Пять лет угасающей любви

Пять лет я была тенью Глеба Орлова. Не просто его ассистенткой — я была его алиби, его щитом, той, кто разгребал всё его дерьмо. Все думали, я влюблена в него. Они ошибались. Я делала это ради его брата, Кости — мужчины, которого я по-настоящему любила и которому на смертном одре пообещала присмотреть за Глебом.

Пять лет истекли. Моё обещание было исполнено. Я подала заявление об уходе, готовая наконец-то в тишине оплакать свою потерю. Но в ту же ночь жестокая подружка Глеба, Анжелика, подбила его на смертельную уличную гонку, в которой ему было не победить.

Чтобы спасти его жизнь, я села за руль вместо него. Я выиграла гонку, но разбила машину и очнулась на больничной койке. Глеб обвинил меня в том, что я устроила цирк ради внимания, а затем уехал утешать Анжелику, которая всего лишь подвернула лодыжку.

Он поверил её лжи, когда она сказала, что я толкнула её. Он с такой силой отшвырнул меня к стене, что рана на голове снова открылась.

Он стоял и смотрел, как она заставляла меня пить стакан за стаканом виски, на который у него была смертельная аллергия, называя это проверкой на верность.

Последнее унижение случилось на благотворительном аукционе. Чтобы доказать свою любовь к Анжелике, он выставил меня на сцену и продал на ночь другому мужчине.

Я вытерпела пять лет ада, чтобы исполнить последнюю волю мертвеца, и вот моя награда.

Сбежав от мужчины, который меня купил, я поехала на мост, где погиб Костя. Я отправила Глебу последнее сообщение: «Я иду к мужчине, которого люблю».

А потом, когда жить стало незачем, я прыгнула.

Глава 1

В мире больших денег все знали одно наверняка: Кайла Басова была тенью Глеба Орлова. Пять лет она была больше, чем его личная ассистентка; она была его решалой, его щитом, его алиби.

Она подчищала его скандалы в жёлтой прессе, улаживала проблемы с законом и однажды даже взяла на себя вину за аварию, в которой был виноват он. Она была призраком в его жизни, всегда рядом, всегда молчаливая, её преданность была абсолютной.

Все полагали, что это история безответной любви, та самая трагическая, односторонняя связь, которая годами питала офисные сплетни. Они верили, что она будет рядом с ним вечно, станет неотъемлемой частью урагана по имени Глеб Орлов. Кайла не делала ничего, чтобы развеять это заблуждение. Она просто существовала для него.

До сегодняшнего дня.

— Я увольняюсь.

Слова, произнесённые спокойно в минималистичном кабинете Глеба, взорвались в тишине, как бомба. Ровно пять лет со дня её первого рабочего дня.

Борис Корбут, лучший друг Глеба и юрисконсульт компании, поперхнулся кофе. Он уставился на Кайлу, его глаза расширились от недоверия.

— Что ты делаешь? Кайла, ты серьёзно?

Кайла кивнула, её лицо было безмятежным. Она положила простое письмо на одну страницу на полированный стол.

— Мой контракт исполнен. Вся работа передана. Я уже освободила свой стол.

Она не стала ждать ответа. Она развернулась и вышла из кабинета, её шаги были ровными и неторопливыми. Казалось, весь этаж затаил дыхание, когда она проходила мимо, оставляя за собой волну шока.

Но Кайла не поехала домой. Она не собирала чемодан и не заказывала билет на самолёт. Она взяла такси и поехала на самое тихое и ухоженное кладбище в городе.

Она остановилась перед надгробием из чёрного мрамора.

КОНСТАНТИН ПАВЛОВ.

Она провела пальцами по буквам его имени, нежно. На камне была выгравирована фотография — молодой человек с улыбкой, способной осветить комнату. У него была такая же острая линия подбородка и пронзительные глаза, как у Глеба, но там, где взгляд Глеба был диким и безрассудным, взгляд Кости был наполнен глубоким, ровным теплом.

Её самообладание наконец дало трещину. Одна-единственная слеза скатилась по её щеке.

— Костя, — прошептала она, её голос был густым от скорби, которую не смогли притупить пять лет.

— Я сделала это. Я сдержала своё обещание.

Воспоминание было таким же острым, как в тот день, когда это случилось. Пять лет назад, визг шин, скрежет металла. Костя, заслонивший её своим телом.

Мир превратился в хаос из мигающих огней и запаха бензина. Его зажало, дыхание было поверхностным.

— Кайла, — прохрипел он, его рука нашла её. — Пообещай мне.

— Всё, что угодно, — рыдала она.

— Глеб... он совсем потерян. Он мой брат. Присмотри за ним. Просто... дай ему пять лет. Пять лет, чтобы повзрослеть.

Она поняла его истинный смысл. Костя не просто просил её защитить Глеба. Он давал ей выход. Он не позволял ей утонуть в горе, последовать за ним во тьму. Он давал ей пятилетний срок, чтобы в итоге она смогла стать свободной.

И она согласилась. Она стала ассистенткой Глеба Орлова, женщиной, которая потакала каждой его прихоти, которая принимала на себя каждый удар, предназначенный ему. Она делала всё это ради мужчины, лежащего под холодным камнем.

Пять лет истекли. Её обещание было исполнено. Её собственное желание, подавляемое так долго, не изменилось.

— Я иду к тебе, Костя, — пробормотала она с тихой окончательностью в голосе. — Я так устала. Я просто хочу отдохнуть рядом с тобой.

Она была готова отпустить всё.

Её телефон завибрировал, резкое, непрошеное вторжение. Это был Борис.

— Кайла! Слава богу, ты ответила. Это Глеб. — Его голос был в панике. — Анжелика опять за своё.

Всё тело Кайлы напряглось.

Анжелика Волкова. Девушка Глеба. Женщина, которая относилась к любви как к серии опасных игр с высокими ставками.

— Она подбила его на гонку с бандой «Гадюк», — выпалил Борис. — Победитель получает права на прибрежную дорогу на год. Глеб на самом деле собирается это сделать. Он сумасшедший.

Кайла закрыла глаза. «Гадюки» были не просто уличными гонщиками; они были преступниками, известными своей жестокостью. Гонка была не о скорости, а о выживании.

Она поняла, что уже бежит, прежде чем приняла осознанное решение, ловя такси дрожащей рукой.

Гонка проходила на коварной дороге вдоль обрыва, скользкой от речных брызг. Собралась толпа, их лица освещались светом фар. На стартовой линии стоял тюнингованный спорткар Глеба, а рядом с ним — угрожающий, навороченный маслкар «Гадюк».

Глеб прислонился к своей машине, сигарета свисала с его губ. Анжелика цеплялась за его руку, её лицо выражало смесь возбуждения и притворного беспокойства.

Борис подбежал к Кайле.

— Ты приехала. — Он выглядел облегчённым.

— Зачем он это делает? — спросила Кайла, её голос был напряжённым.

— Ради неё, — выплюнул Борис, кивнув в сторону Анжелики. — Она сказала, что если он выиграет, она будет знать, что он её по-настоящему любит. Эта женщина — яд.

Роман Савельев, ещё один друг Глеба, хлопнул его по плечу.

— Не слушай Бориса, чувак. Анжелика просто проверяет тебя. Покажи ей, на что ты способен.

Но Борис не сдавался. Он повернулся к Глебу.

— Ты с ума сошёл? Кайла пять лет спасала тебя от тюрьмы, а ты собираешься всё это бросить ради острых ощущений?

Взгляд Глеба метнулся к Кайле. На секунду на его лице промелькнуло что-то нечитаемое. Затем оно исчезло, сменившись его обычной надменностью.

— А тебе-то что, Басова? — процедил он, его слова были острыми и холодными. — Пришла посмотреть, как я разобьюсь вдребезги? Или надеешься снова собрать осколки?

Слова ударили Кайлу наотмашь. Острая боль пронзила грудь, мешая дышать. Но она проигнорировала её. Она игнорировала её пять лет.

Она подошла прямо к нему. Она взяла ключи от машины из его руки.

— Какого чёрта ты делаешь? — потребовал Глеб.

— Я поеду вместо тебя, — сказала Кайла ровным голосом. — Я вожу лучше. Ты просто убьёшься.

Борис согласно кивнул.

— Она права, Глеб. Позволь ей. Анжелике нужна только победа, ей плевать, кто за рулём.

Кайла не стала ждать его разрешения. Она скользнула на водительское сиденье, прохладная кожа коснулась её. Она завела двигатель, его рёв был знакомым утешением.

Глеб остолбенел, наблюдая за ней. Он попытался возразить, вытащить её, но она уже заблокировала двери.

— Кайла, вылезай из машины! — крикнул он, стуча по стеклу. — Это приказ!

Она просто посмотрела на него, её глаза были спокойными и пустыми. Она слегка покачала головой.

Стартовый флаг опустился.

Мир превратился в размытое пятно скорости и шума. Двигатель ревел, когда она выжимала из него все соки, шины боролись за сцепление с извилистой дорогой.

Глеб стоял как вкопанный, его глаза были прикованы к задним фонарям его машины, пока она не исчезла за первым поворотом. Он почувствовал странное, незнакомое чувство, сдавившее грудь. Он видел её лицо в своём воображении, такое спокойное, такое готовое броситься в опасность ради него. Снова.

Гонка была жестокой. Машина «Гадюк» неоднократно врезалась в её, пытаясь столкнуть её с дороги и сбросить с обрыва. Толпа ахала при каждом опасном сближении, каждом визге металла о металл.

Но Кайла была непоколебима. Она вела машину с холодной, точной яростью.

Последний отрезок. Машины шли ноздря в ноздрю. Последним, яростным толчком машина «Гадюк» отправила её в занос. На одно душераздирающее мгновение показалось, что она улетит с обрыва.

Затем — оглушительный грохот.

Её машина боком врезалась в скалу сразу за финишной чертой. Победа.

Над толпой воцарилась тишина.

Водительская дверь была смята. Кайла выбралась, хромая. Кровь сочилась из пореза на лбу, склеивая волосы.

Она пошла прямо к Глебу, её тело качалось. Она вложила ему в руку знак победы — безвкусную брошь в форме гадюки.

— Ты победил, — сказала она едва слышным шёпотом.

Затем её глаза закатились, и она рухнула.

Глеб среагировал не раздумывая. Он бросился вперёд, подхватив её за мгновение до того, как она ударилась о землю.

Она показалась ему пугающе лёгкой в его руках, хрупкой, как птица. Чувство, которому он не мог дать названия, что-то острое и болезненное, пронзило его.

— Кайла? — позвал он, его голос был пронизан паникой, которую он не узнавал. — Кайла!

Теряя сознание, ей показалось, что она чувствует руку Кости в своей. Лёгкое чувство покоя окутало её, прежде чем всё погрузилось во тьму.