Счастье для Альфы. Минимум Миниморум.

Фейлон приходил в себя медленно, словно выплывая из густого, вязкого киселя. Открыв глаза, он поспешил вновь их закрыть. Потолок вертелся, стены были слишком белыми, слишком светлыми, тишину нарушал размеренный писк приборов.

В итоге, сделав над собой усилие, Фейлон открыл глаза. Он был один в больничной палате. Грудь была перевязана, голова тоже обмотана бинтами, из руки тянулась трубка к капельнице. Даже не предпринимая попыток встать, Фейлон просто отвернулся в другую сторону и уставился в окно, за которыми сгущались сумерки. Омега был уверен, что его навестят, рано или поздно. К чему тогда форсировать события, если он чувствовал себя, по меньшей мере, отвратительно.

— Ты уже пять дней не ночуешь дома, — посреди кабинета Крайзэ в здании корпорации стоял Локи, стараясь не срываться на крик.

— И что?

— Андрес, я беспокоюсь. Твои люди ничего не говорят, ты не появляешься в доме дольше, чем на тридцать минут, и тут же уходишь.

— Я не обязан перед тобой отчитываться, — резко оборвал его речь Крайзэ.

Локи поджал губы. Он так и думал. Любовник.

— Нашел себе новую игрушку? — голос вмиг пропитался ядом. — И кто он?

— Локи, — угрожающе произнес Андрес, — ты забыл свое место?

— Хочешь мне сказать, что устал от меня? И мне следует закрыть глаза на твою новую постельную грелку?

— Еще одно слово в таком тоне и ты выйдешь из этого кабинета прямиком в бордель, — прорычал альфа.

Губы Локи вытянулись в тонкую линию, но мужчина смолчал. Развернувшись на каблуках, он вышел за дверь, громко ею хлопнув.

Андрес сидел за столом, скрипя зубами. Все перевернулось с ног на голову с появлением Фейлона. Только теперь, ко всему прочему, добавился еще и Локи. Нужно отдать распоряжение юристам подготовить документы на развод. Андрес не был уверен, что захочет вернуться туда, где находится законный супруг, его перестало привлекать общество последнего. Все мысли занимал мальчишка-бета, который таковым и не являлся.

Когда они прибыли в больницу, дела оказались хуже, чем рассчитывал Крайзэ. Фейлону удалили ребро, которое после аварии сместилось, раскололось и спровоцировало кровотечение. У него был пневмоторакс, и врачам пришлось решать еще и эту проблему. На рассечение на затылке наложили семь швов. Порез на бедре был одной из безобиднейших проблем, несмотря на его внушительные размеры. Доктор заверил, что даже шрама не останется. В процессе операции у парня ни с того ни с сего произошла остановка сердца. Ко всему прочему, лекарь, уже после того, как Фейлона перевели в палату, обозвал Крайзэ полным идиотом.

— Только полный идиот мог принять мальчика за бету, — сердито припечатал доктор фон Кляйст.

— Чего? — Андрес выгнул непонимающе бровь. Горан, по правую руку от друга, тоже удивленно вскинул брови.

— Он — омега. Хотите доказательств? Вот, — он пододвинул к мужчинам анализ крови. В верхнем углу, в самой первой строке значилось «омега».

— От него же не пахнет совсем, — подозрительно глянув на доктора, отозвался Горан.

— Вылитый бета, — подтвердил фон Кляйст. — Так думают все, кто его встречает. Забавно, правда?

Горан быстро щелкал что-то в коммуникаторе, пока, наконец, не сунул в руки Крайзэ раскрытую страницу его личного почтового ящика.

Доброго времени суток, Крайзэ. Моя бы воля, мы бы еще долго хранили обоюдное молчание в ожидании решения нашего дела. Но у меня к тебе просьба личного характера. Мой младший сын омега, Фейлон, попал в аварию на твоей территории. Зона четыре. Наши люди уже нашли разбитый мотоцикл и шлем, к сожалению, следов Фейлона отыскать не получилось. Мы уже проверили госпитали и морги, полицейские участки и хостелы. Его нигде нет.

Я прошу тебя разрешить моим людям полномасштабные поиски моего сына.

Рихард Хейне.

Ниже была фотография омеги. Никаких сомнений в том, на чье лицо смотрит Андрес. «Бездна!»

— Горан, немедленно перевести Фейлона в мое северное поместье. Организуй ему все необходимое.

Горан кивнул и вышел, понимая скоропостижность и важность этого решения. Андрес не хочет делиться парнем. Даже с его семьей.

— Мальчику лучше остаться в больнице, глава, — заметил фон Кляйст. — Мы чуть было не потеряли его.

— Ваше счастье, что первая проверка этого госпиталя не выдала Хейне Фейлона. Иначе… — альфа выдохнул, его ноздри раздраженно раздувались. — Вы будете его наблюдать, — рявкнул альфа. — Собирайтесь, фон Кляйст. Вы уезжаете с нами.

Фон Кляйст слегка кивнул и отправился собирать все необходимое. Разве тут поспоришь?

Дом был превращен в крепость меньше чем за трое суток.

Северное поместье Крайзэ стояло обособленно, отдаленно, если можно так сказать, от цивилизации, имело большую прилегающую территорию, свой пруд, свою вертолетную площадку, высоченный забор, а теперь еще и было украшено всевозможными камерами скрытого слежения, усилено вооруженной охраной. Прислуга в доме была давно проверена, прибывший с фон Кляйстом медперсонал тоже прошел тщательную проверку.

Крайзэ, как дракон, охраняющий свою сокровищницу, оплел своими могучими кольцами западное крыло дома, где поместили Фейлона. Он мотался сюда каждый вечер после работы, ночевал рядом со спящим омегой и ждал, когда тот проснется. Крайзэ доверил стеречь своего мальчика Честеру, полностью развязав ему руки в организации безопасности.

К концу подходит пятый день, а Фейлон все «спит». Хейне повторил свой запрос на содействие в поисках одного из наследников корпорации уже в более официальной форме на электронную почту Центральной корпорации. Андрес ответил положительно, уточнив, что его люди тоже присоединятся к поискам, все-таки на своей территории они чувствуют себя как рыбы в воде, в то время как люди Хейне все равно останутся слепыми котятками, в некотором роде. Все, как того требовал протокол, умолчав лишь о самом главном.

Жажда, как бы ни надеялся на это Крайзэ, не утихала. Она медленно томилась на дне бесчувственной души альфы, протягивая свои руки к Фейлону, требуя его, как очередную дозу «алмазной пыли». Фейлон стал для него особенным, но альфа еще не понимал, насколько.

Фейлон ждал. Сумерки перетекли в глубокий вечер, часов не наблюдалось в этой неестественно «выбеленной» палате, поэтому Фейлон продолжал следить за изменениями за окном.

Когда дверь открылась, омега повернулся на звук. В дверях стоял Крайзэ. Мужчина замер, пораженный тем, что на него наконец смотрят фиолетовые глаза. Удивление быстро сменилось облегчением, и альфа осторожно улыбнулся.

— Как ты себя чувствуешь, Фейлон? — голос был мягок, почти заботлив.

Фейлон обвел взглядом комнату, потом вновь взглянул на альфу.

— Где я? — проигнорировал он вопрос.

Андрес сделал вид, что не заметил.

— Это мой загородный дом. 

Омега отвернулся, поджав губы.

— Маленький мой… — начал альфа, но Фейлон вновь грубо оборвал его:

— Я не твой. И никогда не был, — он вперил взгляд в Андреса.

— Мой. Мы, кажется, это уже прояснили, — с нажимом повторил Крайзэ.

— Я хочу домой, — спокойно произнес Фейлон.

— Ты дома, — Андрес стоял уже рядом с его кроватью, жадно рассматривая бледные черты лица омеги. — Ты похудел, — мужчина коснулся ладони омеги, но Фейлон отдернул руку.

— Я хочу к себе домой.

— Ты не вернешься на Север, — отрезал Крайзэ.

— Я хочу домой! — закричал Фейлон, вскакивая на кровати и выдергивая капельницу.

Приборы запищали, мгновенно среагировав на скачок показателей жизнеобеспечения. Сердце омеги зашлось в сумасшедшем ритме, Фейлон скривился от боли, пронзившей грудь, и упал на кровать. В комнату влетел доктор и медбрат.

— Тахикардия — 145 ударов.

— Давление — 220 на 140.

В плечо воткнулась игла, Фейлон стал задыхаться, лицо накрыла кислородная маска, и он почувствовал, как глаза закрываются. Дальше была темнота.

— Почему вы меня не позвали, когда увидели, что парень очнулся? — строго спросил доктор.

— Я не успел, — альфа растерянно рассматривал бледного Фейлона.

— У него может проявиться сердечная недостаточность, особенно на фоне стресса. Операция могла стать спусковым крючком. Я буду за ним наблюдать и, по необходимости, корректировать лечение в соответствии с показателями анализов. Но мне нужно, чтобы вы, глава, не давили на него и не провоцировали подобные всплески.

Андрес Крайзэ скрипнул зубами, но смолчал.

В следующий раз Фейлон пришел в себя утром, в палате был фон Кляйст.

— Доброе утро, молодой человек, — спокойно сказал доктор, проверяя цифры на медицинском оборудовании. — Как вы себя чувствуете?

— Вы кто? — голос непривычно царапнул горло. Фейлон поморщился, голос был словно не его.

— Я доктор Отто фон Кляйст, молодой человек, ваш лечащий врач.

— Мне не нужен лечащий врач, — возразил Фейлон, принимая от мужчины стакан воды.

— Я бы не был так уверен, — улыбнулся фон Кляйст. — Вам пришлось удалить сломанное ребро, осколок проткнул вам легкое. Если бы вас не доставили в больницу так быстро, вы были бы мертвы. Во время операции по непонятным причинам у вас случился сердечный приступ с остановкой сердца. Мы чуть было не потеряли вас второй раз. На вашем бедре несколько швов, ничего серьезного, даже шрама не останется. На затылке семь швов, сотрясение мозга средней степени, но я надеюсь вас поставить на ноги в ближайшее время, — мужчина обаятельно улыбнулся.

Фейлон вздохнул. С такими последствиями ему приключений до конца жизни хватит.

— У вас были проблемы с сердцем, молодой человек?

— Никогда, — осторожно ответил омега. — А где…

— Глава уехал час назад. Работа не ждет, — снисходительно улыбнулся врач. — Я скажу ему, что вы спрашивали о нем, Фейлон.

— Нет! Не нужно, — поспешил оправдаться омега. — Он сказал, что это его дом. Почему я тут, а не в больнице?

— Я не могу с вами обсуждать это, друг мой. Поговорите с главой сами. Если что-то потребуется, просто нажмите кнопку, — мужчина указал на лежащий рядом с рукой омеги передатчик. — Подойду либо я, либо медбрат.

Фейлон внимательно смотрел на доктора, но не находил ничего странного в его добродушном лице. Мужчина ушел, а Фейлон вновь почувствовал, как тяжелеют веки под действием лекарства. Он забыл спросить, сколько он уже здесь. «В следующий раз нужно обязательно спросить».

Крайзэ продолжал игнорировать собственный дом и супруга. Он работал как помешанный, стараясь привести все дела в порядок и как можно скорее вернуться «домой», в белую стерильную комнату Фейлона.

Когда альфа увидел обращенные к нему фиолетовые глаза, сердце забилось как сумасшедшее. Он физически ощутил, как разжались капканы, терзавшие его. Вот он, его мальчик. Живой. Смотрит на него. Кричит на него. Ненавидит его. Пусть.

Андресу было плевать, лишь бы он был рядом. С каждым днем он чувствовал, как тонкие нити привязанности превращаются в тросы толщиной с магистрали, как внутренний зверь тянется к парню, признавая в нем…равного? Своего? Альфа подумает об этом позже, сейчас нужно вбить в голову Фейлону его новый статус и правила.

Фейлон проснулся в темноте. Первая мысль, что пришла в его голову — уже ночь, в окно заглядывал серп Луны, окруженный маленькими звездами.

Повернув голову, Фейлон едва не закричал. В темноте, напротив него, в кресле сидел Андрес. Его массивная высокая фигура была обращена к постели омеги, и животные глаза альфы смотрели прямо на него, загадочно мерцая в тусклом свете. Приборы недовольно пискнули, среагировав на подскочивший сердечный ритм, но Фейлон постарался взять себя в руки, чтобы не привлекать лишнее внимание.

Альфа бросил взгляд на показатели аппаратуры, а затем медленно встал. Хищной плавной походкой Крайзэ приближался к Фейлону. Андрес наклонился и поцеловал парня в лоб. Фейлон вздрогнул.

— Ты бледный, золотце мое, — спокойно сказал альфа, касаясь костяшками пальцев нежной кожи щеки парня.

— Я не… — запнулся Фейлон, когда палец Андреса лег ему на губы, требуя тишины.

— Шшшш, Илон. Не спорь.

«Илон», — омега внутренне передернул плечами. Илон — его маленькое и такое домашнее имя, которое так нравилось Фейлону — теперь слетало с уст этого человека, оцарапывая сознание непривычным звучанием. Он отнял у него даже имя. Фейлон закусил губу.

— Сколько я тут нахожусь? — тихо спросил омега, чувствуя, как тело накрывает холодом.

— Шестой день.

«Шесть дней», — простонал мысленно омега, отворачиваясь.

Альфа повернул к себе лицо Фейлона и накрыл его губы своими. Фейлон дернулся, оттолкнул Крайзэ, в глазах парня плескалось негодование, перемешанное с раздражением.

— Отпусти меня, — попросил Фейлон, собравшись с мужеством и глубоко дыша, стараясь не сорваться в очередной приступ тахикардии.

— Нет. Ты — мое золотце. И чем быстрее ты это поймешь, тем лучше.

— Ты ненормальный, — проговорил Фейлон, стараясь удержать лицо, хотя истерика подкатывала уже к горлу. — Ненормальный.

— Пусть так. Отдыхай, Фейлон. А я еще немного с тобой посижу.

Фейлон прикрыл глаза. «Бездна! Только не это…»

Фейлон чувствовал себя совершенно разбитым. Почему этот странный мужчина вцепился в него? Что он ему сделал?

Чувствовал ли омега запах Крайзэ? Конечно, чувствовал. Пусть он и не распознал в нем запах пары, но дураком Фейлон не был и странное воздействие именно этого аромата на себя заметил. Мужчине хотелось одновременно и подчиниться, признать его право собственности, прижаться головой к широкой груди и почувствовать биение сердца в унисон со своим, и удрать от него подальше, за горизонт, на край света, туда, где до него не дотянутся эти большие руки. Возможно, только возможно, этот альфа действительно был выбран природой для него. Хотя парень сомневался. Воспоминания последних дней перечеркивали эту мысль, заштриховывали, выливали на нее банку густых чернил. Не может альфа так поступать с омегой, даже с бетой, не может. Это было низко. Подло, жестоко и низко.

К тому же Фейлон все еще считал, что его принимают за бету. Кроме того, альфа имел супруга. Значит, ему этот мужчина может предложить только роль второго плана — любовника. Фейлон никогда не согласится. Ему нужно выбираться отсюда, возвращаться домой, туда, где его защитят, где его ждут.

Шорох потревожил цепочку мыслей омеги, Фейлон замер с прикрытыми глазами, боясь дышать. Андрес подошел к парню, наклонился и невесомо поцеловал в висок.

— Спокойной ночи, золотце.

Мужчина вышел, и только когда дверь закрылась, парень выдохнул. «Бежать от него. Пока не поздно».

К сожалению, сказать — не сделать. Доктор еще три дня следил за улучшающимся состоянием омеги, прежде чем разрешить тому «сменить комнату», как он выразился.

Альфа тоже установил свой распорядок дня, с которым пришлось считаться. Каждое утро, перед тем, как отправиться на работу, Крайзэ заходил проведать свое «золотце», целуя того и желая ему «доброго утра». Фейлон всякий раз отворачивался, отталкивал мужчину, но Андрес совершенно не обращал на это внимания, так или иначе добиваясь своего. Такая же процедура была вечером. Андрес приходил к Фейлону, насильно целовал его, говорил «Я дома» и садился в кресло напротив кровати омеги. Он каждый раз пытался завести разговор, а Фейлон, проявляя ослиное упрямство, игнорировал эти попытки. Андрес не отчаивался, а просто продолжал беседовать с Фейлоном так, словно тот ему отвечал. Потом стандартный вынужденный поцелуй «Доброй ночи», и дверь в комнату-больничную палату омеги закрывалась, погружая ее в тишину.

Фейлона душила эта комната, внимание альфы, от его прикосновений парень вздрагивал через раз, начиная злиться на себя за проявление слабости. Он так отчаянно стремился быть сильным, а что в итоге? Фейлон не понимал, что происходит, что, бездна все задери, происходит вокруг него! Иногда, пока никто его не видел, он позволял обидным слезам катиться по щекам. Однажды, задав вопрос фон Кляйсту, он получил более чем исчерпывающий ответ: «Спроси главу сам». Вот так вот. А сейчас перед ним стоит этот треклятый мужчина и светится от счастья, потому что Фейлон, видите ли, «меняет комнату». Альфа предложил Фейлону свою руку, но тот проигнорировал и ее, храня упорное молчание. Тогда Андрес просто взял парня за локоть, сжав руку, пресекая попытки омеги вырваться, и вывел из комнаты, впервые за две недели.

Альфа вел его ухоженными коридорами, заставленными вазами фрезий и ирисов. Этот факт удивил Фейлона. «Откуда ему известно, какие цветы я люблю?»

Они остановились перед массивной дверью, а когда Андрес распахнул ее, входя с Фейлоном в комнату, парня едва не перекосило.

— Это твоя комната! — воскликнул парень, отмечая нехарактерные предметы мебели для пустующего помещения.

— Да. И ты будешь жить со мной, — припечатал Андрес. — В этой комнате.

Мужчина прошелся по-хозяйски по роскошной спальне, открывая двери и объясняя все на ходу.

— Это туалет и ванная комната. Там, — он открыл очередную дверь, — мой кабинет. А вот тут — маленькая столовая. Твои вещи в шкафу. Еще я распорядился организовать для тебя небольшую мастерскую, ее мы осмотрим позже. Я знаю, что ты любишь рисовать.

Глаза Фейлона расширились от сказанного. «Знает? Откуда? Они знакомы были три дня!»

— Откуда ты знаешь? — потрясенно прошептал омега. Было жутко осознавать, что этот альфа уже осведомлен о нем настолько хорошо. — Я не буду тут жить! Я не хочу! — Фейлон попятился, бросился к двери и замер, наткнувшись на охранника. Альфа вырос в дверном проеме, заслоняя выход. Это был тот самый мужчина, что привез его потом в хостел после…после… Фейлон сглотнул, сердце затрепетало в груди, желудок свело судорогой.

— Фейлон, мальчик мой, — мягко позвал его Андрес. Фейлон дернулся, как от удара, услышав это обращение.

— Я не твой! Не твой, слышишь! — закричал в сердцах омега, смаргивая выступившие отчаянные слезы. Было до колик стыдно, но напряжение многих дней наконец вылилось в истерику. — Пропусти! Пропусти, я сказал! — он толкнул в грудь охранника, но тот даже не шелохнулся.

— Я знаю, ты сильный и смелый мальчик, — наставительным тоном проговорил Крайзэ. Фейлон резко обернулся и бросился на альфу, перебивая его.

— Скажи ему отойти! Прикажи убираться с дороги! Я ухожу! Ноги моей тут больше не будет! — кричал Фейлон в лицо альфе, колотя того в грудь кулаками, срываясь в истерику все больше, ощущая, как отчаянно быстро колотится сердце, а старые раны тянут тупой болью.

Крайзэ был вынужден признать, что удары у мальчишки поставлены достойно. Не всякий омега, даже бета, обладал таким красивым крепким телом и умением постоять за себя. В большинстве своем изнеженные омеги больше походили на пустышки, им всем, без исключения, хотелось попасть в его постель и задержаться в ней подольше. Это порядком поднадоело Андресу, и Фейлон на их фоне смотрелся так же, как племенной арабский скакун среди ишаков. Альфа дернул уголок губ, изображая улыбку.

— Драться омегам не пристало, — тоном директора школы припечатал Фейлона Андрес, обнимая за спину.

Парень замер, отшатнулся, глаза в ужасе уставились на мужчину.

— Что ты такое? — проговорил омега, чувствуя, как стены начинают давить на него.

— Я — Крайзэ Андрес, правитель Центра. Но ты ведь это уже и так знаешь, Фейлон Хейне, — губы мужчины растянулись в победной улыбке.

— Как… — «Не тот вопрос, Фейлон, — мелькнуло в голове парня, — не о том ты спрашиваешь». Пальцы похолодели, кровь отлила от лица.

— Иди ко мне, Фейлон, — альфа раскрыл руки, приглашая парня.

— Я. Сказал. Отпусти, — прорычал Фейлон. Гнев всколыхнулся внутри, вытесняя подкатившую панику.

— Ну что ж ты упрямишься, мальчик мой? Ты после болезни еще не отошел, тебе нельзя волноваться. И я не хочу вновь быть грубым.

— Отпусти по-хорошему, все равно уйду, — процедил Фейлон, справляясь с душащей его истерикой. Он не будет играть по его правилам. И он не хочет тут оставаться, чтобы себе ни надумал альфа.

Любезное выражение лица Андреса осыпалось увядшими листьями, он сделал один шаг к Фейлону и влепил тому тяжелую пощечину. Парень попятился, но устоял, автоматически прикрыв скулу ладонью, в глазах по-прежнему горела решимость и зарождающееся пламя ярости.

— Строптивых омег воспитывают, — угрожающе процедил Крайзэ, прожигая парня взглядом.

— Не создавай себе проблем, парень, — тихо шикнул Честер, все так же закрывая путь к отступлению. — Ты шесть дней провалялся без сознания. Еще хочешь?

Фейлон скрипел зубами, но что он мог? Правильная боевая стойка принялась сама собой, но он никогда не отличался особым талантом в единоборствах, так — уровень хорошего ученика, не более. Ему не выстоять в открытом бою. Ярость затмила глаза, и Фейлон ядовито процедил в лицо альфы:

— Почитай мою медкарту, ублюдок. Я бесплоден. Все еще хочешь совать свой хуй в дефектного?

— Тем лучше, — жестко проговорил Крайзэ, не отреагировав на подначку, — не придется тратиться на аборты.

Фейлон вздрогнул. Последние слова кнутом хлестнули по омеге. Удар вышел тяжелее, чем от пощечины. Андрес заметил произведенный словами эффект и мысленно ухмыльнулся.

— А теперь раздевайся и иди в постель, — приказал мужчина.

Фейлон не сдвинулся с места. Он стоял, вперив в альфу неверящий взгляд. «Все это не со мной. Я сплю».

— Не испытывай мое терпение, золотце, — угрожающе процедил Андрес.

Фейлон выбросил руку и заехал Андресу по лицу. Альфа уставился на него потемневшими от гнева глазами, сплюнул собравшуюся во рту кровь. Внутренняя сторона щеки разбилась от соприкосновения с зубами, а на лице вскоре проступит синяк.

Честер дернулся, но остался стоять, мудро рассудив не вмешиваться. Следующий удар омеги Крайзэ перехватил, тряхнул парня, ударил в живот и силком потащил к кровати.

— Вон, — рявкнул Андрес, даже не оглянувшись на Честера, и мужчина быстро испарился, прикрывая дверь.

Он вдавил Фейлона лицом в постель, навалился сверху, прижав своим мощным телом. Он чувствовал, как бешено в груди стучит его сердце, но мальчишка продолжал брыкаться и шипеть сквозь зубы проклятья. Андрес срывал с парня легкую домашнюю одежду, выданную ему слугой несколько часов назад. Ткань безжалостно трещала, покоряясь действиям альфы.

— Я тебе сказал идти в постель, — рычал мужчина, вдавливая парня лицом в постель.

— А я сказал — сдохни! — выдохнул Фейлон и задохнулся. Альфа одним рывком вошел в сопротивляющееся тело парня.

Фейлон вскрикнул, вцепился зубами в простыню, глаза от боли распахнулись, между бровей залегла скорбная складка. Рука альфы придавила шею, вжав Фейлона в кровать. Пальцы вцепились в постель, ноги резко и широко развели коленом, перед глазами плясали звезды, а крепкая ладонь надавила на ключицу, обездвиживая.

Фейлона затрясло от горечи и несправедливости. Откуда на его голову взялось это чудовище?! Омега чувствовал, как по позвоночнику проходят мелкие покалывания, сковывая, умерщвляя тело детскими страхами, вскрывая старые, как казалось, уже затянувшиеся раны. Слезы душили его, как в детстве. Душили и не могли пролиться, как тогда…

Толчки обрушились на омегу яростно и неожиданно, Андрес даже не дал парню привыкнуть к себе, бросившись яростно вбивать его в матрац. Было тяжело, тело сопротивлялось, не принимало мужчину. Но как только к проникновению добавилось немного крови из травмированного ануса, дело пошло как по маслу.

— Бездна, — выдохнул альфа, — узкий… Как же я скучал… Илон…

Ничего не понимающий Фейлон сдавленно скулил от распирающей тело боли, только сейчас он обратил внимание на то, как отчаянно колотится сердце, как перед глазами пляшут красные точки, и комната мучительно медленно заваливается на бок.

Альфа продолжал вбиваться в омегу, проигнорировав угасшее сопротивление. С громким рыком кончив, он упал на стройное тело парня, продолжая до синяков сжимать его бедра.

Когда собственное сердце перестало грохотать в ушах, Андрес скатился с любовника, внимательно всматриваясь в его лицо. Фейлон был без сознания, белый как полотно. Тревога пронзила Андреса, и альфа выскочил в коридор, выкрикивая имя фон Кляйста. Доктор выпрыгнул из-за угла, как черт из табакерки, и кинулся к Фейлону.

— Глава, вы его так убьете, — рычал фон Кляйст. — Мальчик только пережил кризис. Я накачал его седативами, но прошу, умерьте свой пыл.

Отто лихорадочно осматривал Фейлона, вываливая какие-то инструменты, пилюли, ампулы из прихваченного чемоданчика.

— Он меня вывел, — рыкнул Андрес, прикладывая поданный слугой лед к щеке.

— Тогда отпустите его.

— Нет. Об этом не может быть и речи! — отрезал Крайзэ. — Он мой.

— Вы его чувствуете, не так ли? — после долгой паузы осторожно спросил Отто фон Кляйст, признавая точность своей догадки.

Лицо альфы было красноречивей слов.

— Я не понимаю, о чем ты. Просто этот шлюшонок постоянно нарывается на порку, сопротивляется. Это пройдет, как только я пресыщусь, — альфа стал шарить по карманам в поисках своих сигарет.

— Не курите при нем, — строго велел доктор, проигнорировав неубедительное объяснение, покидая комнату, — и наберитесь терпения, глава.

— Он посоветовал мне ознакомиться с его медицинской картой, сказал, что бесплоден, — альфа зашел в свой кабинет и щелкнул зажигалкой. Оранжевый огонек облизал край сигареты. — Проверь его слова. Если есть что-то, что мне необходимо знать, я хочу это знать. Ясно?

— Запросите у Хейне номер его карты, и я все проверю. Он же сын главы Севера, мне так просто эту информацию не получить, — спокойно заметил фон Кляйст. — Разрешите идти?

— Иди.

Альфа выкурил три сигареты, обдумал слова и поведение омеги. «Если он так пытается заставить меня выгнать его, он выбрал неверную тактику. Неповиновением меня не сломить». От размышлений его оторвал телефонный звонок. Локи.

— Говори.

— Ты уведомляешь меня о разводе через своего юриста?! Никогда не думал, что ты так низко себя поведешь, Крайзэ!

— Закрой пасть, Локи, и слушай! Я могу отправить тебя в ту же дыру, откуда взял, а могу просто закопать живьем в собственном саду! Ты знал, что был всего лишь одним из многих! Да, возможно, лучше, чем некоторые, но никакой любви не было и в помине! Ты был в моей постели дольше других, получил статус супруга, но так и не родил мне наследника! Будь благодарен за мое щедрое предложение! Только потому, что ты был тихим и не лез, куда не нужно, я согласен выплатить тебе компенсацию! Подписывай бумаги и уматывай из моего дома, тогда я закрою глаза на твои истерики последние две недели.

— А через сколько ты выбросишь на улицу этого мальчишку? Андрес, это как трахать собственного сына. Не думал, что у тебя такие наклонности, — прошипел Локи.

— Еще хоть слово и сделки не будет! — угрожающе прорычал альфа. — Хотя бы одно слово, Локи. Не буди зверя, тебе не понравится то, что ты увидишь.

— Документы будут завтра у твоего юриста. Подавись, — и Локи отключился.

Вернувшись в комнату, альфа залез под одеяло и притянул к себе омегу, крепко обнимая. На часах было только 13.00, но он никуда не пойдет сегодня. Все завтра.

Пробуждение выдалось неприятным, перед глазами все вертелось, еще и тяжелое теплое тело прижималось к Фейлону со спины. Он забарахтался в постели, пытаясь отстраниться, но Андрес проигнорировал его, прижав теснее. В попу уперся утренний альфий стояк, и Фейлон замер.

— Шшшшш, еще слишком рано, — альфа куснул омегу в шею и вновь размеренно задышал засыпая.

Фейлон лежал в объятиях альфы и не мог собраться с мыслями. Сердце забилось чаще, когда на прикроватном столике взгляд обнаружил шприц с каким-то лекарством. Готовый шприц, просто протяни руку. Мысли метались между «бери!» и «не вздумай!». В итоге, поддавшись искушению, он осторожно протянул руку и сжал шприц. Аккуратно пальцами отковырнул колпачок, закрывающий иглу, потянул на себя. Альфа крепко обнимает его двумя руками. Самым легким и возможным вариантом будет воткнуть шприц ему в руку. И будь, что будет. Он понятия не имеет, что внутри, но готов был рискнуть. На крайний случай он всегда может воткнуть ему иглу в глаз, если очень повезет. Глубоко вздохнув три раза, он немного совладал с собой. «На счет три», -.сказал себе Фейлон. «Три!». Пальцы Андреса резко перехватили руку Фейлона, обвившись вокруг кисти. Омега вздрогнул, дернулся, стиснул зубы, хватка альфы была безжалостной.

— Хорошая попытка, золотце, — пророкотал мужчина на ухо Фейлону.

Тихо заскулив, Фейлон разжал пальцы, роняя шприц на пол. Ему хотелось вывернуться, освободиться от ломающего кости захвата. Фейлон скрючился, скривился, закричал в голос: «Больно!», признавая поражение.

— Пусти! Отпусти! Мне больно! Больно!

Альфа разжал хватку, и Фейлон прижал к себе пострадавшую кисть, на которой уже наливались черные синяки. Альфа встал с постели, подобрал с пола шприц, убрал в ящик и взглянул на свернувшегося на кровати клубочком парня, бережно сжимающего свою руку и закусывающего губу. На Крайзэ были только трусы-боксеры, подчеркивающие вставшее достоинство.

— А теперь я объясню тебе еще раз, мой мальчик.

— Я не твой, — прошептал Фейлон, привстав на кровати и взглянув недовольно на альфу, за что тут же получил увесистую пощечину от мужчины. Не ожидавший подобного Фейлон упал на кровать и замолк. Щека пылала.

— Правило номер один. Никогда не перебивай меня, — Андрес вперил в омегу жесткий взгляд. — И правило номер два. Ты принадлежишь мне. Все ясно?

— Я не буду следовать твоим правилам, — возразил Фейлон.

— Чуть не забыл, правило номер три. За непослушание полагается наказание. — Крайзэ развернулся, дернул из своих брюк ремень и вернулся к кровати, на которой в оцепенении за ним следил Фейлон.— Двадцать ударов для первого раза.

— Что? — недоверчиво переспросил омега.

— Двадцать пять. Чтобы избежать в дальнейшем проблем со слухом, — безжалостно припечатал Андрес. — На живот.

Глаза альфы горели холодной решимостью. Фейлона затрясло от обиды и негодования. Да как этот самец смеет?! Он качнул головой.

— Честер! — позвал громко альфа, и в комнату, предварительно постучав, вошел уже знакомый охранник. — Переверни его на живот, Чес.

— Не трогай меня, — вскрикнул омега, но телохранитель ловко перевернул парня на живот, не обратив внимания на сопротивление, и сжал его кисти, прижимая к кровати. — Ты не посмеешь!

— Уже посмел, — первый удар обжег бедра Фейлона, так как он продолжал извиваться. Омега вскрикнул. В ужасе взглянул в безразличное лицо охранника перед собой и почувствовал ком из слез в горле. — Считай, — приказ.

Фейлон закусил губу. Еще один удар обжег бедра. — Считай.

— …

Еще удар. На этот раз чуть выше обнаженных ягодиц. Фейлон вскрикнул.

— Считай.

Еще удар. Из глаз Фейлона брызнули слезы.

— Считай, парень, — прошептал Честер, — хуже будет.

Фейлон молчал. Следующий удар пришелся по спине, омега вскрикнул, сердце рвано дернулось в груди.

— Четыре! — выкрикнул Фейлон, сглатывая слезы.

— Нет. Это был «один», — удовлетворенно ответил Андрес. — Продолжим.

Удар точно по мягким половинкам.

— Два! — выкрикнул омега, сжимая пальцы в кулаки.

Удары сыпались друг за другом, только теперь все они наносились по ягодицам.

— Двадцать пять!

Фейлон крикнул в последний раз и обмяк, чувствуя сердце где-то в горле, в ушах шумела кровь, отстукивая бешеный пульс, щеки были мокрыми от слез. Тело била мелкая дрожь.

— Молодец, — Андрес погладил его по голове, как ребенка, заслужившего свое наказание.

Фейлон не понял, в какой момент Честер исчез из их комнаты.

Андрес присел рядом с измученным парнем на кровать и, наклонившись, нежно поцеловал пунцовые от ремня половинки. Фейлон вздрогнул.

— Ты запомнил правила, золотце? — Фейлон слабо кивнул, пряча мокрые дорожки слез. — Не слышу.

— Да, — выдохнул мальчишка, сглатывая слезы.

— Мое золотце, только мое, — прошептал альфа, вновь целуя избитую попу парня и обхватывая ее невесомыми прикосновениями, словно утешая, прося прощение за грубость.

Фейлон вздрогнул, закусив губу. Желание врезать альфе стало сильнее, но страх не позволил никак прореагировать, сковав горло.

Андрес встал, подхватил на руки Фейлона и понес в ванну.

— В воде станет легче, — прошептал альфа, целуя парня в висок, щеку, подхватывая губами сбежавшую из уголка глаза слезинку.

Фейлона опустили в теплую воду. Омега поморщился, зашипел, но Андрес присел возле ванны, удержав парня в воде.

— Сейчас станет легче, — мягко повторил мужчина, поглаживая грудь омеги. Как только Фейлон успокоился, Крайзэ вышел, рассудив, что мальчишке стоит побыть одному.

Фейлон лежал в теплой ванне с абсолютно пустой головой, он не мог нащупать ни одну мысль, да и не сильно стремился к этому. В душе зияла дыра, обрамленная свежими рваными краями, истекая кровью, она пачкала его сознание красным. В груди спиралью закручивался вопль, распирая, надавливая на стенки истончившейся брони. Слезы катились по щекам, подогревая и без того отчаянное состояние парня до тех пор, пока омега не закричал в голос и не закусил собственный кулак, заглушая рвущийся наружу вой. Реальность пошла трещинами, из картины бытия вываливались целые куски, оголяя зубастые пасти воспоминаний, что вновь вгрызались в холку, напирая, нашептывая о том, что ничего не изменилось, что он вновь наедине с «чудовищем». Фейлон не знал, сколько времени провел в ванной, рыдая как дитя, чувствуя растерянного и напуганного в себе ребенка — маленького семилетнего мальчика, который задыхался от запаха чужой похоти, того самого ребенка, чьи острые коленки гладили шершавые грубые руки, проводя от лодыжек до узких бедер, того самого, который заикался от страха, глядя в искаженное жуткой улыбкой лицо альфы.

Именно после этого случая Фейлон и заметил, что у него начались проблемы с сердцем. Только вот маленький Фейлон не желал добавлять еще переживаний и хлопот родителям, особенно папе-омеге, который словно постарел за эти дни на пять лет, что смолчал. Он списал все на стресс и пообещал себе, что если ему станет хуже, он точно пожалуется родителям. Но, к счастью, хуже не становилось, просто…просто иногда сбивался сердечный ритм, а острая боль проходила быстро и не была систематической. Вот и сейчас, грудь разрывало от боли, время потеряло всякий смысл, а тугая спираль отчаяния разжавшейся пружиной протыкала горло, вырывая из него уже не крики, но заикающиеся хрипы.

Вода уже давно остыла, а сознание опустело настолько, что стало даже страшно. В какой-то момент его обернули пушистым полотенцем, внесли в комнату, обтерли, одели на него пижамную рубашку, завернули в одеяло и прижали к большому крепкому телу. Фейлон прикрыл глаза. Руки, что избили его, сейчас прижимали его к себе, бережно и крепко, как самое бесценное сокровище. Это было самое отвратительное утро за двадцать лет.

Фейлон все еще вздрагивал, но усталость и истерика взяли верх, он провалился в беспокойный сон. В этом сне постоянно слышен был чей-то шепот, успокаивающий, убаюкивающий, заботливый. В этом сне его полностью окутало ароматом сильного самца, защищающего его и оберегающего.

Открыв глаза, Фейлон понял, что остался один. Устало вздохнув, Фейлон выпутался из одеяла, чувствуя ужасную опустошенность и усталость во всем теле. Перевернувшись на спину, он едва не взвыл от боли. Скатившись на пол, он на негнущихся ногах, кривясь при каждом шаге, побрел в ванную. Упершись руками в умывальник, парень взглянул на себя в зеркало.

— И вот это «золотце»? — хмыкнул он, разглядывая красные, опухшие глаза, залегшие под ними темные тени, налитую синяком скулу. Отодвинув ворот пижамной рубашки, Фейлон посмотрел на свежие укусы и засосы. Да этот мужчина даже не пытается себя сдерживать!

Ополоснув лицо, омега побрел обратно в спальню и без сил рухнул на кровать. Он лежал на животе, потому что на спине было невыносимо, когда в дверь постучали и в комнату вошел Честер и слуга с подносом. Фейлон втянул носом исходивший от подноса аромат и только сейчас понял, насколько голоден. Слуга поставил поднос и быстро исчез за дверью, оставляя охранника с ними наедине.

Фейлон следил за мужчиной, храня молчание. Честер прошел к столику, взял одну из трех баночек с таблетками и вытряхнул из нее две. Налил стакан воды и протянул все Фейлону.

— Что это?

— У тебя проблемы с сердцем, не знал? Доктор выписал препараты, которые помогут тебе справиться с последствиями остановки сердца и появившимися признаками стенокардии. Пей, — скомандовал мужчина.

— Ты что — моя нянька? — ухмыльнулся парень.

— Да, — спокойно подтвердил Честер, — Пей.

— А если я не хочу?

— Либо сам будешь принимать, либо я затолкаю тебе их в глотку. Выбирай, — не поменявшись в лице, коротко ответил мужчина, наблюдая, как парень принимает лекарства.

— Как долго мне это пить?

— Вот эти, — телохранитель коснулся двух бутылочек, — месяц. А эти — два. Дальше — как док скажет.

— Проклятье, — выдохнул омега, пытаясь устроиться на стуле и поесть. Сидеть было невыносимо!

Честер хмыкнул, наблюдая за бесплодными попытками Фейлона принять удобную позу.

— Дам тебе один совет, парень. — Фейлон вопросительно посмотрел на мужчину, оставив надежду удобно сесть, он просто стал есть стоя. — Не выводи главу из себя и все будет нормально.

— Скорее бы он наигрался и отпустил меня, — фыркнул омега, с аппетитом поглощая вкусный бульон.

— Не рассчитывай на это сильно. — Фейлон изогнул бровь на подобный ответ. — Обычно его интерес угасает после первого секса. Не говоря уже о том, что никто не появляется в его доме, — мужчина внимательно следил за парнем. — Так что будь послушным мальчиком и не создавай ни нам, ни себе проблем. Если он серьезен, то скорее перегрызет тебе горло, чем отпустит.

Фейлон сглотнул. Еда потеряла вкус. По спине скатилась капля холодного пота.

— Доедай. Сайк вскоре вернется за посудой.

— Я — пленник? — дрогнувшим голосом спросил Фейлон.

— Я вообще не должен с тобой говорить. Просто дал совет, — мужчина встал и вышел за двери комнаты, оставив Фейлона наедине переваривать «дружеский совет» своего надзирателя.

Фейлон целый день провел в постели. Его безжалостно клонило в сон, тело и разум требовали отдыха, мысли выматывали, загоняли в угол. Страшный темный угол, из которого он не видел выхода. А вечером пришел Андрес. Мужчина поцеловал парня в висок, приветствуя.

— Как ты себя чувствуешь?

Фейлон сидел на кровати и неотрывно наблюдал за движениями альфы. Вот руки плавно развязывают галстук, расстегивают пуговицы рубашки, мужчина прошел в ванную комнату и вернулся, успев освежить лицо, о чем говорили влажные кончики волос. Рубашка отсутствовала, открывая взору могучий крепкий торс с бугрящимися мышцами. Фейлон вытянул губы в тонкую линию. Он всегда хотел такое тело. Сильное, подтянутое, как у братьев, отца, Рассела и Мичи. Как у Андреса. Но как омега, все, чего он смог добиться — это немного выразить мускулатуру, придать небольшой рельеф. Безусловно, у него была красивая фигура, но у Андреса она была шикарная.

— Золотце, я спросил, как ты себя чувствуешь? — наклонился над парнем альфа, выводя Фейлона из леса своих мыслей.

Инстинктивно омега подался назад, увеличивая между ними дистанцию. Темные глаза Андреса высверливали в нем дыры.

— Пью таблетки, что оставил доктор, — пролепетал Фейлон.

Губы альфы обозначили небрежную улыбку.

— Снимай одежду и вставай на коленки попой кверху, — приказ.

Фейлон замер. «Что?», — он подумал, что ослышался. Фейлон не станет ему подчиняться.

— Нет.

— Не вынуждай меня повторять просьбу, Фейлон, — голос изменился, сталь зазвенела на последних аккордах. — Ну?!

— Пошел ты! — выкрикнул Фейлон. «Лучше сдохнуть, чем подчиняться».

— Давай я тебе помогу, золотце.

Фейлон вздрогнул. В мозгу замигала красная лампочка — воспоминание. Крайзэ оказался у кровати, приколачивая его ледяным взглядом к месту, а обманчиво мягкий голос взорвал сознание Фейлона. Ему вновь показалось, что стало темнее, прохладнее и повеяло затхлой сыростью, как тогда…

Крайзэ стал расстегивать пуговки на пижамной рубашке, в которой омега проходил весь день. Домашних штанов на нем не было изначально. Андрес ловко выпутал Фейлона из рубашки, невзначай касаясь плоской груди и живота. Фейлон почувствовал, как бешено забилось сердце, а страх заскользил своими холодными руками по спине. Еще немного и у него затрясется губа, как у маленького ребенка. Он уже давно не в подвале, почему же ему так страшно? Альфа потянул парня на себя, и встав перед мужчиной, Фейлон наконец очнулся.

— Нет! — выкрикнул он, рванувшись в сторону.

Крайзэ, низко зарычав, дернулся следом, пресекая попытку к побегу. Перехватив парня, который ему едва ли доставал до груди, поперек, он в два больших шага пересек комнату и швырнул его на кровать, ловко вытряхнув из брюк пару наручников. Влепив звонкую пощечину не ожидающему подобного омеге, Андрес рванул одну его руку на себя, быстро застегивая на ней стальной браслет и перекидывая тонкую короткую цепочку через толстый кроватный столбик.

— Псих! Придурок! Что ты делаешь?! Отпусти меня! Больной ублюдок!

Снова дернув парня к себе, альфа залепил ему пощечину и следом еще одну.

— Я тебе говорил, следи за словами, щенок, — прорычал Крайзэ.

Фейлон с ненавистью взглянул на мужчину. На Андреса этот взгляд не произвел никакого эффекта. Альфе кружил голову странный тонкий аромат парня, острием впивающийся в сознание. Фейлон ужом вертелся на кровати, отбрыкиваясь от альфы и пытаясь отцепить руку, но все было тщетно. Быстро зафиксировав одну ногу омеги, Андрес отступил на шаг, оглядел полураспятого парня, усмехнулся его напору и не отказал себе в удовольствии погладить Фейлона, просунуть палец в узкий проход, ущипнуть за яички, сжать соски.

— Двадцать ударов, — проговорил альфа, — и пять ударов сверху за сопротивление. Сколько всего? — альфа прижимался всем телом к натянутому струной телу омеги. — Ну?

— Двадцать пять, — выдохнул Фейлон, сдерживая слезы и проклятья. Свободная рука до судороги в пальцах сжала край простыни. Он смотрел на альфу, значит бить его будут не по попе. Страх обхватил горло тугими объятиями, а по телу прокатилась волна нервной дрожи.

Щелкнула пряжка ремня и через несколько секунд бедра опалило болью.

— Считай, — приказ.

И Фейлон считал. Сначала он терпел, цедил сквозь зубы цифры, но после шестого удара стал постанывать, после десятого — вскрикивать, а после двадцатого — всхлипывать.

После двадцать пятого удара Андрес рухнул перед парнем на колени и припал к покрасневшей от ударов груди. Быстро отцепив ногу парня, Крайзэ ловко развернул его на живот и припал к вздрагивающим повлажневшим ягодицам. Он наслаждался видом дрожащей дырочки, просовывая внутрь язык, слизывая выступающую ароматную влагу. Фейлон был в ужасе. Боль резко сменилась интимными прикосновениями, лаской. Илон задергался, теряясь в ощущениях. Толчок был неожиданным. Альфа гортанно простонал, а омега вскрикнул, дернувшись.

— Какой ты горячий, золотце, — простонал мужчина, не останавливаясь ни на минуту.

Андрес драл его со вкусом, слегка приподняв и оттопырив его попку, срывая выкрики с губ. Рука мужчины сжала скромный омежий член, легко надрачивая. Фейлон застонал громче, желание избежать насилия стало настолько острым, что парень закусывал губы, шипя проклятья, но слезы предательски катились по щекам.

— Ты у меня кончишь, — прорычал альфа. Перекрикивая омежье «Сука. Сука».

Андрес кончил раньше. Узел завязывать не стал, поэтому он быстро вышел и, крутанув омегу на бок, принялся ему отсасывать. Пальцы погрузились в анус, трахая его, наслаждаясь склизким ощущением собственной спермы, что медленно стекала по красивым бедрам парня. Фейлон сопротивлялся, как мог, но тело сдалось под натиском одуряющего аромата самца и ощущений. Кончив, он унижено прикусил губу, повиснув на тонкой цепочке, браслет от наручников в кровь разодрал запястье, рана саднила, но увечье в душе саднило в разы сильнее. Фейлон прикрыл глаза. Видеть довольное лицо альфы не было никаких сил. Теперь так будет всегда?

Андрес снял наручники. Горячие губы коснулись виска омеги. Мужчина прислушался к частому сердцебиению Фейлона, считая пульс. На фоне огромного Андреса Фейлон выглядел практически ребенком из-за своего небольшого роста и стройной фигуры. Да и разница в возрасте говорила не в пользу Крайзэ. Локи верно подметил, выплюнув очевидные и обидные слова в трубку «бывшему мужу» о том, что Крайзэ трахает своего сына. Двадцать четыре года — большая разница. Но альфа не мог себя одернуть, как раньше, со случайными любовниками. Этот мальчик был другой, особенный, вот только чем его так крепко он к себе привязал, альфа не мог ответить. И чем толще становилось досье Фейлона, предоставляемое его «ищейками», тем больше он желал оставить его себе.

Единственным камнем преткновения он видел семью Хейне, короля Севера. Но и тут Крайзэ надеялся на возврат старого долга. Как выяснилось, жизнь Крайзэ уже пересекалась с судьбой мальчика. Не знак ли это?

Уложив потерянного парня на спину, Андрес осмотрел его тело. «Да, в следующий раз нужно быть поаккуратней», — подумал альфа, осторожно втирая мазь в покрытое багровыми полосами тело. Фейлон упрямо закусывал губы, терпя болезненные ощущения, и молчал отвернувшись.

Андрес не был садистом, как могло показаться омеге, но жестоким он был, безусловно. В случае с Фейлоном он просто не сдержался. Порка была чистейшим порывом. Фейлон с ним не разговаривал, обзывался, огрызался, стремился удрать, пытался даже напасть на него. Последнее, конечно, вызывало у Крайзэ на губах улыбку, но факт оставался фактом: Фейлон Хейне — достойный сын своих родителей, и ничего, что омега.

Андрес нежно касался лица парня, его огненных волос, наматывал на палец удлиненные концы «драконьего хвоста».

Он уже рассмотрел причудливые стимпанковские крылья на спине парня во всех подробностях. Картина поражала. Татуировка занимала почти всю спину, красиво выполненные детали притягивали взгляд. Он был бескрылой птицей, пожелавшей подняться в небо и использовавшей при этом механические крылья.

Мужчина был достаточно образован и наблюдателен, чтобы понять исток подобного рисунка. И тогда Андресу становилось немного грустно. Его золотце оказалось лишенным свободного полета, как однокрылая бабочка, которая отчаянно желает взмыть вверх, но падает вниз. Иногда, даже закрадывалась мысль, что они начали все неправильно, что он все испортил с самого начала, а ведь можно было действовать по-другому.

Андрес прислушался к ровному дыханию Фейлона, омега заснул. Устроившись рядом, альфа прижал к себе парня, практически накрывая его своим большим телом, словно спрут, и прикрыл глаза. «Золотце» спало рядом.