Стеклянный эфир. Осколки пустоты

Рёв двигателей снаружи стал оглушительным. Я чувствовала, как металл палубы под моими сапогами начинает вибрировать от приближения тяжёлого десантного бота Ловчих. Времени на раздумья действительно не осталось. Я посмотрела на серебряный шар, парящий над пьедесталом. Он манил к себе, обещая прохладу и покой, в то время как мой собственный золотой Осколок в кармане буквально выжигал кожу сквозь подкладку жилета.

- Бери его! - прохрипел старик-ныряльщик. Его пальцы, уже почти полностью превратившиеся в прозрачное стекло, судорожно вцепились в край стола. - Если он достанется Кроу, Башня станет склепом для всех нас.

Я сделала шаг вперед. Стоило мне протянуть руку, как между моими пальцами и серебряным металлом проскочила ослепительная искра. Боль была такой острой, что я едва не потеряла сознание, но я не отступила. Я схватила шар. Холод и жар столкнулись внутри меня. Золото и серебро. Два полюса, две разные магии начали борьбу за право владеть моим телом. Я закричала, чувствуя, как мои трещины на запястьях вспыхивают нестерпимым светом.

- Аварийный шлюз... за переборкой... - это были последние слова хранителя, прежде чем его голова бессильно упала на грудь, а тело окончательно застыло, превратившись в статую из мутного стекла.

Дверь в отсек содрогнулась от первого удара. Ловчие использовали термические резаки - по краям металла поползли капли расплавленной стали. Я рванулась к стене, нащупывая рычаг аварийного сброса. Шар в левой руке обжигал холодом, шар в правой - яростным пламенем. Я засунула серебряный Осколок во второй потайной карман и навалилась на рычаг всем весом. С шипением тяжелая плита шлюза отошла в сторону. За ней не было коридора. Только бурлящий, фосфоресцирующий туман Океана Эфира и ледяной ветер шторма.

- Стоять! - рявкнул голос за спиной.

Переборка рухнула. В проеме стояли трое в черном. Двое вскинули эфирные разрядники, но третий - высокий, широкоплечий, в плаще с серебряным шитьем - жестом приказал им опустить оружие.

Это был не Райан. Это был один из его офицеров, но в его взгляде была та же безжалостная расчетливость.

- Отдай Осколки, девочка, и ты умрешь быстро, - сказал он, делая шаг ко мне.

- Мечтай, - огрызнулась я, чувствуя, как сарказм возвращается ко мне вместе с адреналином. - У вас, Ловчих, вечно проблемы с манерами. Вам не говорили, что входить без стука - дурной тон?

Я не стала ждать ответа. Оттолкнувшись от порога, я нырнула в открытый зев шлюза, прямо в объятия Океана. Последнее, что я услышала - это треск электрических разрядов, бессильно ударивших в закрывающуюся за мной мембрану.

Падение в Океан не было похоже на падение в воду. Это было движение сквозь густой, наэлектризованный кисель. Эфир затекал в легкие, щипал глаза, но Осколки в моих карманах создавали вокруг меня кокон. Я была как пузырек воздуха в толще ртути.

Я не знала, сколько времени я так дрейфовала, пока чьи-то сильные руки не выхватили меня из бездны.

- Тихо, рыжая, не брыкайся, - раздался приглушенный шлемом голос. - Я не из тех, кто хочет сдать тебя Кроу. По крайней мере, не сегодня.

Меня затащили на борт маленького маневренного катера. Когда я смогла открыть глаза и отплеваться от горького эфирного выпота, надо мной стоял Ловчий. Но его жесты были суетливыми, нервными. Он сорвал шлем, и я увидела молодое лицо с испуганными, но решительными глазами.

- Калеб? - выдавила я, узнавая парня, который иногда подкидывал мне заказы на ремонт в порту.

- Он самый, - он быстро возился с пультами управления, уводя катер вглубь заброшенных доков Б-15. - Ты хоть понимаешь, во что вляпалась, Ив? За тобой теперь пойдет вся Башня.

- Они уже идут, - я прижала руку к пульсирующим Осколкам. - Но теперь у меня есть кое-что получше гаечного ключа.

Калеб быстро возился с пультами управления, уводя катер вглубь заброшенных доков Б-15. Он гнал судно по самым узким техническим каналам, где стены изъеденного коррозией металла едва не чиркали по бортам.

- Калеб? - выдавила я, наконец-то отплевавшись от горького эфирного выпота. - Ты что здесь забыл? Ты же должен быть на дежурстве в тринадцатом секторе.

- Считай, что я взял внеплановый отгул, - он не оборачивался, но я видела, как напряжены его плечи. - Когда по связи передали код «Ноль» в твоем секторе, я понял, что ты опять вляпалась по самые очки. Но чтобы так...

Он коротко взглянул на мои руки. Я инстинктивно сжала кулаки, пытаясь скрыть яростное сияние, пробивающееся сквозь пальцы. Золото и серебро внутри меня всё еще вели тихую войну, и от этой вибрации перед глазами плыли цветные пятна.

- Тебе нужно спрятаться, Ив. И не в своей конуре на Б-12. Ловчие перероют каждый винтик в твоей мастерской через полчаса.

- Куда мы? - я привалилась к переборке, чувствуя, как силы покидают меня.

- В «Мертвую петлю». Сектор Д-4, старый распределительный узел. Там фон такой, что их радары сойдут с ума, а живых людей нет уже лет десять.

Катер резко вильнул, входя в полузатопленный тоннель. Я закрыла глаза, прижимая к груди два Осколка. Внутри них что-то ворочалось, тяжелое и живое, и я понимала: Иверни, которую знал этот парень, больше не существует. Та девчонка осталась на палубе «Горькой линии», а эта... эта теперь не знала, кто она такая.

Когда двигатели наконец стихли, Калеб помог мне выбраться на полуразрушенную платформу. Вокруг царила густая, маслянистая тьма, пахнущая озоном и старым страхом.

- Пришли, - он зажег тусклый ручной фонарь. - Располагайся, «гостья Башни». Нам предстоит долгий разговор, но сначала... - он замялся, глядя на мои светящиеся запястья. - Сначала попробуй не взорвать это место к чертям, ладно?

Я посмотрела на свои трещины, потом на него. Игра началась по-крупному, и Калеб, сам того не зная, только что стал моим единственным соучастником.

Тьма в «Мертвой петле» не просто пугала - она давила на плечи, словно Башня пыталась раздавить нас за то, что мы посмели нарушить её покой. Калеб шел впереди, уверенно огибая груды металлолома, которые в свете его фонаря напоминали скрюченные тела. Здесь, в секторе Д-4, время словно застыло вместе с эфирным выпотом на стенах.

- Сюда, - он отодвинул тяжелую заслонку, скрытую за переплетением ржавых труб.

Мы оказались в небольшой каморке, которая явно служила ему временным постом или убежищем. На стене висела старая карта ярусов, исчерканная пометками, а на столе, сколоченном из ящиков, стояла початая бутылка синтетического пайка и несколько микросхем.

- Располагайся, - Калеб кивнул на узкий топчан. - Здесь детекторы Ловчих бесполезны. Слишком много фонового шума от старых реакторов.

Я обессиленно опустилась на край лежака. Стоило мне расслабиться, как Осколки в жилете снова начали пульсировать. Теперь, когда адреналин схлынул, я почувствовала, как по венам течет не кровь, а расплавленный свинец. Золото и серебро внутри меня больше не сражались - они вели тихий, вкрадчивый диалог, от которого во рту становилось горько.

- Калеб, зачем ты это сделал? - я подняла на него глаза. - Ты же понимаешь, что если Кроу узнает...

- Кроу? - он горько усмехнулся, снимая тяжелый защитный пояс. - Райан Кроу сейчас занят тем, что просеивает Океан через сито. Он ищет «аномалию», а не маленькую рыжую девчонку из Б-15. По крайней мере, он так думает.

Он подошел к столу и плеснул себе в кружку немного мутной жидкости.

- Мой брат тоже был «неисправным», Ив. Как и ты. Только он не умел так ловко прятать свои трещины. Его забрали в Верхние ярусы для «исследований». Больше я его не видел. Но я видел отчеты, - Калеб сжал кружку так, что костяшки побелели. - Башня не просто защищает нас. Она питается нами. Те, у кого резонанс выше нормы, становятся топливом.

Я непроизвольно прижала руку к карману с артефактами.

- Я не хочу быть топливом, - прошептала я.

- Именно поэтому мы здесь. Но ты не сможешь вечно сидеть в Д-4. Тебе нужно вернуться. Не как Иверни, механику с черного рынка, а как человеку, на которого Ловчие даже не посмотрят.

Он замолчал, глядя на карту на стене. В тишине каморки я слышала, как бьются мои два новых «сердца». Они требовали движения. Они звали. И, к моему ужасу, я понимала, что этот зов ведет прямо к тому, от кого я бежала - к Райану Кроу.

- Ложись спать, Ив, - тихо сказал Калеб, отворачиваясь. - Завтра нам нужно будет решить, как превратить тебя в кого-то другого. Кого-то, кто сможет войти в залы Совета и не сгореть.

Я легла на жесткий топчан, глядя на низкий потолок. Перед глазами плыли серебристые волны Океана и холодный, пронзительный взгляд офицера Кроу. Я знала, что наша встреча неизбежна. И знала, что смелость и сарказм - единственное, что поможет мне не выдать себя, когда его руки коснутся моих запястий.

Но сейчас... сейчас мне нужно было просто закрыть глаза и не слышать, как шепчут Осколки в темноте.

Калеб затушил фонарь, и каморка погрузилась в вязкую, давящую тишину, которую нарушало только его тяжелое дыхание и мерный гул далеких турбин. Я лежала на топчане, не снимая жилета, - Осколки в подкладке казались невыносимо тяжелыми, словно они весили больше, чем вся Башня.

Сон не пришел плавно. Он обрушился на меня, как обвал в шахте.

Сначала была пустота. Не та привычная темнота заброшенного сектора, а абсолютное отсутствие света и звука. Затем под ногами начало проступать серебро. Я стояла на поверхности Океана Эфира, но он не был яростным. Он был спокойным, как зеркало, отражающее небо, которого я никогда не видела.

- Иверни... - прошелестело в пространстве.

Я обернулась. Позади меня возвышалась Башня, но она не была стальной. Она была сделана из прозрачного, идеально чистого хрусталя. Внутри неё, как насекомые в янтаре, застыли люди. Тысячи, десятки тысяч людей в рабочих комбинезонах, в богатых мантиях, в форме Ловчих. Их лица были безмятежны, но их глаза... из глаз текли золотые и серебряные нити, сплетаясь в огромный кабель, уходящий в самую вершину.

Я посмотрела на свои руки. Мои трещины больше не светились - они превратились в глубокие разрезы, из которых хлестала чистая магия.

- Ты видишь цену их безопасности? - голос принадлежал Райану Кроу.

Он вышел из тумана, но на нем не было офицерского плаща. Он был одет в простую белую рубашку, рукава которой были закатаны. Его руки тоже были покрыты трещинами, но они были черными, как застывшая смола.

- Башня - это не щит, Ив. Это сито, - он подошел вплотную. В этом сне я не чувствовала страха, только странное, болезненное притяжение. - Она отсеивает тех, кто слишком слаб, чтобы выдержать правду, и превращает их в опоры. Ты хочешь стать опорой?

Он протянул руку и коснулся моей щеки. Его пальцы были холодными, как лед Океана. Там, где он касался меня, кожа мгновенно покрывалась инеем.

- Ты не сможешь вечно прятаться за своим ржавым железом, - прошептал он мне в самые губы. - Осколки внутри тебя уже начали перекраивать твою душу. Скоро ты поймешь, что мы с тобой сделаны из одного и того же материала. Из боли и Эфира.

Я хотела оттолкнуть его, высказать какую-нибудь колкость о его мании величия, но язык не слушался. Вместо слов из моего рта вырвался сгусток золотого света.

Райан улыбнулся - это была самая печальная улыбка, которую я когда-либо видела.

- Беги, маленькая Ив. Беги, пока не поймешь, что бежишь по кругу. В конце пути всегда буду я.

В этот момент Океан под моими ногами треснул. Серебристая поверхность разлетелась на миллионы осколков, и я полетела вниз, в бездну, где не было ничего, кроме шепота двух артефактов, поющих на разные голоса.

Я подскочила на топчане, обливаясь холодным потом. В каморке всё так же пахло озоном, а Калеб тихо похрапывал на своем месте. Я судорожно прижала руки к груди, проверяя Осколки. Они были на месте. Они были спокойны. Но ощущение холодных пальцев Кроу на моей щеке не исчезало еще очень долго. Я поняла, что этот сон не был просто игрой воображения. Осколки использовали мои воспоминания, мои страхи, чтобы показать мне нечто важное. Райан Кроу не просто искал меня - он был связан с этой силой так же глубоко, как и я. И эта связь пугала меня больше, чем перспектива быть разобранной на запчасти в лабораториях Совета.

Я дотянулась до фляги с водой, сделала глоток, пытаясь смыть привкус Эфира. За стенами убежища «Мертвая петля» продолжала свой бесконечный, безжизненный цикл. До рассвета, которого здесь никто никогда не видел, оставалось еще несколько часов. Но для меня старая жизнь уже закончилась. Теперь я была лишь тенью, зажатой между двух огней, и мой единственный путь лежал через самое сердце пламени.

- Ну что ж, офицер, - прошептала я в темноту, - посмотрим, кто из нас разобьется первым.

Я снова легла, но сон больше не шел. Я слушала гул Башни и чувствовала, как внутри меня медленно, клетка за клеткой, рождается нечто новое. Что-то, что скоро заставит всю эту стальную махину содрогнуться.