Ещё Один Страшно Упрямый

После того, как помог Машке - несмышленой, капризной, мелочной, да и вообще не в моем вкусе, но позарез нужной напарнику, блондинке, - смыться из страны... После того, как я, рискуя своим собственным, оградил ее пружинистый накладной зад и прочие прелести от нашего босса, мечтавшего поквитаться с ней за гибель любимчика...

Короче. Все это мелочи.

После того немыслимого, что я провернул сам, в одиночку, в буквальном смысле слова сотворив невозможное, я сразу пошел к Насте домой.

Даже не так.

Вру. Не пошел я.

Аж на всей скорости помчал.

Мчал, как безумный, на крыльях беспечной любви, волчьей верности, опрометчивой смелости и ослиного упрямства.

Я был более чем убежден, что не упустил ни капли важного, что предусмотрел абсолютно каждую мелочь и просчитал абсолютно все варианты на сто шагов заранее.

Если не на тысячу шагов вперед была моя уверенность тогда...

Собственно, еще немного о шагах...

Знатно наследив своим сорок пятым полным уже там, в чистенькой обители женщины моей мечты, над дверью которой незаметно для соседей поработал отмычкой, я с видом победителя ввалился в Настину квартиру. С лихим чванным видом, с улыбкой до ушей, и сразу, не разуваясь, бодро разбрасываясь комьями грязи по белоснежному полу, завалился на диванчик. Такой же белый, бережно и с хозяйской любовью застеленный пледом диванчик, как и моя любовь к ней. Закинул я ноги на миленькие расшитые подушки и, горделиво осматриваясь, стал с нетерпением ждать возвращения самой хозяйки квартиры.

Все тут было безупречно, куда ни глядь. Кругом порядок, все сверкало чистотой, настолько, что аж в глазах рябило.

Моя Настя такая хозяйственная. Хорошей женой мне будет.

Кое-что невзрачное и прям так сразу неприметное привлекло мое внимание.

Поначалу не понял, что это виднеется под журнальным столиком. А потом как понял, и тут же в груди защемило.

Фотография. На ней мужская морда!

Я наклонился к столику, потянулся рукой и достал. Когда достал, чутка выдохнул.

Это была никакая не фотография, а кусок постера с каким-то заморским актером.

Всего лишь постер. Причем рваный.

Я нашел всего один клочок. Небольшой, на нем частично лицо актера.

Возможно, Настя не заметила последнюю бумажку, когда убиралась, потому оставила ее тут.

Однако на клочке все равно было изображение мужика, а не котика и не кого-либо женского пола.

И я, по своей ревнивой природе, естественно возмутился сим положением дел.

Этот мужик, пусть актер, но как ни крути, когда-то висел на стене, а может и над Настиной кроватью.

Кто знает, о чем она мечтала, глядя на него перед тем, как ложилась спать. И что у нее с ним не заладилось, раз порвала и выбросила - оставалось только догадываться.

Наведя в интернете справки, что это за актер такой, по которому тащится моя любимая, я включил фильм с ним и стал смотреть. Как гордый тот самый на вершине Кавказа, не моргая пялился в экран и злился про себя.

Скрипел, шмыгал, неловко чесался и то и дело морщился. Уж очень хотелось отвернуться от экрана. Но я стоически терпел. Надо ж было узнать, что любимая моя предпочитает. И за что этот тип ей настолько нравится, что она его лицо в качестве картины на стену повесила. Ну и парочку любовных приемов запомнил. Чтобы провернуть с Настей. Удивить ее, как будет подходящее время.

Я. Невероятно гордый и довольный собой... Дурак. Не только потому, что фильм этот... досмотрел. А по большей части потому что я потерял уйму времени тогда, в тот злополучный день.

Зря я прождал Настю. Зря я, наивный, надумывал себе, причем надумывал в ярких деталях и нашу с ней судьбоносную встречу прямо здесь, и последующие совместные перспективы вроде пышной свадьбы, звонкой детворы, похожей на меня, и что в мире и согласии как заживем в усадьбе с яблоневым садом вдали от городской суеты и моего криминального прошлого...

Все это было зря.

Ведь спустя кучу длинных часов бесполезного ожидания, мне позвонили из аэропорта и невинным тоном доложили, что любимая моя Настя, оказывается, упорхнула в Ливан, вместе с Машкой.

Обе они быстренько, под шумок, умотнули из страны, хотя я лично договаривался только за одну.

Эти новости показались мне куда кошмарнее просмотренной мелодрамы. Они, как гром среди ясного неба Кавказа, сбили меня с панталыку. Настолько существенно, что я потерял способность говорить.

Вот как отрезало. И тогда «эти» на другом конце провода, сообразив, что обосрались, поспешно добавили, что не сообщили о возникшей проблеме раньше, потому что думали, что так и надо.

Что это я просто забыл добавить еще одну дамочку в список улетающих ...

Само собой, я не виноват, что не смог предотвратить Настин отлет. Никак бы не смог. Да и времени прошло предостаточно. Вероятно, она уже успела приземлиться в Бейруте. И полететь за ней возможности на тот момент мне не светило.

Нельзя было срываться из страны, иначе бы вскрылась моя непосредственная причастность к исчезновению и напарника моего, на которого был приказ убрать, и его страдалицы круглозадой Машки.

По итогу обидевшись знатно, что Машка нарушила мои бомбически глобальные планы по захвату строптивой Насти в добровольном порядке, я перерыл все в той опрятной женской обители.

Не оставил ни единого целого закутка, где бы не побывала моя неопрятность. И только потом, когда знатно все перевернул вверх дном, испоганил, раскидал, лишь чутка подостыл.

Совсем чутка.

Оглядев все вокруг после и ужаснувшись от результатов своих стараний, я тут же успокоил себя, что навел сей хаос для надобной видимости.

Для того, чтоб Настя тоже была в курсе, что, как и Машка, тоже находится в опасности.

Затем, в одной из комнат я поставил камеру слежения, выбрав для этого самое неприметное место. И только потом ушел восвояси.

Прихватив с собой Настину фотографию, прямо в стеклянной рамочке, уж очень она мне понравилась.

Настя моя... Настенька.

А фамилия у нее какая обязывающая...

Гладкая.

Анастасия Гладкая.

Не можно же ей быть шершавой с такой-то фамилией!

Недопустимо категорически ей быть такой, какая она есть.

По крайней мере, как жестоко ведет она себя со мной, ну уму непостижимо...

Давно за этой стервой строптивой бегаю, а она все никак.

Сопротивляется моим чувствам, хоть и дается мне в руки.

Иногда. Когда сама того пожелает, тогда и дается.

Но ненадолго дается, если быть честным. А после страстной ночи всегда делает вид, что ничего не было.

Мучает Настя меня наижесточайшим образом, причем ни первый месяц.

Вот уж не думал не гадал, что какая-то женщина в принципе осмелится так меня опрокидывать, вот прям раз за разом.

Но по крайней мере, кроме меня, ни с кем другим из мужиков Настя все эти месяцы замечена не была.

Что не могло не радовать конкретно меня и не давать надежду на ее итоговую благосклонность.

Я же был уверен, что именно я являюсь ее судьбой. Просто Настя не понимает этого пока что, утешал себя опять же, раз за разом.

Ну не видит она очевидного в упор, временно не видит. Не оценила меня пока, такого уникального и неповторимого жениха ее, по достоинству...

И все же

Как случилось, что я, прежде верный общему делу и, признаться, боязливый член преступной семьи, принял для себя непростое решение играть не по правилам, искромётно пойти против воли босса и всех тех, кто на него работает?

Как надумал балансировать по канату над пропастью, и одновременно обвести вокруг пальца всех, не боясь, что рано или поздно обман вскроется, и тогда не сносить мне головы?

Всё просто. Ответ банален и глуп до смешного.

Совершенно случайно узнав, что Машка, девка напарника, на секундочку, является близкой подругой моей женщины мечты Насти, за которой я ударяю вот уже который месяц, и все безуспешно, я не мог не помочь Машке, хоть и очень рисковал.

Без прикрас, меня ждала бы самая страшная смерть в случае одной лишь, пусть малюсенькой, но промашки.

Но тогда меня это беспокоило меньше всего. Я был настроен, что этим поступком «доблестным» покорю Настино холодное и черствое сердце.

И, если не по доброй воле, то хотя бы на первое время, шантаж сработает как надо.

Не сейчас, так в скором времени, Настя примет сей факт, как неоспоримую данность. Ведь выбора у нее как бы и не остается, если уж брать начистоту.

Только и останется что вымолвить мне заветное «да». Вот ее выбор. Единственно правильный.

Ради Насти это всё было затеяно мною изначально. И теперь, она должна стать моей. Обязана.

И она будет моей. Иначе я не Махмуд, даргинец с корнями гордых и непобедимых сарматов, если позволю этой женщине просто так взять и ретироваться из моей жизни.

Лучше меня ей все равно не найти.

И Настя скоро это осознает.

...И именно тогда, в тот злополучный день, я сам, за нас обоих, окончательно решил, что Настя Гладкая моя.

И плевать мне было, что думает сама Настя по этому поводу.

Хочет не хочет. Все равно станет моей. И девушкой, и женой, и будем жить вместе, растить детей, и потом состаримся тоже вместе.

Решил я, что добьюсь ее. Вот прям любой ценой. Как угодно, добьюсь, но чтоб навсегда, бесповоротно и бескомпромиссно.

И если все-таки не по-честному, не по доброй воле, так обманом и шантажом сто процентов получится. Ведь еще совсем немного времени, и Настя сама побежит ко мне в руки.

Осталось лишь потирать эти самые руки и ждать...