Отверженная Омега на самом деле Ликанская Принцесса

Кира

Унижение жгло сильнее, чем спиртовка на баре. Я достала ключи, отдала их парковщику и вернулась на своё место с пылающим лицом. Мне хотелось уйти. Хотелось обратиться и разнести это место в клочья. Но я дала себе обещание: я открою свою истинную сущность только тому мужчине, который полюбит Киру-девушку, а не Киру-Принцессу.

Кажется, такого мужчины не существовало.

— Седьмому столику особый заказ, — рявкнул на меня Максим, когда я проходила мимо бара. — Жанна говорит, шампанское выдохлось. Она хочет коктейль «Серебряный Туман». Очень горячий.

У меня всё внутри оборвалось. «Серебряный Туман» был трюковым напитком, его нагревали почти до кипения и подавали с сухим льдом.

— Максим, у меня другие столы, — попыталась возразить я.

— Сделай, или ты уволена. А если уволена, Костя вышвырнет тебя из дома стаи. Куда ты тогда пойдёшь, замухрышка? На улицу?

Я стиснула зубы и пошла к бару. Бармен протянул мне дымящийся бокал на подносе. Я чувствовала едкий запах, поднимающийся от него.

Я пошла в сторону VIP-зоны. Коридор здесь был темнее, задрапированный плюшевыми бархатными шторами. Слепая зона для камер наблюдения.

Жанна ждала меня. Она была не за своим столом. Она прислонилась к стене в узком коридоре, преграждая мне путь.

— Ты жалко выглядишь в этой униформе, — усмехнулась она. — Костя заслуживает настоящую волчицу. Луну, которая сможет родить ему сильных щенков. А не генетический тупик вроде тебя.

— Отойди, Жанна, — сказала я ровным голосом. Поднос был горячим.

— Заставь меня.

Она шагнула вперёд. Я попыталась обойти её, но она была быстрее. Она сделала вид, что споткнулась, и качнулась в мою сторону.

— О, нет! — закричала она, её голос был фальшивым и громким.

Её рука метнулась вперёд, но не чтобы удержаться, а чтобы ударить по дну подноса.

Бокал опрокинулся.

Время, казалось, замедлилось. Дымящаяся, липкая жидкость хлынула через край. Она не попала на пол. Она попала на мою левую руку.

— Ай! — выдохнула я, роняя поднос. Он с оглушительным грохотом разлетелся на куски.

Боль. Абсолютная, ослепляющая, белая боль.

Это была не просто горячая жидкость. Когда пар рассеялся, я почувствола его — металлический, сернистый запах жидкого концентрата серебра. Подавать его волкам было незаконно. Это был яд.

Серебро не просто обжигает волка; оно останавливает процесс исцеления. Оно разъедает кожу, как кислота.

Я схватилась за запястье, падая на колени. От моей кожи пошёл дым. Плоть пузырилась и шипела. Мой внутренний волк закричал от агонии, мечась в черепной коробке.

— Помогите! — взвизгнула Жанна, отступая и указывая на меня наманикюренным пальцем. — Она напала на меня! Она пыталась плеснуть мне в лицо этот напиток!

По коридору загремели шаги. Появился Максим, за ним два охранника.

— Что здесь происходит? — взревел Максим.

— Она сумасшедшая! — зарыдала Жанна, выдавливая крокодиловы слёзы. — Я сказала ей, что не хочу, чтобы она меня обслуживала, и она сорвалась! Она пыталась меня сжечь!

Я подняла голову, пот стекал по моему лбу.

— Она... она ударила по подносу. Там серебро, Максим. Это серебро!

Максим посмотрел на мою руку. Кожа была красной и ободранной, ожог с каждой секундой становился всё глубже. Он чувствовал запах горелой плоти. Он знал. Любой волк мог отличить запах ожога от ожога серебром.

Но Максим посмотрел на Жанну, которая сжимала на шее кулон «Кровной Клятвы».

Он снова повернулся ко мне, его глаза стали холодными.

— Убери этот бардак, Кира, — выплюнул Максим. — Неуклюжая, мстительная Омега. Тебе повезло, что Жанна Игоревна слишком добра, чтобы выдвигать обвинения.

— Моя рука... — прошептала я, боль вызывала головокружение.

— Иди на кухню и приложи лёд. И не попадайся на глаза. Ты портишь репутацию заведения.

Я уставилась на него. Несправедливость осела в моей груди, тяжёлая и холодная, гася огонь моей надежды.

Я не стала спорить. Я не заплакала. Я встала, прижимая к себе изуродованную руку, и прошла мимо них к кухне.

Мой подавляющий пластырь слегка отклеился от пота. Мой запах — запах зимней грозы и озона — просочился наружу, совсем чуть-чуть. Максим нахмурился, растерянно принюхиваясь, но я уже ушла.

Мне нужно было взыскать долг. И проценты будут высокими.