Универсум зла. Долина чёрных облаков

Я упёрся головой в грудь великана. И это с моим ростом, без десяти сантиметров два метра? Служащий, одетый в уставной костюм серого цвета, выглядел более чем сурово. Он топорщил рыжие, похожие на сосульки, усы, рассматривая меня. Клопа-черепашку.

— Куда?

— Не знаю, но мне сказали сюда прийти, – ответил я, понимая, что мой ответ выглядит не менее странно, чем вопрос человека-горы.

— Вызывали? – раздалось откуда-то сверху, с вершины заснеженного пика высочайшей горы.

— Убийство в «Три быка», – ответил я служащему.

— Понятно. Сейчас запишем. Как зовут?

Допрос продолжался минуты три, не больше. Я обратил внимание на алхимический карандаш, который в руках служащего казался жалким огрызком нормального, с ладонь длинной, стандартного алхимического карандаша. И ещё я обратил внимание на размер кулаков серомундирника: аккурат в размер моей головы. Даже страшно себе представить, что будет если... С бумагой в руке, которая называется пропуском, я поднялся по лестнице из серого мрамора с «обкусанными» ступенями на второй этаж. Кабинет, номер которого был указан в пропуске, находится в конце длинного и плохо освещённого коридора. На высоту полутора метров от пола стены коридора были покрашены серой краской, пол под ногами отчаянно скрипел. Двери кабинета располагались напротив входа в туалет, слева и справа от двери стояли деревянные, полуразвалившиеся кресла с откидными сидениями. Постучав в дверь, и приоткрыв её, я спросил разрешение войти.

— Присядьте в кресло в коридоре, подождите, – ответил мне Голос.

Кому он принадлежал, я не понял. Расположение мебели в кабинете было таковым, что рабочий стол дознавателя находился за приоткрытой дверью. Присесть, значит присесть. Я попробовал привести сидение кресла в горизонтальное положение, но старинная конструкция издала предсмертный стон и развалилась. Откидное сиденье осталось у меня в руке, и я начал отчаянно соображать, к чему может привести эта нелепая ситуация. Дверь кабинета приоткрылась, в коридоре показался Нос. Торгви, которого мы называем Носатиком, такой длине носа мог бы только позавидовать. Дознаватель, подслеповато прищурившись и посмотрев на остатки того, что ещё совсем недавно гордо именовалось креслом, покачал головой:

— Впрочем, всему своё время. Пора менять мебель во всём Управлении. Заходите, молодой человек.

Сказать, что я был удивлён видом дознавателя? Нет, это получилось бы как-то скромно и неубедительно. Создаётся впечатление, что в Управление полиции на службу принимают сотрудников по определённым меркам: дознаватель был не меньше двух метров роста, на выдающимся вперёд носе находились в роговой оправе очки. За толстыми линзами очков просматривались едва различимые бесцветные и выцветшие, глубоко посаженные глаза.

— Ну-с, молодой человек, рассказывайте. Вы пришли с опозданием, поэтому учтите, что вызванные ранее свидетели уже дали показания. Начнём-с?

Я рассказывал, серомундирник записывал, периодически задавая наводящие вопросы. Когда я закончил немного путанное повествование, дознаватель, откинувшись на спинку натужно заскрипевшего стула, сказал:

— Все показания как под копирку. Даже оторопь берёт: вы что, заучивали одну и ту же речь?

— Да нет, господин… – я сделал паузу.

— Милтвон. Дознаватель второй категории Милтвон.

— Нет, господин Милтвон, мы, просто-напросто, говорим правду. Кто остановил полёт ножа – не известно. Насколько я знаю, для совершения этого… ммм… действия нужен маг и, причём, сильный маг. Среди старателей сильных магов нет и быть не может.

— Почему вы в этом так уверены, господин Тингольд? Похоже, вы первый, кто обоснует свои слова, так? Ну-с?

— Долина не терпит присутствия сильной магии, господин дознаватель. Те существа, обитающие в Долине и в поселениях Ушедших, заточены для борьбы с проявлением сильной, настоящей магии. Вот и всё, что я могу вам объяснить и рассказать.

Милтвон, сняв очки, начал полировать тряпочкой стёкла. Ему, как я понимаю, нужно было дополнительное время, чтобы проанализировать мои слова.

— Похоже, вы правы, господин Тингольд. Зная о вашем споре и об обязательствах перед кланом старателей, довожу до сведения, что вам выезд из города на две недели, это как минимум, запрещён. Знаю-знаю, что на кону ваша честь и всё такое, но поймите, что должна восторжествовать справедливость. Мага мы обязательно найдём, будьте в этом уверены. Хотя, если честно, я сомневаюсь, что ему будет выдвинуто хоть какое-то обвинение. Сами знаете почему.

Я кивнул. Что тут непонятного? То, что задумал сделать ныне покойный Ингурд, иначе, как хладнокровным убийством не назовёшь. А маг, предотвративший это убийство, заслуживает благодарности. Ни больше ни меньше. Я вывалился из кабинета после сокровенного «не смею вас больше задерживать», на промежуточной площадке лестницы остановился, увидев Видящих (тех самых). Люди в серых балахонах, с серебристым знаком в форме круга на груди, размахивали руками, пытаясь что-то объяснить гиганту с усами-сосульками. Он пожимал плечами, показывая пальцем в небо. Я, как самый настоящий призрак, бесшумно сделал шаг назад, «взлетел» по лестнице на второй этаж. Сердце бухало в груди, но мысли в голове были чёткими и вполне определёнными: я прекрасно осведомлён, что для Видящих вход во все без исключения организации и заведения был открыт. В коридоре столкнулся с дознавателем Милтвоном. Он, посмотрев на меня поверх очков, спросил:

— Вы что-то забыли в моём кабинете, молодой человек?

— Нет-нет. Туалетом можно воспользоваться, господин дознаватель?

— Зачем вы это спрашиваете? Конечно! Только не запирайте дверь – замок барахлит.

Наличие замка и его исправная работа меня сейчас не интересовала. Я надеялся, что в туалетной комнате есть окно. И оно было. Рама одностворчатая, форточка такая маленькая, что вор-форточник мог прослезиться или даже расплакаться. Встав ногами на подоконник, я посмотрел вниз: тротуар, с лениво передвигающимися прохожими, напротив окна увидел огромную сосну. Одна из веток дерева доставала до стены здания Управления полиции. Как оказалось, мне нужно идти работать в цирк: раскорячившись, как человек без костей, я просунул в форточку тело, не сказать, что миниатюрное. Пришлось извиваться, как ужу, но я, в конце концов, встал ногами на отливную доску окна. Держась за раму окна, протянул руку к ветке. Её качнул непонятно откуда взявшийся ветер. Ветка, в руку толщиной, опять приблизилась к окну и я, не увидев внизу прохожих, оттолкнулся ногами от жестяного отлива, прыгнул и сумел зацепиться руками за ветку, под тяжестью моего тела наклонившуюся. Я не понял одного: как в момент моего «приземления», подо мной оказался крепко сложенный мужчина с короткой шеей. Мужчина охнул, но устоял на ногах, после этого раздалась ругань. Вот огласки произошедшего мне сейчас как раз и не хватало! Стоя на ногах, я попытался извиниться, но кто меня будет слушать? Мужчина, с абсолютно лысой головой, с выпученными глазами, топал ногами, произнося угрозы в сторону моих родственников, моих знакомых и меня лично.

Моё терпение подошло к концу.

— Заткнись, – сказал я, разворачиваясь спиной к крикуну. Но отойдя от него на несколько метров, услышал:

— Меч и честь! В семь на полигоне и попробуй только не прийти, щенок!

Это был явный перебор, но прозвучавшие слова – слова защиты чести и достоинства.

— Я не возражаю. Право выбора оружия по закону за мной. Меч и нож. Без щита. До первой крови. Устроит такой вариант?

Сплюнув в сердцах и подумав, что на кой дьявол мне нужна дуэль, я смотрел в глаза человеку, который вызвал меня на поединок. Мужчина, с достоинством, переплёвывая через губу, спросил:

— Какая в тебе течёт кровь? Благородная или нет?

— Нет, всё благородство из моей крови вымыто вином и гномьей водкой. О чём вы вообще говорите? – ответил я, ожидая реакции на слова. Дуэли между благородными и обычными людьми в Империи запрещены законом.

— Тогда живи, – важно произнёс мой несостоявшийся соперник.

Я промолчал: вот и хорошо, мне сейчас шум ни к чему. Подойдя к углу здания, я осторожно выглянул, осмотрелся. Видящие или ушли, или до сих пор заглядывают в кабинеты Управления, расспрашивая обо мне полицейских. Хорошо, что всё хорошо заканчивается. С этим не поспоришь. Теперь точно ничего не предвещало беды: у меня получилось дважды выкрутиться из неловких ситуаций.

Я быстрым шагом пересёк проезжую часть улицы и, свернув в парк, именуемый Императорским, дошёл до ближайшей скамейки. Нужно хоть немного отдохнуть, что-то сегодняшний день, да и ночь, выдались чересчур насыщенными. В парке, ограждающего человека от шума сумасшедшего города, было тихо, и я сразу же услышал звуки сражения: лязгала сталь, раздавались отрывистые команды. Я покрутил головой, пытаясь определить откуда раздаются эти звуки. Недалеко от скамейки, на которой я отдыхал, росли высокие туи, скрывающие сражение от глаз любопытных прохожих.

Покинув «гостеприимную» скамейку, я направился к деревьям. Да, звуки стали громкими и отчётливыми, мне удалось разобрать отдельные команды и слова дуэлянтов. Почему я понял, что это дуэль? Не знаю, скорее всего, на меня оказало воздействие последнее, самое яркое событие под окнами Управления полиции.

Деревья образовали небольшую поляну, метров двадцать в поперечнике, возле одной туи, прижавшись к ней спиной, стоял… минуточку, стояла девушка в белоснежной рубашке и чёрных, сильно зауженных штанах, заправленных в невысокие красные сапожки. Светлые волосы собраны в хвост, глаза холодные и расчётливые. В левой руке у девушки меч, правая рука свисает плетью. На рукаве рубашки выступила кровь, на щеке глубокая рана. Напротив девушки – трое мужчин в какой-то странной чёрной одежде. На голове чёрные шапочки с прорезями для глаз, чёрные, обтягивающие фигуры костюмы, и опять же, чёрные высокие сапоги с отворотом. Какие-то мысли насчёт всего этого в голове промелькнули, но они, словно чего-то испугавшись, с невероятной скоростью исчезли. Нет, я понимаю дуэль три на три человека, два на два, один на один. Я допускаю даже сражение двое на одного, но такое? Сражаться с женщиной, ранить её… нет, увиденное в голове не укладывалось.

Как культурный человек, я откашлялся, чтобы привлечь внимание к своей жалкой и ничтожной личности. Трое нападавших оглянулись, один из них произнёс:

— Пшёл вон, щенок!

Девушка добавила:

— Беги отсюда, идиот!

Меня второй день обзывают то идиотом, то щенком. Перебор! Я прошёл несколько метров по густой траве, доходящей до колен, и споткнулся о раскинувшего руки в сторону человек в чёрной одежде. Четверо на одного? Это вообще Тёмный знает что. Подняв с земли меч убитого, я направился к девушке. Для того, чтобы встать рядом с ней, мне нужно пройти мимо трёх мечников. Они, это и понятно, будут с этим категорически не согласны, со всеми вытекающими последствиями.

Пока в моей голове зрели умные мысли, госпожа Судьба распорядилась по-своему: высокий мечник сделал сильный замах и в мою сторону полетел нож. Причудливая гарда вспыхнула ослепительным жёлтым светом, мир вокруг меня приобрёл странные очертания: трава и деревья из зелёных превратились в ярко-жёлтые, Галар на голубом небосклоне почему-то стал фиолетовым. Нож, как в трактире «Три быка», остановился на расстоянии нескольких сантиметров от моей груди и, медленно развернувшись в воздухе, отправился в обратный полёт. К мечнику в чёрной облегающей одежде приближалась госпожа Смерть, но он об этом даже не догадывался. Ещё мгновенье и время нехотя, словно раздумывая, вернулись в своё привычное русло. Мечник упал, как подкошенный. Нож в глазнице – это всегда серьёзно и к нехорошему. Девушка сделала едва заметное глазу телодвижение, второй мечник рухнул на землю с подрезанными на ногах связками. Третий человек в чёрном, отступая от нас, прошептал:

— Маг, боевой маг!

Он бросился в сторону просвета между деревьями, но, пробежав несколько метров, нелепо взмахнул руками и упал на землю. С ножом в шее особо не побегаешь, согласен. Я посмотрел на девушку: меч она отбросила в сторону, левая рука так и застыла в воздухе, провожая в полёт нож. Закатив глаза, светловолосая рухнула на землю. Слева, справа, откуда-то сбоку раздались отрывистые команды, и на поляне появились вооружённые люди в форме гвардейцев Его Императорского величества Кальтора V. В голове, ярким росчерком молнии, пронеслась мысль: парк, примыкающий к дворцу Императора, его личная охрана, девушка со светлыми волосами, лежащая без сознания, три трупа на земле и один мечник с перекошенным от боли лицом. Всё стало на свои места. Всевышний милостивый, ну почему я такой идиот, и как я сразу не узнал ту, которую должен был узнать с первого взгляда?

***

Мечтал о тишине, о возможности сосредоточиться, составить гениальный план освоения и покорения города Трёх призраков? Получите и распишитесь! Теперь у меня свободного времени будет хоть отбавляй. Я прикоснулся к затылку и поморщился от боли: что-что, а бить гвардейцы умеют. Шишка на затылке с кулак величиной, кровь никак не хотела останавливаться. Я посмотрел в сторону двери тюремной камеры и меня в очередной раз посетила мысль, что я нахожусь не в застенках городской тюрьмы: краска на двери свежая, мухами не засиженная, нет ни одного подтёка грязи или крови. Хотя, откуда мне знать, есть ли такие подтёки на дверях городской тюрьмы? Но одно я знал точно, что нахожусь где-то глубоко под землёй. Меня, с мешком на голове, поддерживали под руки, когда мы опускалось по ступеням лестницы вниз. Я сосчитал количество ступеней: двести шестьдесят шесть. Плюс-минус две-три ступени. Обидно, очень-очень, что вместо слов благодарности я оказался под землёй с шишкой на затылке и с невыносимой головной болью.

В принципе, можно понять и гвардейцев: поляна, на которой куча трупов, принцесса без сознания, и я такой красивый, стройный с улыбкой на лице. Хм... да ещё и с мечом в руке. Хорошо, что хоть один свидетель поединка остался в живых. Но есть большое сомнение, что из него выбьют хоть какие-то показания: слишком мужественно мужчина перенёс ранение, то есть гибель связок на ногах. Чёрная одежда и остальные атрибуты на пленнике – знак принадлежности к гильдии убийц, а это очень серьёзная организация, очень. Там абы каких людей не содержат, физическая и психологическая подготовка в таких организациях на высоте. А принцесса Адальмира прекрасна. Во всех отношениях. Как же она себя держала в руках до последней минуты, какой же у неё был сосредоточенный, полный решимости взгляд! Не у всякого мужчины хватит силы духа, чтобы стоять лицом к смерти и при этом ничем свой страх не выдать. Прям, молодец принцесса, умница. Я попытался подняться с деревянного топчана, пройтись по камере. Головная боль накатила тошнотворной волной, я закрыл глаза. Тёмный! Родители и Нойль сходят с ума: они не знают где я сейчас, что со мной произошло. Как там Морри поживает, интересно? Тоже переживает или нет? Поди узнай, что творится в голове у современных девушек. Тем более, что она не просто красивая и умная, она вдобавок ко всему старатель. У нас склад ума немного не такой, как у всех нормальных граждан Империи. Постоянные стрессы, хождение по тонкой грани между жизнью и смертью – всё это накладывает свой отпечаток на характер, на мысли, на поступки.

Но не это меня сейчас волновало больше всего. Что со мной происходит в последнее время, почему Дар начал себя проявлять в такой странной форме? Как мне удалось два раза – с ума можно сойти – остановить полёт ножей и отправить их в обратный путь? Как? Нет ответа и, скорее всего, он появится ещё не скоро. Нужно выпутаться из ситуации, в которую я попал, а потом... а потом видно будет. Зачем себя изводить и накручивать нервы? Я ни в чём не виноват, и на этом буду стоять до последнего. Интересно, как будет проходить суд, какое мне предъявят обвинение? Покушение на жизнь принцессы? Нет, такого не будет. Совсем не будет, потому что суда не будет. Уверен в этом, хоть и не на все сто процентов. Тайны первых лиц государства, их родственников и близких, находятся под завесой таинственности и эти секреты очень хорошо охраняются. Подумав, что самый лучший лекарь — это сон, я, повернувшись к стене камеры лицом, попытался уснуть. Пламя горящей свечи отбрасывало причудливые тени на потолке, на стенах. Тени двигались в каком-то медленном, завораживающем танце. Спать… спать…

***

— Так можно всю жизнь проспать, пропустить много интересного и приятного. Вставайте, молодой человек, нам пора отправляться на праздник. Просыпайтесь, просыпайтесь, просыпайтесь…

Для полного счастья мне не хватает в голове голосов! Просыпаться, тем более открывать глаза, не хотелось до полного неприличия. Обрывки сновидений цеплялись за натянутые струной нервы, распадались на отдельные фрагменты диковинной мозаики. Пересилив себя, я всё-таки открыл глаза. Свеча догорела, оставив в камере прогорклый запах, но в помещении было светло. Не понимая, как такое возможно в принципе, я сел на топчан, осмотрелся. От увиденного по спине пробежал холодок страха: возле стены, противоположной от двери, в воздухе, не касаясь ногами пола, находился призрак. От его размытого силуэта в стороны расходилось голубое сияние. Призрак на одном месте не находился, перемещался вдоль стены.

— Кто вы? – прохрипел я.

В горле першило и пекло, словно меня напоили-накормили раскалённым песком. Я понял, что если сейчас не сделаю глоток живительной влаги, то умру. Кое-как, с трудом удерживая равновесие, я подошёл к двери, рядом с которой на полу стояла кружка с водой. Сделав несколько глотков воды, я повторил вопрос:

— Кто вы?

В ответ раздался нежный, как звон серебряных свадебных колокольчиков, смех. Призрак женским, очень приятным голосом, ответил:

— Очень плохо, что люди не знают в лицо своих правителей. Это просто неучтиво. Не находите ли, господин…

— Извините, Императора и Императрицу я видел и не раз. Вас же – нет, не имел такой чести.

— Вот как? Я не ослышалась? Император и Императрица? Какой вздор! Я, Королева Изаранита Сиятельная, слышу режущие слух слова! Прекратите, молодой человек, прекратите! Двенадцать королевств, двенадцать королей и королев, вы словно не в своём уме, честное слово. Но я спишу это на послеобеденный и такой сладкий сон. Просыпайтесь, просыпайтесь…Собирайтесь, нам пора на бал… пора на бал… бал… бал... бал…

Тёмный! Откуда в подземелье эхо? Создалось впечатление, что я сейчас нахожусь в огромном помещении или в пещере. Вылив в ладонь из кружки остатки воды, я умылся, потряс головой. Куда делся призрак – непонятно, почему от стен исходит голубоватое свечение? Интересный вопрос. Я прошёл по камере, прикоснулся к стене, рука не встретила никакого сопротивления. За стеной была пустота. Осенив в себя знаком преклонения перед Всевышним, я сделал шаг вперёд, навстречу неизвестности. Тело обожгло холодом, я находился нигде и, одновременно с этим, везде. Вокруг меня было великолепие ярких красок, вокруг меня был новый, диковинный и неизведанный мир. Я стоял посреди огромной комнаты, стены которой задрапированы тканью вишнёвого цвета, с нанесённой на ткань паутиной красивого рисунка цвета золота. Ростовое зеркало в оправе из дерева красного цвета, огромный кожаный диван и два кресла, шкаф с книгами, камин, в котором весело пылает огонь, паркетный пол и множество вазонов, необычайной и непривычной формы, расставленных по углам. Передо мной, опершись на колено, стоял маленький человек, с огромной чёрной бородой и шикарными усами. Тёмные глаза-пуговки смотрели на меня так пристально, что я невольно отвёл взгляд в сторону.

— Приветствую вас, граф! – произнёс человек.

Граф? Я не ослышался?

— Как вы меня назвали, любезнейший? – произнёс я и испугался собственного голоса.

Что за слова, откуда во мне столько высокомерия и чопорности? Всевышний, где я? Что происходит?

— Ваша Светлость, не извольте гневаться, – словно оправдываясь, ответил… ммм… гном или карлик? Нет, пожалуй, гном. – Извините за назойливость, но до начала бала остались мало времени и вам, после дальней дороги, необходимы водные процедуры. Позвольте вас сопроводить.

— Дозволяю, – ответил я и прикусил язык.

Боги, да что со мной происходит!? Никогда такого слова не слышал и не произносил. Я смотрел на гнома, на его голову с проплешиной, осознавая всё больше и больше, что происходившие со мной – никакой не сон, а самая настоящая явь. Гном, красивая комната с шикарной мебелью, предстоящий бал и.... что-то на этом балу должно произойти. Но что?

Я прикоснулся рукой к плечу гнома:

— Я забыл, чему посвящён бал, уважаемый. Не напомните?

— С удовольствием, Ваша Светлость, с удовольствием. Сегодня вы должны прикоснуться к Источнику. Только избранным дана возможность увидеть Силу, и к ней прикоснуться. А вы избранный, Ваша Светлость. После обряда посвящения состоится коронация. Гостей много, Ваша Светлость, все ждали этого момента пятьсот лет.

— Хорошо! А что будет после коронации и после бала?

— Не знаю, Ваша Светлость. Нам, обычным смертным, это неведомо. Сюда извольте.

Стеклянные двери, с вкраплением разноцветных камней, распахнулись и у меня перехватило дух: я стоял на берегу озера, но парящая вода, почему-то, была кроваво-красного цвета. Дневного светила не было, синее небо само по себе излучало рассеянный свет. Совсем недалеко от меня кто-то пел красивую песню. Женские голоса сменяли мужские, потом зазвучал хор из мужских и женских голосов. Я оглянулся, чтобы задать гному вопрос о странном цвете воды, но стеклянные двери были закрыты. Гном исчез, испарился, не было никакой комнаты, было озеро с водой красного цвета, на берегу, склонив головы, росли плакучие ивы.

— Граф прибыл, прибыл граф… – раздалось множество голосов. – Он возжелал смыть с себя усталость и пыль звёздных дорог. Нужно помочь графу… граф должен чувствовать себя бодрым и отдохнувшим. Поможем графу…

Я не успел моргнуть глазом, как одежда исчезла, меня же подхватила упругая волна воздуха и нагого понесла в сторону озера. Вода оказалась тёплой и мягкой, в тоже время – освежающей и бодрящей. Я почувствовал, что рядом со мной в воде кто-то есть. Посмотрев по сторонам, увидел, что нахожусь в окружении ослепительно красивых женщин. Каждая была хороша по-своему, их всех объединяло одно: длинные, ниже плеч, волосы серебристого цвета и бездонные, глубокие как омут, голубые глаза. Моё тело натирали мазями, смывали образовавшуюся пену. Женщины вновь наносили на кожу мазь, но теперь уже другого цвета, втирая её в тело. Я вытянул руки и не смог сдержать возгласа удивления и восхищения: по моим венам и артериям, омывая мышцы, текла кровь, по невидимым сосудам двигался поток энергии. Я чувствовал, как тело наливается свежестью, как мышцы становятся упругими и эластичными.

— Достаточно, спасибо, – сказал я и тут же услышал: – Граф отдохнул, он полон сил и энергии. Графу нужны силы, бал продлится три дня и три ночи.

Чьи-то заботливые и сильные руки приподняли меня над водой, тёплый ветер высушил кожу и волосы. Тело излучало серебристый свет, я почувствовал себя отдохнувшим и полным сил. Упругая волна воздуха аккуратно опустила меня на пол перед стеклянной дверью, которая незамедлительно открылись. Не обращая внимания на отсутствие одежды, я сделал шаг в сторону комнаты со стенами вишнёвого цвета, и с удивлением обнаружил, что на мне очень дорогая и со вкусом подобранная одежда. Костюм тёмно-синего цвета, белоснежная накрахмаленная рубашка, невысокие кожаные чёрные сапоги, поверх костюма – чёрная накидка с подбоем цвета крови. Я подошёл к зеркалу в рост человека, но в нём увидеть своё отражение у меня не получилось. Прикоснувшись пальцами к полотну серебристого цвета, я почувствовал лёгкое покалывание. Зеркало подёрнулось рябью, в нём я увидел рыжеволосую красавицу в чёрном вечернем платье с глубоким декольте. Зеленоглазая, высокая и стройная, мило улыбнувшись, подала мне руку.

Я помог красавице выйти из зазеркалья и, затаив дыхание, наблюдал, как она идёт по комнате, мерно покачивая бёдрами. Девушка подошла к небольшому столику, на котором стояли два бокала с жидкостью рубинового цвета. Взяв бокал в руки, незнакомка повернулась ко мне лицом:

— Что же вы, граф, грустите? Сегодня великий день, который запомнят существа во всех мирах. Сегодня ваш день, граф, и давайте выпьем вино, которому почти пятьсот лет. Да-да, не удивляйтесь и привыкайте ко всему необычному.

Я, выдохнув воздух, подошёл к столу и взял в руки бокал с вином.