Семь лет лжи, моё мстительное возвращение

Алиса

Я позволила ему провести меня обратно в больницу, мои ноги двигались, словно вброд по цементу. Каждый шаг казался предательством по отношению к женщине, которая в агонии бежала отсюда всего час назад. Но я должна была увидеть. Я должна была увидеть всё своими глазами, теперь, когда завеса обмана была сорвана.

Тепло, которое я раньше чувствовала, идя по этому коридору, предвкушение встречи с Ильёй, исчезло. Осталась лишь гулкая, звенящая боль.

Когда мы подошли к отдельной палате, я услышала смех. Яркий, счастливый. Это был Илья. Он смеялся с беззаботной радостью, которой я не слышала уже несколько месяцев. Радостью, которой, казалось, у него никогда не было, когда я была рядом.

Влад толкнул дверь, на его лице застыла широкая улыбка. «Смотрите, кого я нашёл блуждающим на парковке».

Сцена внутри была идеальной картиной домашнего уюта. Жанна сидела на плюшевом диване, Илья устроился у неё на коленях, запрокинув голову от смеха, пока она щекотала его. Рядом лежала открытая книга сказок. Они выглядели так естественно, так правильно. Мать и сын.

Когда глаза Ильи остановились на мне, его улыбка исчезла. Она не просто угасла, она оборвалась, как будто выключили свет. Его тело напряглось в объятиях Жанны.

«О», — пробормотал он, его голос был едва слышен. «Это ты».

Радость в комнате испарилась.

Раньше я бы бросилась к нему с распростёртыми объятиями, отчаянно желая объятий, которые он бы неохотно мне подарил. Я бы опустилась на колени, с болью в сердце, и спросила бы, что случилось, почему он кажется таким отстранённым. Я бы винила себя, свою работу, свою усталость.

Сегодня я просто стояла, сжав руки в кулаки.

Я вспомнила все те разы, когда держала его, когда он плакал по ночам от того, что я считала фантомными болями от его болезни. Я шептала ему на ухо обещания, клялась, что буду работать усерднее, копить быстрее, сделаю всё, чтобы ему стало лучше. Я найду деньги, клялась я. Мама всё исправит.

И наградой за эту преданность, за семь лет изнурительной, душераздирающей работы, была не его любовь. Это было его отвращение.

Он выскользнул с колен Жанны и отодвинулся от меня, прячась за её ногами. Это маленькое движение было настолько глубоким отвержением, что у меня перехватило дыхание. Он был рад, что я не подхожу ближе.

Я сжала сумочку, костяшки пальцев побелели, пытаясь сохранить нейтральное выражение лица. Маска спокойной, любящей матери была самой тяжёлой вещью, которую я когда-либо носила. Я больше не могла даже выдавить улыбку. Моё лицо казалось каменным.

«Илья», — сказала я, мой голос звучал чужим и напряжённым. «Ты не поздороваешься с мамой?»

Он выглянул из-за Жанны, его маленькое личико надулось. Он покачал головой, уткнувшись лицом в её дорогую юбку. «Не хочу».

Жанна погладила его по волосам, её выражение лица было идеальным сочетанием сочувствия и мягкого упрёка. «Илюша, будь хорошим. Твоя мама устала. Она очень много работает для тебя». Она бросила на меня взгляд, который я раньше принимала за дружескую поддержку. Теперь я видела в её глазах блеск триумфа. Невысказанный вызов.

«Он сегодня просто немного стесняется», — сказала она мне, её голос сочился фальшивой сладостью. «Он немного переутомился».

Стесняется? Мой сын не стеснялся меня. Он испытывал отвращение. Я видела это в его глазах.

Я вспомнила день, когда ему «поставили диагноз». Я была испуганной молодой матерью, и Жанна держала меня за руку, обещая быть рядом, что бы ни случилось. Я была так благодарна, так тронута её преданностью. Я даже сквозь слёзы пошутила, что она должна стать его крёстной.

Она не просто стала его крёстной. Она стала его матерью. Она украла у меня сына, прямо у меня под носом, с помощью печенья, наборов Лего и запаха, который не напоминал ему о смерти и разложении.

Внезапно Жанна ахнула, издав театральный звук. Она рванулась вперёд, опрокинув вазу с фруктами с кофейного столика. Виноград и дольки яблок рассыпались по безупречно белому полу.

«Ох, какая я неуклюжая!» — воскликнула она.

Влад тут же оказался рядом с ней, опустившись на колени, чтобы помочь. «Ты в порядке, дорогая?» — спросил он, его голос был полон заботы, которую он ни разу не проявил ко мне, когда я возвращалась домой со своими болями и травмами.

Они стояли на коленях вместе, идеальная команда, убирая беспорядок, который она создала. Илья тоже бросился помогать, аккуратно подбирая каждую виноградину, словно это был драгоценный камень.

Я стояла у двери, полностью игнорируемая. Я была чужой в своей собственной семье. Призраком в жизни, за которую я проливала кровь.

Я почувствовала, как в груди поселяется холодная, твёрдая уверенность. Здесь для меня ничего не осталось.

«Мне нужно идти», — сказала я ровным голосом.

Влад поднял голову, его брови сошлись от раздражения. «Алиса, не веди себя так. Просто сядь».

Но я уже поворачивалась. Я не могла дышать в этой комнате ни секунды дольше. Она душила меня.

---