Ястребок

Горислав раскрыл было рот, чтобы послать его, куда солнце не заглядывает, но не успел – тот вдруг крепко взял его за запястье. Пальцы у него оказались тёплыми, чему Горислав машинально удивился – он почему-то всегда считал, что Снежная королева постоянно мёрзнет, как цуцик.

– У нас с тобой куда больше общего, нежели ты думаешь, Романов, – с какой-то странной горечью проговорил Янис. – «Дети-сироты», пусть даже мутанты – и у тебя срабатывает триггер. Но он срабатывает и у меня, хоть я и не был беспризорником в развалинах вашего Нового Российска. Но поверь, в моём родовом замке было так же холодно, как там, если не холоднее. Мама умерла, и тогда отец… чёрт… ладно. Скажу только, что Академия спасла меня от еженедельной субботней порки, когда я обязан был к семи часам пополудни являться в его кабинет, чтобы получить порцию розог. Если за мной не было никакой провинности, то пятнадцать, если была, то двадцать пять. Я поступил в Академию двенадцатилетним и домой уже не вернулся, – голос его звучал ровно, но пальцы сильнее сжали руку Горислава, хотя тот её не отнимал. – И на каникулы никогда не ездил. Ссылался на то, что должен непрерывно совершенствовать свои навыки. Для отца это являлось неоспоримым аргументом. Ты сказал, что я никогда не был мальчишкой. Нет, до маминой смерти был. Когда умер и отец, я всё равно туда не вернулся. Я перевёз его кабинет сюда, на Балтию. Целиком. Чтобы привыкнуть. И книги-то не виноваты. Ну что ты так уставился на меня, Романов? Не одного тебя ломали.

– Меня не ломали, – глухо вымолвил Горислав. – Меня любили.

– Значит, тебе повезло больше. Ладно. Я предлагаю тебе сделку. Тебе и твоему экипажу, – Янис не сводил испытующего взгляда с лица Горислава. – Я не могу вас отпустить – операция завершена, её итоги всем известны. Но я предлагаю вам выбор между каторжными рудниками на Вандее и службой Империи в составе моей эскадрильи. Тихо! – холодно приказал он, сдвинув брови, когда Горислав протестующе мотнул головой. – Не в качестве моих гвардейцев, естественно, в качестве волонтёров. Наёмников. Вольных стрелков, чёрт бы вас всех побрал. Я решу, как это преподнести командованию. Но, учитывая твои способности к угону кораблей, ваш экипаж, разумеется, будет расформирован, и все твои люди, включая тебя, войдут в состав наших экипажей, по двое-трое в каждом. А ты будешь под моим личным присмотром, – он чуть усмехнулся. – Поверь, это самый приемлемый выход из создавшегося положения, к тому же не бесчестный для вас. Можно улучшить систему изнутри, изменить, став её частью. Подумай сам.

Он всё ещё сжимал руку Горислава.

«Не тебя одного ломали»…

– Вернись к своим, но обещай подумать, – настойчиво повторил барон, так и не дождавшись ответа. – В том числе и о судьбе ваших питомцев. Разумной альтернативы тому, что я предлагаю, не существует.

Горислав молча встретил его тревожный взгляд. Растуды его в корягу, похоже, Снежная королева всерьёз волновался за них. С ума он сошёл, что ли? Но сейчас не было времени об этом размышлять. Мозг работал отстранённо и чётко, как хорошо отлаженный механизм, и Горислав надеялся, что и тело не подведёт.

– Ну почему же, – отрывисто выдохнул он. – Альтернатива есть. Но неразумная, я же дурак.

И, перенеся вес тела на правую ногу, он сорвался с места, перехватив руку Озолиньша и взяв её в болевой захват, так что за какую-то долю секунды барон уже почти уткнулся лбом в ковёр.

В ковёр отцовского кабинета, где ему столько раз приходилось терпеть унижение и боль.

Но Горислав запретил себе думать об этом. Он прежде всего отвечал за своих людей. За детей. Он не имел права церемониться с Озолиньшем, который, как он и предполагал, за эти годы больше времени провёл в капитанской рубке, чем в рукопашных схватках, и растерял навыки жёсткого контактного боя.

В отличие от своего противника.

Ещё через мгновение Горислав свободной рукой рванул на себя ящик антикварного письменного стола, куда барон не так давно аккуратно сложил наручники и отмычку к ним, а в глубине этого ящика тогда мелькнуло и кое-что ещё.

Оружие. Короткоствольный бластер, вполне пригодный для того, чтобы выполнить задуманное.

– Вставай, – негромко приказал Горислав, защёлкнув наручники на вывернутых руках Яниса, и вздёрнул его с пола. Тот ни единым звуком не показал, что ему больно. Только на висках и на лбу проступила испарина. Но он не сопротивлялся, не угрожал, не пытался остановить Горислава хотя бы своими любимыми логическими доводами. Это было более чем странно.

– Я твой враг, – сквозь зубы процедил Горислав, ткнув ему в спину ствол бластера и вынудив идти вперёд. – А ты со мной чаи гоняешь и душещипательные беседы ведёшь! Стратег хуев. Мне терять нечего, и я буду выцарапываться отсюда любой ценой. Понял? Убить, ладно, не убью, но покалечу, как Бог свят. Так что делай что говорю, и никто не пострадает. Вызывай охрану.

Они уже остановились у массивной двери кабинета с панелью на ней.

– И как я тебе её вызову, носом? – спокойно поинтересовался Янис, иронически вздёрнув бровь.

Горислав едва зубами не скрипнул. Но на душе у него вдруг полегчало. Снежная королева остался собой.

– Скажи мне код. И чтобы без фокусов, – грозно предупредил он, на сей раз демонстративно утыкая дуло Янису под подбородок.

Оба каменно молчали, пока дверь бесшумно не отошла в сторону, а двое давешних охранников не вытаращили глаза, пялясь на представшую перед ними безрадостную картину: их командир стоит с заломленными за спину руками, и в шею ему тычет невесть откуда взявшимся бластером чёртов русский пират.

А Горислав гаркнул во всю глотку, будто клещами сжимая плечо Яниса:

– Чего уставились? Проводите нас к моему кораблю. И мой экипаж пусть доставят туда же. Вместе с русским стариком-механиком, Фёдором Петровичем. И пошевелите своими задницами, не то вашему фон-барону каюк! Быстрей, суки! Дорогу!

Он почти волок Яниса по коридору, не отнимая ствола от его шеи, сканируя глазами каждый поворот и лестничный пролёт. Адреналин бил в виски, заставлял сердце бешено колотиться.

База ожила, то тут, то там появлялись и исчезали в панике суетящиеся тёмные фигуры, слышались отрывистые неразборчивые слова команд.

Конечно, гвардейцы могли бы что-нибудь предпринять, да хоть нагнать в коридор какого-нибудь усыпляющего газа. Но они наверняка понимали, что курок бластера Горислав спустит за сотую долю секунды.

И ещё – они уж слишком привыкли полагаться как раз на своего, пленённого сейчас, командира.

В лифт Горислав не пошёл – эта замкнутая коробка легко могла стать ловушкой. Он погнал Яниса вверх по лестничным пролётам, где гулко отдавалось эхо торопливых шагов. Вверх, вверх, вверх, к космодрому, к свободе.

Теперь он уже отчётливо видел, что барон припадает на правую ногу всё сильнее и сильнее. И задыхается, сбиваясь с заданного Гориславом бешеного темпа. Чёрт бы его подрал, ему бы стоило хоть иногда из кабинета выходить и со своего мостика спускаться, с досадой и непрошеным раскаянием думал Горислав. Он задиристо поддел, не удержавшись:

– Что, дыхалка слабовата стала, Королева?

– Заткнись! – тот сердито сверкнул глазами, и Горислав невольно ухмыльнулся. Точно, Озолиньш после случившегося наверняка начнёт тренироваться, как проклятый. И всё же, где его так зацепило?

Они выскочили на серый пластобетон космодрома, над которым, медленно оседая, кружились редкие снежинки. Небо над горизонтом заливалось золотистым и алым – скоро стемнеет.

Горислав и сам с трудом переводил дыхание. Краем глаза он поймал насмешливый взгляд Яниса. Но эта насмешка не относилась к тому, что противник тоже запыхался. Указав подбородком на высившийся вдали – слишком далеко! – стройный силуэт «Ястребка», барон ехидно проронил:

– Ну, допустим, с базы ты выбрался, а дальше что?

– Интересная логическая задачка, да? Про волка, козу и капусту? – хмыкнул Горислав. Блядь, несмотря на то, что шансы на спасение, по сути, были мизерными, он всем нутром чуял, как госпожа Удача покорно раздвигает свои стройные ножки, подставляясь ему.

Но ликовать было рано.

Из отсека с грузовым лифтом меж тем высыпалась ободранная, покоцанная, но весело гомонящая толпа его ребят. Они загалдели ещё громче и радостнее, увидев своего капитана. Однако Горислав не мог контролировать их, гвардейцев и барона одновременно. А до «Ястребка» оставалось не меньше пятисот метров, и каждый шаг по бетону был чреват выстрелом снайпера откуда-нибудь с верхних этажей базы.

– Ура, ага. Вы ещё цветочки мне побросайте… и чепчики. Долбоёбы, – проворчал Горислав, и Янис снова с весёлым изумлением на него покосился. – Зубы-то не скаль! Вели своим подогнать сюда шлюпку. Ну!

Движение его руки с бластером было более чем красноречивым. Театрально вздохнув, барон возвысил голос и передал гвардейцам приказ русского пирата. Парни с «Ястребка» застыли, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, но снова в один голос завопили: «Ура!», когда лёгкий, как скорлупка, катер с автоматическим управлением, заложив вираж, опустился на пластобетон рядом с их капитаном.

– Садись! – скомандовал Горислав барону, влезая в катер первым и втаскивая его за собой.

– Рука бойцов колоть не устала? – невинно осведомился тот, кивнув на бластер, чьё дуло вновь упёрлось ему в бок.

– Ага, поговори, ещё не всё сказал, – только и огрызнулся Горислав, утирая вспотевший лоб. – Любитель… русской классики.

Он встал, крепко держа перед собой своего пленника, когда катер пришвартовался у раскрытого люка «Ястребка». За день обшивка немного нагрелась под неярким солнцем, и корабль казался тёплым, живым.

К нему уже наперегонки мчались, один за другим проскакивая внутрь, его ребята. Последним прошествовал, непонимающе озираясь, сухопарый, седой как лунь усатый старикан – очевидно, пресловутый кибермех, он же учитель русского языка Фёдор Петрович.

Встряхнув Яниса, как куклу, Горислав проорал, обращаясь к маячившим в изрядном отдалении гвардейцам:

– Посмеете сесть на хвост, тварюги, выброшу вашего фон-барона в космос без скафандра! Усекли?

По прозвучавшему в ответ злобно-разочарованному гулу Горислав отметил, что да, вроде усекли. Он удовлетворённо кивнул и шагнул в люк вместе с Янисом, но тут случилось то, чего он не в силах был предусмотреть.

Рыжий Сашок Калинка – этот-то куда?! – и совершенно безбашенный Мотя Хват высунулись из-за их спин и принялись азартно палить по гвардейцам сквозь щель закрывающегося люка из взятых, видимо, у себя в схроне бластеров.

А гвардейцы, сами тут же сорвавшись с катушек, открыли ответную пальбу.

Страшно выматерившись, Горислав кинулся на своих долбоёбов, орудуя бластером, как дубинкой, и отвешивая засранцам люлей куда попало. Люк наконец закрылся, и стартовые перегрузки бросили всех вниз, вдавили в переборки. Воздуха не хватало, виски ломило – кто-то в рубке слишком резво набрал скорость, и теперь они все катались по полу, хватаясь за что придётся.

Спустя пару минут «Ястребок» выровнялся, и Горислав поднял очугуневшую голову. Кто-то из ребят радостно орал: «Прорвались, твою мать!», а он, цепенея, смотрел на Яниса, обмякшего у переборки. Его китель заливала кровь, багряная в едва мерцающем аварийном освещении.

Мгновенно оказавшись рядом, Горислав откинул полу его кителя и увидел развороченный не зарядом бластера, а кучно лёгшими пулями бок.

– Аптечку! – прохрипел он, не тратя сил на ругательства. Это было бесполезно, как бесполезны, вероятно, были и жидкие бинты, которыми он щедро заливал сквозную рану. Янису срочно была нужна настоящая медицинская помощь, а «Ястребок» уже совершил подпространственный прыжок и повернуть назад к только что оставленной базе, просто не мог. Да и Горислав не стал бы так подставлять своих ребят, послав их обратно в лапы имперцев.

Оставался единственный выход, очень шаткий, но всё же.

Не отнимая руки от шеи Яниса, где слабо, но ровно, – слава богу, – бился пульс, Горислав приказал бледному перепуганному Сашку:

– Остаёшься за меня. Летите на Тортугу и ждите там. Ещё раз накосячишь – когда вернусь, всю шкуру спущу. Понял?

Сашок истово закивал, облегчённо заулыбавшись при слове «вернусь». Мудозвон.

– А ты куда, кэп? – робко вопросил он. Этот же вопрос читался на прочих растерянных физиономиях.

Будто гусята мамашу-гусыню теряют, растуды их в качель.

– Куда-куда, на кудыкину гору, – отрезал Горислав, легко поднимая с пола безвольное тело Яниса. – Попробую найти врача. Деда не обижать, он кибермех, если что, поможет. Фёдор Петрович, ты тут старше всех, присмотри за охламонами, – он обернулся к неловко топтавшемуся у переборки старику.

Тот так же отчаянно закивал, как и Сашок.

– Янку не бросай! – крикнул он вслед Гориславу, со всех ног рванувшемуся к спасательной шлюпке, и тот лишь кивнул, не заботясь о том, видит ли это старик.

Через несколько минут тусклая звёздочка шлюпки отделилась от «Ястребка» и взяла курс на ближайшую планету этой системы, именуемую Аррида. «Ястребку» туда ходу не было – там распоряжались имперские чиновники, но юркая, как муха, шлюпка могла проскочить куда угодно.

По крайней мере, Горислав отчаянно на это надеялся.

Когда до цели оставалось полчаса лёта, он выбрался из пилотского кресла, передав управление автоматам. Точный курс был задан, Аррида приближалась – желтый тусклый диск на экранах постепенно рос.

Затаив дыхание, Горислав в очередной раз нащупал пульс на шее распростёртого на полу Яниса, которого он закутал в одеяла, найденные в аварийном запасе. Коснулся его руки – вот теперь пальцы Яниса действительно стали ледяными.

– Королева, – с тоской позвал Горислав, глядя в его заострившееся, белое как мел лицо. – Это я виноват. Но я не хотел. Я, честно…

Он осёкся, когда бледные губы раненого шевельнулись, ресницы дрогнули, и тот, не открывая глаз, прошептал:

– Да знаю я. Просто… не повезло. Ты бы меня… и без скафандра никуда… не выбросил. Ты же… сентиментальный дурак…

– А ты сраный умник, – выдохнул Горислав, едва не перекрестившись. – Заткнись и береги силы.

– Нахера? То есть зачем? – Янис наконец открыл глаза – они опять были совершенно чёрными. Но, кажется, смеялись. Смеялись! – Я, может, много чего сказать тебе хочу, Романов, прежде чем… м-м… откинуться. Прибраться. Дать дуба. Отбросить копыта. Сыграть в ящик. Русский язык… и вправду могучий.

Он ещё и ухмылялся! Вот же зараза.

– Я тебе сыграю, – яростно и беспомощно процедил Горислав. – Я тебе так сыграю… на всех, блядь, музыкальных инструментах!

Янис ухмыльнулся ещё шире и поморщился. Но крови на его губах не было, слава тебе, Господи.

– Хочешь, то же самое скажу… по-цирцеански, а то ты мне не поверил, наверно, – весело продолжал вконец спятивший барон Озолиньш, и Горислав взвыл:

– Да ты ебанулся! Тебе что, пуля ещё и мозги пробила?

– Пуля? Я думал, это из бластера… Мы где? – спросил Янис, и не собираясь затыкаться.

– У тебя на бороде, блядь, – почти простонал Горислав. Он мог бы вкатить засранцу укол снотворного, но чёрт… а если… а если и вправду это были его последние слова?! – В шлюпке к Арриде подлетаем, а «Ястребок» на Тортугу пошёл.

Янис прикрыл глаза и сердито проворчал:

– Вот чёрт. Тебя же выследят, Романов. Сбрось меня где-нибудь… возле медицинского центра и улетай.

Горислав лишь упрямо мотнул головой:

– Нет. Я должен знать, что тебя спасут. У меня тут есть один контакт.

– Точно… ты сентиментальный дурак, вот кто, – барон длинно выдохнул и облизнул губы. – Попить бы.

– Я не знаю, что там у тебя внутри задето, – сипло возразил Горислав. – Может, кишки пробиты. Может, почка. Внутреннее кровотечение или ещё что. Нельзя тебе пить. Терпи, уже скоро.

Он вновь крепко сжал запястье Яниса. Пульс частил. Он не знал, что это означает. Выглядел барон так, будто вот-вот потеряет сознание.

Но он снова зашевелился и изрёк, распахнув свои чернущие зенки:

– Ты… не вздумай опять похабщину… на борту рисовать, понял. Дети же… видят. Твои. Учти, с того света буду… тебе являться и укорять.

– Да чтоб ты скис! – гаркнул Горислав, схватившись за голову. – Заткнись уже! Сил моих нету.

– А что там у тебя за… контакт на Арриде? – не унимался Янис, оказавшийся не меньшим долбоёбом, чем любой из экипажа «Ястребка», кто бы мог подумать. – Грудастая медсестра? Блондинка?

В каком бы смятении ни находился Горислав, он невольно поперхнулся смешком и загадочно сообщил:

– Увидишь. Подлетаем.

Ему всё-таки пришлось вырубить Яниса с помощью инъектора, потому что он не представлял, как раненый перенесёт транспортировку. Неся его на руках, по-прежнему замотанного в одеяла, Горислав осторожно вылез из шлюпки.

Стояла ночь, великолепная бархатная арридская ночь, полная запаха неведомых цветов и трелей таких же неведомых птиц – только эти звуки и нарушали тишину.

Люк за Гориславом автоматически закрылся, и шлюпка плавно пошла к орбите, повинуясь заданной программе. Теперь ему предстояло идти вперёд по едва слышным командам навигатора у себя в ухе.

А также молиться, чтобы их не засекли имперцы. Чтобы Лора оказалась дома и одна. И чтобы Янис Озолиньш остался в живых.