Тайяна-2

Вот тут Тайяна даже головой помотала. Разве так можно?!

— И вы...

— У меня нет детей, лайри, если вы об этом. Пока была жива Валайра, я не смотрел на других женщин, а потом было слишком поздно.

Яну передернуло — и она от всей души пожелала неизвестной Валайре в следующей жизни стать червяком. Вот стерва!

— А у вас есть братья или сестры?

— Нет. Я один у родителей.

Тайяна поежилась.

Да есть ли границы человеческой глупости и подлости? Она ведь его род пресекла! В Лесу за такое и убить могли. Когда, зная о своем бесплодии, нархи-ро обрекал род своего партнера на вырождение!

Крылатых хранителей Леса было слишком мало, чтобы позволить себе потерять хотя бы одну линию. Что там линию — даже веточку из какой-либо линии! Яна отлично понимала, что не будь у нее братьев, она бы не решилась сбежать — ведь она лишила бы Лес рода Риккэр! А это неправильно!Подло и гадко!

Безусловно, бесплодные нархи-ро встречались, хотя и реже, чем люди. Но если такое не вылечивалось, если не находилось выхода, а нархи-ро желал создать семью — этим занимались Жрецы. Они беседовали с обоими сплетающими волосы, объясняли ситуацию — и мягко рекомендовали тому из пары, кто мог иметь детей, завести их. Можно — втайне.

В любом случае о настоящем отце или матери не узнал бы никто постронний, имелись и возможности, и способы...

Звучит не по-человечески?

Так нархи-ро и не люди.

Славерус кашлянул, намекая, что уходить так глубоко в себя стоит не во время беседы, а после. Яна тут же раскаялась и хлопнула ресницами.

— Простите. Я слушаю...

И было что еще послушать.

Время шло, Славерус работал каменщиком, Тенсор рос, Валайра... тут было сложно. Она была старше мужа, а значит, старела быстрее — и все чаще закатывала ему скандалы. Ревновала, мучила... Не отставал от нее и пасынок.

Почему-то оба были уверены, что Славерус только и ждет, как бы изменить жене.

— А это и правда было так?

— Нет. Но иногда хотелось. Хоть подозревали бы не напрасно.

Рошер тихо фыркнул. Ааша поддержала его. Яна вгляделась в волчицу. Нет, Славерус не лгал. Может быть, его восприятие было слишком субъективным, но он — не лгал. Ни на минуту.

— Что случилось дальше?

А что могло случиться?

Когда Тенсору было шестнадцать, мальчишка вконец отбился от рук. Портовый город предоставляет множество соблазнов и противостоять им — нужна сила воли. У Тенсора не было ни силы, ни желания. Более того: ему хотелось то ли насолить родителям, то ли обратить на себя внимание.

Вино, курительная смолка, женщины... Одна прожила с ним два года — не выдержала. Сбежала. Потом, через пару-тройку лет безудержного пьянства... Вы знаете, что это такое — алкоголик дома?

Те, кто знают — поймут. Это вечная жизнь на активированном заклинании вулкана, иначе и не скажешь. Постоянное ожидание худшего, причем не ясно, должно ли оно случиться с сыном — или из-за него.

Пару раз Славерус впал в отчаяние и крепко отлупил пасынка. Не помогло.

Валайра закатывала истерики и умоляла чуть ли не на коленях. Тоже не помогало.

Выгнать мальчишку из дома? Из этого, кстати, собственноручно построенного? Стоило бы, но куда?

Один он пропал бы.

Яна фыркнула, и Славерус ухмыльнулся в ответ.

— Не пропал бы. Верно. Жене я этого доказать не смог .

Это Яна понимала. А...

— Храм?

— Ничего не помогало. В любой магии ключевым является желание вылечиться или стать лучше. Тут же...

Он не договорил, но и так было понятно. Желаниея у мальчишки отсутствовало напрочь . А зачем? Да и не мальчишка уже...

— Когда Тенсору было уже к тридцати, он женился. На женщине с ребенком. Редкостная гадость, кстати говоря. Что она, что его пасынок... Горшок нашел крышку.

— А содержал эту крышку кто?

— Увы, милая лайри. Какое-то время мы все жили в этом доме. Мы с Валайрой, Тенсор с Лидейной, двое их детей...

— Двое?

— Ну, не просто ж так он женился. Сделал ей девочку, и повел в храм, когда у невесты живот на нос лез. Так что да — официально у меня двое внуков, Валайра и Альден.

— Валайра?

— Девочку назвали в честь бабушки.

— Понятно.

— Спустя примерно десять лет у меня появилась возможность купить небольшую комнату, куда я и отселил всю эту... шайку.

— Они были недовольны?

— О, еще как, милая лайри. Безумно недовольны. Переезд лишал их возможности... э...

— Захребетничать, — подсказал Рошер.

Славерус кивнул.

— Очень точное определение, Рош. Паразитировать, если пожелаешь. Валайра — жена — все равно давала им деньги, покупала что могла, но так было легче. Не приходилось слушать пьяные вопли под дверью, гонять собутыльников Тенсора, бороться с обезумевшим животным, которому срочно и сейчас нужна бутылка, успокаивать истерики Лидейны, возиться с их детьми, которые, по-моему, были рождены в запое и совершенно не нужны их родителям...

— Вам было очень тяжело?

— Безумно. И все же это были не худшие годы моей жизни. Валайра и я... Мы любили друг друга. По-своему.

Яна не могла этого понять. Но это же люди! Они такие сложные, даже загадочные… Может, если она еще немного поизучает этого человека...

— Вы были счастливы — или не хотели ничего менять?

Славерус поморщился.

— А вы умеете задавать вопросы, лайри.

— И все же?

— Наверное, второе. Я рос в книжной семье, много читал, мечтал стать архивариусом или хотя бы библиотекарем...

— Но стали каменщиком?

— Валайра настояла. Нам вечно не хватало денег, так что доучиться я не смог.

На счет Валайры добавилась еще одна черная костяшка. Вот ведь... выскочила замуж за мальчишку — и даже учиться тому не дала.

Стерва!

— Она вас ревновала?

— Да. Хотя кого бы я мог привлечь статусом книжного червя?

Славерус себя недооценивал или кокетничал. Даже сейчас, в старости, он потрясающе хорош. А каков был в молодости?

Оххх!

Тайяна поежилась от неприятного ощущения. В этот раз особенно сильного, так, что даже собеседники это заметили.

— Лайри?

— Яна?

— Не обращайте внимания. Крылья режутся.

— Крылья? Я читал о нархи-ро, но...

Яна молча приспустила рубаху так, чтобы была видна часть спины. Да, не самое приятное зрелище. Воспаленная красная кожа, две набухшие широкие полосы, словно ее кто-то стукнул палкой — и болит так же. Уже не аккуратные валики, еще не крылья, но нечто неправильное, собирающееся переродиться в гармонию.

Переродится ли?

В Лесу у всех происходило по-разному, и итог был… неодинаков . У кого-то — зародыши, у кого-то просто скелеты, у кого-то полностью развитые, но недействующие крылья... Жрецы пытались понять причину, но безрезультатно. Что будет у нее — Яна не знала. Но она ведь не в Лесу, так что переживет!

Этому она успела научиться от людей. Будущее еще не наступило, прошлое уже ушло, живи и не переживай из-за того, что ты не в состоянии изменить.

— Больно?

Вайст и Атион смотрели с искренним сочувствием.

— Как зубы режутся.

— И все время чешется?

— Самое печальное, сар, что чесать-то и нельзя. Может начаться воспаление. Есть мази, но... в Лесу. Мне здесь и сейчас они недоступны.

— Называйте меня Славерусом, Яна. Если мы договоримся, мне будет приятно.

Яна склонила голову.

— Итак?

— Я выставил Тенсора с семейством. А через пять лет умерла Валайра.

— Вам было плохо.

— Очень. Я словно лишился части себя. Мы сроднились за это время... Тенсор тоже был в отчаянии, но...

— Это не помешало ему уйти в запой?

— Очень точно подмечено. У нас с Валайрой была небольшая лавчонка, торгующая книгами. Пока я лежал и болел — после смерти Валайры мне было плохо, и лекарь сказал, что если я займусь делами, рядом придется копать еще одну могилу. Так вот… Пока я был не в состоянии заниматься делами, Тенсор прибрал к рукам лавочку. Ну и прогорел, конечно.

— Кто бы сомневался? — Рошер чуть улыбался своим мыслям.

Ааша потянулась, встала с тропинки и потерлась о его ногу. Рошер привычно почесал волчицу за ухом. Славерус посмотрел на зверюгу с интересом.

— Это тоже...

— Да. В Лесу растят волков, как у вас — лошадей.

— И ездят на них?

— Если волки согласны. Они свободный народ. Ааша имеет право отвергнуть меня и уйти в любой момент. Я дам ей свободу, я пойму...

Тайяна не кривила душой. Да, они связаны с Аашей, но любая магия — это, прежде всего, свободное желание самого человека или зверя. Захоти они с Аашей разорвать привязку — и разорвут. Неважно, чье это желание. Хотя будет очень больно. Но и волки, и нархи-ро не станут жить в неволе.