Игрушка для заносчивого эльфа

Эльфийский город украсили, словно к нашему Новому году, разве что зелени было многовато. Везде гирлянды, явно растительного происхождения, фонарики, ленточки. Красиво, но слишком пафосно, на мой взгляд. От этого за версту несло показухой. Но, разумеется, моего мнения никто не спрашивал. Гостя поджидали, его приветствовали как победителя.

Громыхнули фанфары, а я поежилась от прохладного ветерка, что поддувал буквально со всех сторон. Жертву, то есть меня, нарядили в полупрозрачную сеточку, при каждом шаге малюсенькие кристальные бисеринки отражали свет, вот он в итоге и закрывал меня от любопытных глаз, а их были тысячи.

Эльфы и прочие выглядывали из окон, смотрели с балкончиков, переулков, некоторые умудрялись, зацепившись за ветку, сливаться со стволами живых исполинов, но все глазели на меня до поры до времени, пока те же трубы не прогремели второй раз, оповещая, что гости дошли до назначенного места. Рядом со мной стояли отец, глава нашей процессии, прыткий генерал, готовый в любой момент схватить в случае моего желания свалить отсюда по-быстрому, ну и, конечно, моя змеюка-сестренка, разодетая в пух и прах в роскошную одежду, а поверх в зеленый плащ, которая просто упивалась моим позором. Раньше меня такое заставило бы нервничать, в особенности от наличия целлюлита, но это тело было верхом совершенства, а небольшой позор я могла пережить. Это не голову отрубить, как обещал папаша. По каждому из сопровождавших меня эльфов я сделала зарубку когда-нибудь вернуться и отомстить. И да, несколько раз.

Вот так мы и дошествовали до центральной площади, а там на небольшом кругляше, сплетенном замысловатыми корнями деревьев, восседал на вороном жеребце мужчина, весь в черных латах, как в эбоните, и казалось, что они буквально пожирают исходивший от маленьких огоньков свет. За королем виднелась охрана, все на черных лошадях. Лица полностью закрыты шлемами, а в тонких прорезях не видно глаз. Мы встали на расстоянии друг от друга. Казалось, даже ветер притих и не играл с верхушками деревьев.

— Приветствую тебя, любезный собрат, глава рода Черной крови!

Отец протянул ветвь какого-то растения и его прислуга, поклонившись, преподнесла гостю ритуальный дар. Интересно все-таки, мир другой, а задницу лижут прямо по-нашему.

Главный эльф протянул руку, но не для того, чтобы взять протянутую веточку. Он снял шлем, и толпа громко выдохнула, заставив лошадей забеспокоиться. Глаза животных вдруг загорелись красным, и некоторые из них забили копытами, вздыбливая дерн. Я в недоумении застыла. Никакого сходства с картинкой в книге: черные как смоль волосы чуть ниже плеч, темные внимательные глаза, губы не тонкие, как у всех ранее виденных мной эльфов, а довольно пухлые, прямо как я люблю. Смоляные брови выгнуты, а на губах презрительная усмешка. Длинные уши тоже в наличии, а вот кожа довольно смуглая, я бы даже сказала слегка зеленовато-оливкового оттенка. Но главное отличие заключалось в фигуре: широкие плечи, упругие, явно накачанные мускулы. Никогда не видела таких атлетически сложенных эльфов. Разве что сложение немного несуразное, словно какие-то пропорции тела нарушены. Так это король или не король? Что-то я совсем запуталась.

Молчаливая пауза затягивалась, и моя пятая точка все больше ныла от нехорошего предчувствия.

— Что-то не так? — спросила я у своей незадачливой няньки-генерала.

— Еще бы, — тихо зашипел тот не хуже дикой кошки. — Король даже не соизволил посетить нас, отправил своего ублюдка.

— Сын Талиэля Черного, чем обязаны твоим приездом? — Кажется, к отцу вернулись рассудок и здравый смысл.

— Я приехал, чтобы забрать кровное обязательство.

— Но я давал его твоему отцу! — К голосу папаши добавились истерические нотки, что меня очень даже позабавило, поскольку я понимала, что стоявший напротив нахал мало того, что с коня не слез, ветку подарочную не принял, так и еще и передастом подарков, то есть меня, работает. Интересненько.

— А чем тебе я не угодил? — Эльф перекинул ногу через луку и легко соскочил с коня.

— Бастард не может участвовать в переговорах!

Это уже сдали нервишки у генерала, а я неодобрительно покачала головой. Из всех нас наиболее устрашающе выглядели парни в шлемах, а вот Трепетные лепестки, чует мое шестое, с индикатором в пятой точке, чувство, скоро будут трястись совсем от ветра.

На наше счастье, эльф оказался не из обидчивых. Он оскалился, отчего стал похож на маньяка, и радостно произнес:

— Так вы в своем лесу живете и не знаете, что буквально три дня назад отец объявил меня наследником. После многих лет ожидания у него так и не народилось других детишек! — Толпа, что свисала, кажется, со всех сторон, еще раз ахнула, после этого эльф насмешливо склонил голову набок и театрально произнес, поднимая руки: — Прошу любить и жаловать, наследный принц дома Черной крови Кастрюэль, сын короля Талиэля.

Как-как? Кастрюэль? Вот уж имечко. Я не выдержала, фыкнула, а отец неодобрительно зыркнул на меня. А я что? Невиноватая, он сам сказал, что его Кастрюлей звать. Ох, это ж сколько «ласковых» имен можно придумать: Кастрюлька, Кастрюльчик, Каструленок...

— Не может быть, — прошипела моя сестра, — чтобы не чистокровный эльф занял место на троне… Орочье отродье…

Я обернулась в поисках помощи у Гамадрила.

— Поговаривают, когда горный король подавлял восстание, то он там… влюбился.

Эльф покосился в толпу, где орки-женщины, здоровущие, зеленые и очень сильные барышни с вожделением рассматривали наследного принца. Да, в таких сложно не влюбиться, вернее, таким сложно отказать. Вот встреть одну такую на большой дороге — и всю ночь будешь самозабвенно доказывать свою искреннюю привязанность, им даже не надо свои зубы показывать, их и так видно по выпирающим пухлым губам.

В это мгновение принц перестал улыбаться и как только это сделал, я почувствовала невидимое изменение в настроении его воинов, они словно подобрались, вроде и не шевелились, но угрозой повеяло, как сквозняком. У меня даже волоски на теле привстали, а кожа покрылась мурашками. Это почувствовал и Трепетный лепесток.

— В таком случае позволь мне преподнести в дар то, что было обещано, а теперь по праву завещано! — быстро и торжественно выпалил мой папаша и сделал шаг в сторону, открывая меня взгляду принца и его войска.

Я замерла, когда встретилась с темными глазами, такими устрашающими и угрожающими, что ноги приросли к земле.

— Иди вперед, — тихо процедил генерал, и в спину мне уперся небольшой ножичек, острие кольнуло голую спину, и я нехотя сделала шаг.

Если бы можно было идти еще медленнее, я бы это обязательно сделала, но Гамадрил следил, чтобы не сбивалась с ритма. С каждым шагом к принцу тот становился все смурнее и смурнее. Я ему что, не понравилась? Да быть такого не может, глазами вон уже всю облапал. Когда шагать было уже некуда, сначала уперлась в его широкую грудь, а потом все же набралась смелости и еще раз на него посмотрела.

Принц взирал на меня сверху вниз с презрением, оценивающе, а потом снял плащ и накрыл им.

— Твой дар принят, а долг прощен, — произнес он, и толпа на этих словах еще раз вздохнула, на этот раз явно с облегчением, а затем громко зааплодировала.

В плаще стоять было гораздо комфортнее, я даже подумала, что принц не так плох. Правда, длилось это заблуждение недолго…

— По правилам моего дома, — сказал он, — дары в виде женщин проверяются на невинность, и надеюсь, мой король, — его глаза злобно сверкнули, — что чистота подарка докажет чистоту ваших помыслов лучше, нежели ветвь чистоцвета.

Шум разом прекратился, и ропот непонимания прошелся по толпе, но оно и ясно. У эльфов девственность вообще не ценилась и была, скорее, недостатком, нежели достоинством. Ее не хранили, а многочисленные контакты считались вполне приличным поведением. Все это я вычитала в книгах из библиотеки. Черт, надеюсь Олиниэль знала, что ей предстоит, и не «баловалась», вроде как и сестрица на это намекала, но кто его знает.

Я мстительно развернулась к побледневшим королю и Гамадрилу, чтобы по лицам оценить, взаправду ли осталась невинной. Они хмурились, значит, тоже не уверены, что тело сохранило девственность.

— Если ваша дочь нечиста, ее передадут в бордель, а мира между нашими народами отныне не будет.

«Тогда и между нами, прынц, мира не будет», — тут же подумала я, но высказать вслух ничего не успела, поскольку меня, как какой-то мешок с картошкой, закинули поперек лошади. Сам принц вскочил следом и тронул коня ногами. Единственное, что я успела сделать, пока мы не умчались в ночь, так это высвободить руку и с упоением показать своей семейке средний палец. Их вытянувшиеся лица станут для меня приятным воспоминанием на ближайшие дни. Что ни говори, а язык жестов одинаков во всех мирах...

Когда смотрела романтические фильмы про то, как бравый кавалер закидывает девушку на лошадь и уносит в закат, и не предполагала, какой ад — лежать вот так, поперек седла. Буквально через несколько минут я уже ерзала и пыталась выскользнуть.

— Лежи смирно, — важно пробубнили мне через прорези шлема, властно положили свою руку на пятую точку и поправили, сдвинув еще неудобнее.

— А ты посади меня нормально! Все кости уже болят! — не осталась я в долгу, взбрыкнула и попыталась подняться.

— Если в меня стрела полетит, а это вполне может случиться на вашей территории, то тебя пристрелят, а я себя бабой никогда не закрывал! Поэтому лежи тихо и терпи!

Меня снова поправили, правда, в этот раз положили чуть повыше, к себе поближе, помягче, но все равно неудобно. Хотя стрела, пущенная в принца, куда хуже, чем неудобная позиция, поэтому на какое-то время я смирилась.

— А почему ваш отец за мной не приехал, раз уж он с моего обещание брал? — решилась спросить, пытаясь отвлечься от неудобства позы.

Принц усмехнулся и промолчал. Я уж думала, что он не соизволит ответить, как вдруг Кастрюэль заговорил:

— Мой отец… — замялся, словно собирался сказал что-то постыдное и подбирал слова. — Он решил удалиться от дел, передал все дела по управлению королевством мне, а сам переехал в дальнее имение со своими новыми… женами.

Последнее слово принц произнес так, что сразу стало понятно — новоиспеченные мачехи ему не по нраву.

— А ваша мать?

Кастрюэль зло посмотрел на меня и на этот раз не ответил, лишь в глазах промелькнуло что-то такое, что навело на мысль о беде, случившейся с его мамой. Это я как раз могла понять. Изловчилась, вытащила руку, при этом чуть не свалившись с седла, и положила ее на крепко сжатый кулак Кастрюэля. Он дернулся, зыркнул на меня, но руку не убрал, лишь поправил меня другой, при этом не упустив возможности облапать задницу. Дальше мы ехали в молчании. А я думала, хорошо это или плохо, что меня отдали не королю, а принцу. Кто его знает, время покажет...

По дороге, по-видимому уснула. А открыв глаза поутру, обнаружила себя в том же седле, но уже прямосидящей и прислоненной к крепкому мужскому плечу. От эльфа пахло свежим лесом, чем-то хвойным, и я даже не отказала себе в удовольствии чуток прислониться к его шее, вдохнуть поглубже. Кажется, этого маленького «преступления» никто не заметил.

Может, так потихонечку и кайфовала бы дальше, но вот солнечные лучи засветили прямо в глаза, и я, прищурившись посмотрела в сторону. Мы выходили из леса, и перед нами открылась долина. Ахнула и отстранилась от принца. Такой пейзаж можно увидеть только на картинке, и то в сказке. Огромное прозрачное озеро в низине, от которого отходили радуги, а по самой глади стелился туман. Посередине островок с деревом-великаном. Птички и стрекозы летали над ним, а рядом с озером вырастал огромный замок из скалы, и на вершине той скалы прямо из камня произрастало дерево, и невозможно было отделить скалу от дерева и наоборот. От этого исполина росли деревья пониже, и понятно было, что эльфы Черной крови жили и селились не только на деревьях, но в скале, поскольку видно, что в тянувшихся горах многочисленные ходы, в окошках которых даже отсюда виднелись занавески.

— Ну что, нравится? — глухо прозвучало из-под шлема, и я вздрогнула.

— Я ведь жертва, разве важно, что я думаю?

— Нет, ты моя игрушка, — в этот раз прозвучало более интимно, и меня недвусмысленно прижали к себе ближе, — а довольная женщина дарит гораздо больше удовольствия.

— Еще чего, а как насчет борделя? — Постаралась отстраниться, но все же успела заметить, как изменилось настроение принца.

— Если ты порченая, то позора тебе не избежать. — Понятно, на самом деле эльф надеется, что я девственница.

— Порченая, — скривилась я, — а сам-то мальчик-колокольчик или тоже… порченый?

В ответ мне рассмеялись:

— Еще скажи, что ты не знаешь, что у меня три жены, и да, попортили меня уже давно.

На этих словах мне почему-то стало грустно, но принц не стал дальше ничего говорить, тронул бока лошади, и она пустилась быстрее по дороге, а мне пришлось вцепиться в его руки и следить, как бы не свалиться.

На площадке перед парадной дверью уже выстроились встречать вернувшегося домой наследника. Мне помогли сойти с лошади, и ноги тут же задергались от долгого и неудобного сидения, пришлось опереться на услужливого эльфа.

— Дорогой, ну наконец, мы так переживали!

Эльфийка, одна из нескольких домашних, что встречали высокородного выскочку, быстро спустилась по ступенькам и повисла на моем владельце. К ней тут же присоединились вторая и третья.

«Обалдеть», — только успела подумать я, как на меня уставились три пары змеиных глаз.

Одна из них обладала ярко-рыжими волосами. Такое вообще бывает у эльфов? Я думала они либо блондины, либо брюнеты. Вторая с темными волосами, как у самого Кастрюэля, и третья светловолосая, типичная эльфийка, каких я видела в фильмах.