Слишком поздно для сожалений: я выбираю свободу

**ОТ ЛИЦА ЛИАНЫ**

Беспокойство Дениса было лишь тонким налётом, который легко соскрести. На самом деле его не волновало моё эмоциональное состояние. Он беспокоился о том, что в его идеально устроенной жизни что-то пойдёт не так — в жизни, где я всегда была стабильной, всегда поддерживала, всегда была рядом. Я слышала, как он переминается с ноги на ногу за дверью, его нервозность ощущалась даже сквозь дерево.

— Лиана? Ты не отвечаешь. Я начинаю волноваться. — В его голосе слышалась отрепетированная смесь заботы и лёгкого раздражения.

Я закатила глаза. Волнение. Он и понятия не имел, что значит это слово. А я знала его слишком хорошо. Я жила с ним годами, беспокоясь о его карьере, здоровье его родителей, бесконечных требованиях Вероники.

— Я в порядке, Денис, — крикнула я ровным голосом, лишённым той мягкой уверенности, которую он всегда ожидал от меня. — Просто занимаюсь.

— Занимаешься? — Он прозвучал искренне удивлённым. — Чем? Ты же закончила бакалавриат много лет назад.

Я сделала паузу. Не было смысла рассказывать ему о своих настоящих планах. Это привело бы только к сцене, к драме, которую я не могла себе сейчас позволить.

— Просто прохожу кое-какие онлайн-курсы, — неопределённо солгала я. — Чтобы мозги не застаивались.

— Ясно. Ну, я просто хотел убедиться, что ты в порядке. И, э-э, насчёт денег. — Он прокашлялся. — Те две с половиной тысячи, что ты дала мне на залог за квартиру?

Мои уши навострились. Квартира. Та маленькая, захудалая квартирка, в которую мы должны были переехать после свадьбы. Я внесла залог из своих с трудом заработанных сбережений, потому что Денис утверждал, что его зарплаты полицейского едва хватает на собственные расходы, не говоря уже о накоплениях. Он сказал, что вернёт мне деньги, как только получит следующую премию. И так и не вернул.

— Да? — подтолкнула я его ледяным тоном.

Он замялся.

— Ну, у Вероники случилась очередная... чрезвычайная ситуация. У неё был огромный счёт по кредитной карте, и Алина была очень расстроена. Вероника плакала, говорила, что у неё нет денег на еду. Так что я... я как бы использовал часть тех денег из залога, чтобы помочь ей. — Он выпалил слова на одном дыхании, словно скорость могла сделать их менее оскорбительными. — Но я обещаю, я тебе всё верну. Как только получу следующую зарплату. Может, через две.

Я закрыла глаза, и меня накрыла волна усталости. Это был весь Денис. Вечно спаситель. Вечно жертвующий моими потребностями, моими деньгами ради надуманных проблем Вероники. Это был не единичный случай. Это была система, глубокая колея, проложенная годами потакания. В прошлой жизни он так же поступил с деньгами на наш медовый месяц, с первоначальным взносом за дом, даже с деньгами на школу для нашего ребёнка. Всегда нужды Вероники были важнее, достойнее.

— Сколько? — спросила я, и мой голос стал опасно тихим.

— Э-э, две тысячи, — пробормотал он. — Но, Лиана, ей они были очень нужны! Ты же знаешь, какая она ранимая.

Две тысячи долларов. Моё сердце больше не сжималось от боли. Оно просто стало холодным, как камень. Это были деньги, которые мне отчаянно нужны были для Чикаго. Но у меня был план.

— Уходи, Денис, — твёрдо сказала я. — Я занята. И я хочу вернуть свои деньги. Все до копейки. До конца недели.

— До конца недели? — Он прозвучал недоверчиво. — Лиана, это невозможно! Ты хоть знаешь, сколько зарабатывает полицейский? А ради Вероники, ты же знаешь, я не могу просто... Да и тебе они сейчас не нужны. Ты всегда такая бережливая. Почему ты ведёшь себя так эгоистично? — В его голосе появились резкие, обиженные нотки.

Эгоистично. Это слово эхом отозвалось в моей голове, как жестокая шутка. Я усмехнулась — тихим, безрадостным смешком.

— Бережливая? Или самоотверженная, Денис? Есть разница. И не смей называть меня эгоисткой. Ты понятия не имеешь, что на самом деле значит это слово.

— Ну, ты просто не понимаешь, как мне тяжело! — взмолился он, повышая голос. — Я пытаюсь заботиться обо всех! А ты только всё усложняешь.

— Уходи, — повторила я бесстрастным голосом. — И верни мне мои деньги.

Я услышала, как он раздражённо фыркнул, а затем его шаги удалились. Через несколько минут хлопнула входная дверь. Хорошо.

Следующие несколько дней я провела в суматохе. Я потихоньку продала почти всё, что не имело для меня сентиментальной ценности: старые учебники, кое-какую одежду, которую редко носила, безделушки и подарки, которые Денис дарил мне на протяжении многих лет. Каждая проданная вещь была крошечным шагом к моей свободе. Обручальное кольцо, которое он мне подарил — скромный бриллиант, который он выбрал с «помощью» Алины, — ушло первым. За него удалось выручить приличную сумму. Отдавая его, я почувствовала лишь облегчение. Оно никогда не было символом любви, а лишь привязью к жизни, которой я больше не хотела.

В четверг вечером Денис постучал в мою дверь. Он выглядел уставшим, на его красивом лице пролегли морщинки от стресса. Он протянул конверт.

— Вот, — отрывисто сказал он. — Две тысячи. Пришлось занять у напарника. Теперь ты счастлива?

Я взяла конверт, не потрудившись пересчитать деньги.

— Удовлетворена, — поправила я его. — Не счастлива.

Его глаза сузились, когда он заметил почти пустой шкаф и незаметно убранные в угол собранные сумки.

— Что ты делаешь?

В этот момент из гостиной донёсся голос Алины:

— Денис, милый, Вероника на телефоне! Она беспокоится о своём свадебном платье!

Голова Дениса резко повернулась на звук. Его приоритеты, как всегда, были ясны.

— Лиана, что ты делаешь? — спросил он снова, и в его глазах мелькнуло искреннее беспокойство, которое тут же было вытеснено его обычной рассеянностью. — Ты собираешь вещи для медового месяца? Я же говорил тебе, что мы не можем позволить себе тот экзотический остров, о котором говорила Вероника.

Я одарила его слабой, натянутой улыбкой.

— Никакого медового месяца, Денис. Не для меня. Не с тобой.

Его лицо побледнело.

— Что... о чём ты говоришь?

Голос Алины, на этот раз более резкий, позвал:

— Денис! Ты ей нужен!

Он выглядел разрывающимся на части, его взгляд метался между мной и гостиной. Борьба длилась всего секунду. Вероника всегда побеждала.

— Мне нужно идти, — сказал он, уже отступая. — Поговорим позже. Ты просто устала. Может, тебе нужен отдых.

Он всё ещё думал, что я та прежняя Лиана, которая будет объяснять, умолять, бороться за его внимание. Он не мог осознать холодную, суровую реальность моей отстранённости. Я не хотела объяснять. Я не хотела бороться. Я хотела уйти.

— Не беспокойся обо мне, Денис, — сказала я со странным, пустым чувством в груди. — Я в порядке. Иди, убедись, что платье Вероники идеально. Ведь это самое главное, не так ли?

Он кивнул, и на его лице отразилось облегчение.

— Да! Точно! Ты понимаешь, Лиана. Ты всегда понимаешь. — Он повернулся, и его торопливые шаги эхом разнеслись по коридору.

Его слова, его лёгкое пренебрежение лишь укрепили мою решимость. Он по-прежнему не видел меня. И никогда не увидит.

Внезапно в конце коридора появилась Вероника с покрасневшими глазами, на руке у неё висело изящное кружевное платье.

— Денис, они сказали, что швея не успеет его исправить вовремя, если мы не доплатим! А это так дорого! — Она разразилась новыми слезами, её лицо исказилось в гримасе идеального страдания.

Денис в мгновение ока оказался рядом с ней, обнял её и что-то забормотал, успокаивая. Он даже не оглянулся на меня.

Я смотрела на них, и странное спокойствие овладело мной. Сцена была готова. Актёры заняли свои места. Я закрыла дверь своей спальни, но на этот раз не стала запирать её на замок. Правила игры изменились. Впереди меня ждало моё будущее.