Тайный сын Альфы, Моё украденное лекарство

ОТ ЛИЦА КАТЕРИНЫ:

Когда я проснулась на следующее утро, лихорадка спала, оставив после себя леденящую ясность. Первым делом я снова использовала руну, чтобы связаться с тётей.

«Лунный Лепесток, тётя Елена. Он отдаёт его матери Эллы. Ты должна перехватить его».

Её ответ был быстрым и яростным. «Уже сделано, моя дорогая. Мои воины его забрали. Он у меня в безопасности. Просто сосредоточься на том, чтобы набраться сил для путешествия».

Облегчение охватило меня, такое сильное, что у меня почти закружилась голова. Единственное, что могло меня спасти, было в безопасности.

Тот день был мастер-классом его обмана. Он шёл рядом с моим инвалидным креслом, когда медсестра везла меня в солярий лечебного корпуса, его рука властно лежала на моём плече. Члены стаи, которых мы встречали, склоняли головы в знак уважения, их глаза были полны восхищения своим преданным Альфой.

«Он так добр к нашей Луне», — услышала я, как одна Омега шепнула другой. «Богиня Луны благословила нас таким заботливым лидером».

Ирония была такой густой, что я могла бы задохнуться.

Чтобы проверить его, я подняла глаза и заговорила, мой голос был намеренно слабым. «Ярослав, я бы хотела домой. В усадьбу моих родителей».

Его улыбка мгновенно стала натянутой. Паника промелькнула в его глазах, прежде чем он успел её скрыть. «Любовь моя, я не думаю, что это хорошая идея. То место… оно хранит столько печальных воспоминаний. Это не пойдёт на пользу твоему выздоровлению».

Ему нужно было время, чтобы вывезти Эллу и их сына. Ему нужно было стереть запах своего предательства из дома моих родителей. Я не стала уличать его во лжи. Я просто кротко кивнула, позволив ему думать, что я всё ещё та хрупкая, послушная кукла, которой он мог легко манипулировать.

Затем началось главное представление. Мать Эллы перевели в лечебный корпус, всего через две двери от меня. А с ней пришла и Элла.

Она появилась в моём дверном проёме, скрестив руки на груди, с самодовольной ухмылкой на лице. Она была красива, хищной, острой красотой, с глазами, в которых не было тепла.

«Ты выглядишь… неважно, Катерина», — сказала она, её голос сочился фальшивым сочувствием. «Я слышала, целители готовят для тебя особое лекарство. Было бы ужасно обидно, если бы с ним что-то случилось. Несчастные случаи бывают, знаешь ли».

Прежде чем я успела ответить, за её спиной появился Ярослав. Его лицо было грозовой тучей. Он был в ярости, не потому, что она угрожала мне, а потому, что она делала это на публике, где его идеальный образ мог быть запятнан.

«Элла!» — прорычал он.

Он не говорил. Он использовал Приказ Альфы.

Голос вибрировал в воздухе, физическая сила, заставившая каждого волка низшего ранга в коридоре вздрогнуть и отвести глаза. Сама Элла отшатнулась, словно от удара, её голова покорно склонилась.

«Ты не будешь так разговаривать со своей Луной», — приказал Ярослав, его голос звенел властью. «Прояви уважение. А теперь убирайся».

Она унеслась без единого слова. Ярослав повернулся ко мне, его выражение смягчилось до защитной ярости. «Мне так жаль, любовь моя. Я с ней разберусь».

Он выглядел как герой, могущественный Альфа, защищающий свою драгоценную Истинную. Мне хотелось рассмеяться. Вместо этого я просто закрыла глаза, притворяясь измученной. Я позволю ему играть в свои игры. Я соберусь с силами и дождусь идеального момента, чтобы обрушить весь его мир.

Этот момент настал раньше, чем я ожидала.

Около полуночи я проснулась, в горле пересохло. Я тихо пошла по безмолвному коридору к кулеру с водой. Приближаясь к концу коридора, я услышала приглушённые, торопливые голоса из пустой кладовой.

Это были Ярослав и Элла.

«Ты была дурой, что пошла к ней!» — шипел Ярослав. «Ты хоть представляешь, как это выглядело?»

«Мне плевать, как это выглядело!» — отрезала она. «Моя мать умирает, а у этой суки единственное лекарство! Ты обещал мне, Ярослав. Ты обещал, что спасёшь её».

«И я спасу», — сказал он, его голос смягчился. «Я отдал последнюю лунную комнату твоей матери, не так ли? Не Катерине. Разве этого пока недостаточно?»

Его слова были ещё одним ударом, ещё одним слоем его обмана. Он не просто отдал моё лекарство; он отдал ту самую комнату, предназначенную для усиления его целебных свойств.

Я услышала тихий стон, шелест одежды. Они целовались. В коридоре, всего в нескольких метрах от моей комнаты, пока он должен был присматривать за своей «умирающей» Истинной.

Последний проблеск надежды внутри меня, та крошечная, глупая часть, которая думала, что, может быть, он просто запутался, наконец-то погас, оставив после себя лишь холодный, твёрдый пепел.