Фальшивая пара Альфы, Безмолвная война Омеги

Я была всего лишь жалкой Омегой, но сама Лунная Богиня провозгласила меня истинной парой Альфы Ярослава. Целый год я верила, что наша любовь — это легенда, а последние восемь месяцев носила под сердцем того, кого считала его сыном и наследником.

А потом я нашла тот свиток. За год до нашей встречи он провел кровавый ритуал, чтобы стать бесплодным. И все это ради другой женщины.

Любовная история, которой я так дорожила, оказалась ложью. Он и его воины устроили тотализатор, гадая, кто же отец моего бастарда.

Они смеялись, пользуясь мной в холодные ночи.

Он накачал меня наркотиками и позволил своей истинной любви, Серафиме, для забавы пинать мой раздувшийся живот. А потом предложил мое бесчувственное тело своим людям в качестве награды.

Моя предначертанная судьба, обещанное мне будущее — все это было лишь больной, извращенной игрой, которую они затеяли ради собственного развлечения.

Когда я лежала там, униженная и растоптанная, мое сердце не просто разбилось. Оно превратилось в лед.

И я проглотила запретные травы, чтобы оборвать жизнь внутри меня.

Это был не жест отчаяния.

Это был первый акт моей войны.

Глава 1

От лица Элины:

Старый пергамент казался хрупким под моими дрожащими пальцами, чернила выцвели до цвета засохшей крови. Он был спрятан в двойном дне личного стола Альфы Ярослава — места, где я убиралась лишь потому, что прислуга в усадьбе боялась его гнева.

Мои глаза пробежали по элегантному, паучьему почерку шамана стаи.

«Ритуал Кровавых Уз. Проведен над Альфой Ярославом из стаи Черной Луны. Дабы прервать его род от прихоти Лунной Богини и связать его жизненную сущность с избранной им, Серафимой. Год тому назад. Примечание: последствием ритуала является бесплодие Альфы».

Слова плыли перед глазами, отказываясь складываться в смысл. Ледяная волна ужаса накрыла меня, такая сильная, будто меня окунули в замерзшее озеро. Моя рука инстинктивно легла на живот, где наш ребенок — его ребенок — рос долгие восемь месяцев. Округлость живота была постоянным, тяжелым напоминанием о будущем, которое, как я думала, у нас было.

Будущем, где я его истинная пара, его Луна.

Сама Лунная Богиня так решила. В тот миг, когда я впервые увидела его, полтора года назад, мой мир перевернулся. Его запах — гроза, надвигающаяся на сосновый бор и влажную землю — взывал к самой моей душе. Сердце колотилось о ребра, а волчица внутри меня, создание, которое я всегда с трудом понимала, взвыла одно-единственное, собственническое слово.

«Мой».

Он тоже это почувствовал. Я видела это в его глазах. Он был Альфой, а я — жалкой Омегой, но воля Богини была абсолютна. Он принял меня. Он поставил на мне метку.

Но этот свиток… этот свиток гласил, что он лишил себя возможности иметь детей год назад. Еще до нашей встречи. Ради Серафимы.

Паника ледяными когтями вцепилась в горло. Это ошибка. Недоразумение. Я должна спросить его. Я должна увидеть его лицо, когда он скажет мне, что это ложь.

Я оставила свиток на его столе и выбежала из кабинета, мои босые ноги бесшумно ступали по холодным каменным полам готической усадьбы. Тяжелые гобелены, изображавшие древние волчьи битвы, казалось, следили за мной, их тканные глаза были полны осуждения.

Я бросилась к большому залу, где Ярослав держал совет со своими самыми доверенными воинами. Массивные дубовые двери были закрыты, но изнутри доносился гул низких голосов и смеха. Обычно этот звук дарил мне чувство безопасности. Теперь же он наполнил меня ужасным беспокойством.

Я прижалась ухом к холодному дереву.

— …не могу поверить, что она до сих пор не догадалась, — прогремел голос, который я узнала как голос Беты Ворона, правой руки Ярослава. — Восемь месяцев, а все еще думает, что щенок твой, Альфа.

За этим последовала волна жестокого смеха.

— Он сохранил себя чистым для Серафимы, — вставил другой воин. — Но Богиня все равно прокляла его истинной парой. По крайней мере, он нашел ей применение. Теплое тело, которое его верные люди могут делить в холодные ночи.

Кровь застыла в жилах. Дыхание перехватило. Нет. Нет, этого не может быть.

Затем я услышала голос Ярослава, голос, который мог командовать армиями и успокаивать мою душу. Но сейчас в нем не было тепла. Только холодная, жестокая безжалостность.

— Пусть верит, во что хочет, — прорычал он, и я почувствовала слабое, гнетущее давление его Приказа Альфы даже сквозь толстую дверь. Это была врожденная сила, которой обладали все Альфы, голосовая команда, которой низшие волки магически вынуждены были подчиняться. — Она Омега. Что она сделает? Даже если узнает, никчемная Омега, носящая щенка-бастарда, здесь не имеет никакой власти.

Новая волна оглушительного хохота ударила в дверь, такая громкая, что я почувствовала ее вибрацию в костях.

— Ставлю миллион рублей, что щенок мой, — заявил Ворон, его голос был полон мрачного веселья. — В конце концов, эту игру начал я.

— Принимаю ставку! — крикнул Лукьян, другой воин. — Я был у нее чаще всех!

Тошнотворная мысль, шепот телепатического общения, просочилась на край моего сознания. Это был Ворон, его Мысленная связь транслировалась другим воинам в комнате. Мысленная связь была священным даром, предназначенным для объединения стаи на охоте и в бою. Они же использовали ее как трактирную сплетню.

«Я пытался трижды в прошлом месяце, — хвастался мысленный голос Ворона, лоснящийся от гордости. — У нее вкус меда и отчаяния. Восхитительно».

Что-то внутри меня треснуло, разбилось вдребезги. Прекрасная, предначертанная судьбой история любви, на которой я построила свою жизнь, рассыпалась в прах и пепел. Все это было ложью. Влюбленные взгляды, нежные прикосновения, обещания общего будущего в роли Альфы и Луны стаи. Все это — больная, извращенная игра.

Я отшатнулась от двери, безмолвный крик застрял в горле. Я должна была уйти.

«Стой», — далекое эхо приказа Ярослава коснулось моего разума, рефлекс на то, что он почувствовал мое присутствие.

Но впервые приказ не имел силы. Это был не щит, который поднялся; это был прилив. Волна чистого, всепоглощающего горя и предательства, которая просто смыла его приказ, словно он был ничем. Внутренняя сила, о которой я и не подозревала, родилась в тот единственный, сокрушающий душу момент.

Я развернулась и побежала, не зная куда, зная лишь, что должна сбежать из удушающих стен усадьбы. Я бежала, пока легкие не загорелись, а ноги не подкосились, и рухнула в темном лесу на краю территории стаи.

Спустя, казалось, вечность, на меня снизошло холодное спокойствие. Слезы прекратились. Дрожь утихла. Осталась лишь зияющая пустота там, где раньше было сердце.

Я знала, что должна делать.

Я нашла хижину старой знахарки, той, которую Ярослав изгнал за практику запретной магии. Она посмотрела на мой раздувшийся живот и на мертвый взгляд в моих глазах и не задала ни одного вопроса.

— Мне нужен Ведьмин цвет, — сказала я, мой голос был ровным и безэмоциональным.

Она медленно кивнула, в ее древних глазах мелькнула искра жалости.

— Будет больно. И назад дороги нет.

— Хорошо, — сказала я.

С маленьким темным мешочком травы, зажатым в руке, я вернулась в усадьбу, в роскошные апартаменты, которые делила с Альфой. Но когда я подошла к двери, то увидела, что что-то не так. Замысловатые серебряные линии кровавой печати, магического замка, привязанного к жизненной силе обитателей, были изменены. Моя кровавая подпись исчезла.

Дверь распахнулась прежде, чем я успела к ней прикоснуться.

Там стояла Серафима. Его любимая приемная сестра. На ней было мерцающее серебряное платье, то самое, что сшили для меня, для моей церемонии становления Луной после рождения щенка.

За ее спиной, в тени, стоял Ярослав, его лицо было непроницаемой маской холодного безразличия.

— Защитные чары обновлены, — сказал он, его голос был лишен каких-либо эмоций. — Теперь печать привязана к роду Серафимы. Теперь это ее дом.