помощь?»

«Нет». Она не хотела, чтобы он вмешивался.

Прошла секунда, прежде чем Николай нерешительно продолжил: «Какие у тебя с ним отношения?»

«Мы пара, – она сделала паузу, – собираемся развестись».

У Николая перехватило дыхание.

Она была замужем?

«Ты…» – начал он.

«Если это всё, я закончила». Она не хотела говорить с ним больше ни слова.

«Подожди!» – поспешно сказал он.

В ответ она промолчала.

Линия потрескивала от напряжения.

Наконец он выдавил: «Когда ты вернёшься?

Той женщины больше нет, – поспешно добавил он. – Вещи твоей мамы не тронуты».

Её пальцы сжались вокруг телефона. На мгновение на её лице пробежали эмоции, а затем исчезли. «Принято к сведению».

Она повесила трубку, не дав ему возразить.

Николай уставился на молчащую трубку, в его груди вскипело негодование. А ведь он даже не спросил о её браке.

Юлия не стала думать о нём. Она перевела телефон в режим полёта, вытерла волосы полотенцем и рухнула в кровать.

Ночь прошла без сновидений.

К восьми утра следующего дня она уже была на ногах, одета и позавтракала.

Сегодня она тщательно нанесла макияж. Её кожа сияла, а губы, естественно полные, не нуждались в улучшении. Но её глаза, острые и сияющие, были настоящим оружием.

Её умыбка была яркой, принося тепло, которое могло мгновенно поднять настроение любому.

Когда Константин приехал, она уже ждала его на диване. Она заколола волосы до плеч назад, а чёлку убрала под чёрный берет.

Увидев его, она грациозно поднялась, потянулась за пальто и накинула его на плечо.

«Поехали». Взяв сумочку, она сказала это спокойным и безразличным тоном.

Константин не двигался. В своём сшитом на заказ костюме, подчёркивавшем его рост, он сказал: «Не сегодня».

Юлия замерла.

«У меня другие дела». Его голос был безразличным. Его взгляд задержался на её лице слишком долго. «Завтра».

«Константин Самойлов». Её тон был предупреждением.

Ему это мгновенно не понравилось.

«Я сегодня накрасилась», – сказала она обманчиво спокойно, но с несомненной резкостью в голосе. – «Если ты хочешь, чтобы наш развод прошёл гладко в понедельник, отложи все свои планы. Я не имею дела с людьми, которые нарушают обещания».

Константин сузил глаза.

После мгновения раздумий он вышел, чтобы позвонить. До неё донеслись обрывки фраз: «Арина… больница… повторный осмотр».

Юлия сжала сумочку побелевшими костяшками пальцев. Внутри неё всё вскипело. Даже сейчас Арина полностью занимала его мысли.

Константин не заметил ярости Юлии. Он видел лишь, как она сегодня сияла: яркая и необузданная. Совсем не похожая на ту покорную женщину, которую он знал.

Повесив трубку, он спросил, где она хочет делать покупки. Юлия назвала самый большой роскошный торговый центр в городе.

Это были не просто покупки. Это был настоящий шопинг. К десяти утра четыре телохранителя следовали за ней, как вьючные мулы, с руками, загруженными часами, драгоценностями и дизайнерскими сумками.

Телефон Константина без остановки пищал от уведомлений.

Его челюсть напряглась, когда Юлия вошла в очередной ювелирный бутик. Это был не безобидный шопинг-терапия, она намеренно пыталась его раздражать.