Цветок зверя

Я не могла ни убежать, ни вернуться на лекции. Пакет в моей машине источал омерзительный запах, хотя я и чувствовала, что от него исходят гнетущие, пугающие эмоции смерти, все же резко закрыла дверь пикапа.

В моей голове, уже десятки раз представила себе самое худшее. Даже если бы убийство произошли бы прямо на моих глазах, мне нельзя было бы поднимать шум. Это ведь просто тело мертвого животного. Это просто собака. Для большинства людей, в этом нет ничего пугающего. Только для меня, как для дочери волкодава, это прямая угроза.

— Не плачь! — Крикнула себе, вытирая глаза.

Открыв багажник, закинула пакет с сиденья назад. В салоне машины невыносимо воняло, отчего пришлось настежь открыть окна.

— Просто не думай об этом, не думай и все. Это не вонь трупа, нет, это запах гнилого овоща. Да, просто запах гнили.

Успокаивала себя, чувствуя, как тошнота подбирается к горлу.

— Прости, мне очень жаль, — остановив машину, резко ударила по рулю. — Мне очень жаль, что тебя убили, прости. Чертов живодер!

Я не переносила запах крови и насилия. Меня тошнило от самой себя, когда я знала, что являюсь дочерью убийцы волков. Еще сильней бросало в дрожь, когда отец звал с собой на охоту. Убивать невинную лань, оленя, а тем более собаку за неудачную охоту... Это разрывало моё сердце.

Я склонила голову и посмотрела на пакет в багажнике. Вокруг не было и души, это отшиб города, где бывают лишь по выходным на рыбалке. Идеальное место для захоронения невинного животного.

— Да, мне очень жаль.

Погода в Форксе не славилась теплом. Пять дней в неделю шел дождь, поэтому земля была мокрой и скользкой. Я цеплялась за деревья, стараясь на скатится с небольшой горки вниз. Однако, наверху горы было еще большее болото, отчего я подвернула ногу и готовилась упасть лицом в грязь. Как вдруг, была оттянута за локоть назад. Некто обнял меня за плечи и легонько потянул за собой.

— Похвально, что ты приехала закапывать тело. Жаль, но я не хочу, чтобы ты испачкалась, находясь рядом со мной.

Мои губы были так плотно сжаты от страха, что я могла лишь закусить их до крови, глядя на мужчину перед собой.

— Забавно, — Кориолан поправил свои взъерошенные волосы. — Ты даже не попытаешься убежать в страхе? Ты либо храбрая либо сумасшедшая, Люси Джонс.

— …

— Почему молчишь?

— Ты убийца.

— Как и твой отец, — тихо прошептал Девис. Он наклонился ко мне, встретившись с моим напуганным взглядом, заправил мои промокшие волосы за уши и сказал: — Может позвонишь папочке прямо сейчас?

Он достал телефон.

— Лучше будет, если я убью его дочь у него на глазах. Видя его отвратительную рожу и наслаждаясь тем, как великий волкодав теряет то, что ему дорого.

— Откуда ты знаешь, кто мой отец? — Рефлекторно вскрикнула, отбросив протянутый телефон в грязь. — Как ты можешь быть лучше, чем он, если убил невинную собаку?!

Глаза Кориолана сузились, превратились в желто-огненный полумесяц. Они искрились животной сущностью, темнели и пылали ненавистью ко мне. Я все осознала в одно мгновенье. Его скульптурная внешность, его сладкий аромат, что далек от запаха человека.

— Ты волк?..

Убийца тихо рассмеялся и потер мою нижнюю губу большим пальцем, словно сметая неправильный ответ.

— Альфа.

— Как проницательно для жертвы, — пожал он плечами и сокрушенно вздохнул.

Мой отец бросил жену и лишил меня матери, когда мне было семь лет. Я помню тот дождливый день, что никак не отличался от погоды сегодня. Мама верила, что после смерти все люди воплощаются в свое тотемное животное. Верила, что животное нельзя выбрать, а сама природа дарует человеку защитного зверя. Именно эта вера стала причиной для расставания. Однажды отец услышал, как мама сказала мне маленькой: "Нет никого сильнее и мудрее волка, моя девочка. Они умны, хитры и их отвага бьется в сердце. Твое тотемное животное — волчица."

Моя жизнь смешна. Отец — волкодав, мама, которую я не видела с детства — подарила мне тотемное животное, которых уничтожает отец. И человек, что желает убить меня сейчас — Альфа. Вожак волчьей стаи.

— Волки... — я заикнулась, — убивают не ради забавы, а только ради необходимости выживания. Я знаю, что ты хочешь моей смерти лишь из необходимости, но я могу помочь!

Кориолан резко схватил меня за лицо, впившись теплыми пальцами в мои щеки. Я ощущала на его кончиках пальцев презрение, что пронизывает насквозь.

— Какая удивительная дура. Может, уже проще свернуть тебе шею? Моё сердце греет эта идея. Мысль о том, что ты пострадаешь и вслед за тобой твой папаша.

Он снова мягко улыбнулся. Пригладил мои растрёпанные волосы, заставляя дрожать от каждого нового жеста. Ведь в любой момент его рука может дрогнуть на моей шее, снося в клочья кости и вены.

"В конце концов я все равно умру," — без сомнений пронеслось в моей голове.

Я гордилась мамой. Отец не смог запереть женщину, которую любил, в клетке, нахваливая её за красоту, не отрезал ей крылья и не возложил на нее алтарь своей жестокости. Мама смогла сбежать от человека, которого мне стыдно называть отцом. И то, что я не убежала вслед за ней, лишь моя собственная вина.

— Хорошо, — послышался голос.

Кориолан облизнул губы, словно его беспокоило, что я до сих пор жива. Но вместо насилия, он резко отдалился от меня.

— Было бы неплохо просто убить тебя и оставить себе тело, как трофей, — ярко-жёлтые глаза на миг вспыхнули, прежде чем погаснуть. — Интересно. Это может быть очень интересно. Что ты можешь мне предложить?

— Я не хочу умирать по причине того, чего даже не делала.

"Прости, отец."

— Я могу помочь отомстить. Мне известны имена, фамилии, адреса, интересы и даже семейные узы всех, кто состоит в совете охотников за волками.

Кориолан слушал меня. Его длинные пальцы пробежались по собственному затылку, прежде чем резко сжаться, натягивая кожу. Казалось, что его терпение ко мне, слишком великодушно. Но, я до сих пор жива! Значит, есть шанс договориться!

— Каждые десять дней.

— ...Что?

— Ты будешь называть мне одно имя того, кто каким либо образом связан с охотниками.

— Я...

— Что? Страшна мысль, что придется заплатить такой ценой? Жизнь за жизнь, зуб за зуб.

Мои глаза вцепились в пакет, что продолжал лежать в грязи. Моя жизнь не важнее и не дороже, чем жизнь этой собаки. Однако, жизнь убийц, стоит еще меньше.

— Я согласна. Взамен, ты должен пообещать, что моя жизнь будет сохранена.

Кориолан медленно склонил голову в раздумьях. Пока, вдруг, не захихикал, словно волчий змей.

— Хм, — его губы растянулись в довольной улыбке. — Конечно. Я с нетерпением жду, когда же ты назовешь первое имя, Люси. Только помни, что если в какой-то период из десяти дней ты забудешь о нашем уговоре, то твое имя заменит пропуск.

Кориолан улыбался, но его глаза — нет. Его взгляд выражал какое-то желание, что было далеко от смерти либо мести. Словно его нутро волка, спорило с его же человечностью. Невозможно было догадаться, о чём он думал в этот момент.

Его глаза остановились на мне, на мгновенье, становясь собственническими.

— Теперь ты принадлежишь одному мне, Люси.

Я буквально онемела от этих слов, пока Кориолан Девис стал медленно отдаляться от меня в сторону дороги. Наконец-то почувствовав свободу в легких, смогла глубоко вздохнуть.

— Оставь это, — голос волка раздался всего в трех метрах от меня.

В горле запершило, а рука, протянутая к пакету с трупом собаки, так и замерла в воздухе. Переборов себя, я медленно коснулась мокрого пластика и быстро подняла его.

— Я похороню собаку. Это уже не ваше дело, что мне делать, — сказала достаточно быстро, чтобы не передумать.

Моя растерянность была на грани паники, когда руки впились в сырую землю и стали откапывать небольшую ямку.

— Какая доброта, — его слова звучали хвалебным сарказмом.

Мне было все равно. Я привыкла слышать иронию. Когда хоронила убитых отцом волков, молясь над их телами и в слезах моля о прощении. Или когда выкапывала могильные ямы для животных, что так же убивал папа. Даже тогда, когда я ходила в лес и вешала скворечники для птиц, а отец в наказание срубил все дерево целиком. Я боялась, что слабая эмоция, похожая на иглу, на колючий гвоздь, прорежет в сердце, без моего ведома линии. Волновалась, что от жестокости своей жизни, в конечном итоге, хоть мельком, стану такой же, как мой родитель.

Этого не произойдет.

— Я не знаю, как тебя звали малыш. Уверена, ты был счастливым псом. Думаю, у тебя был прекрасный и звонкий лай, что радовал окружающих. Полагаю, ты бы обрадовался вкусному лакомству или просто сосиски из булочки в кофейне. Мне жаль, что ты умер, — из моих глаз потекли слезы, что вытирала грязными руками. — Я верю, что все животные попадают в рай. Надеюсь, что тебя там вкусно кормят и много чешут за ушком.

Притоптав ладонями закопанную ямку, резко встала со всхлипом. Сколько раз уже это проходила, никогда не могу сдержать слез. Никогда не могу молча попрощаться.

— Слабость — это не то, чем можно хвастаться в присутствии врага, Люси, — прошептал Кориолан мне на ухо, осторожно положив ладонь на мою испачканную щеку.