Универ 1: Учиться, влюбиться... убиться?

- Потом посмотришь, - отмахнулся ведун. - Главное ты поняла. Наш мир автоматически перестраивает все вещи из вашего мира на свой лад. И фотоаппарат здесь превратится в кисти, краски и мольберт.

- Понятно, - протянула я. - Ладно, как-нибудь приспособлюсь.

- Не сомневаюсь. Завтра, то есть уже сегодня, ровно в полдень, у нас вступительные экзамены.

- Вступительные экзамены!? - испугалась я. - Но как... я же...

- Все в порядке, - успокоил меня ведун. - Это просто название. На самом деле ты должна будешь пройти распределение и сделать свой выбор.

- Это как?

- Существуют пять факультетов. Каждый колдун больше предрасположен к какой-то определенной деятельности. Есть лекари, есть временщики, стихийная магия, изучение иных форм жизни и боевая магия.

- А всего вместе нету?

- Нет. Раньше маги получали всестороннее образование, но сейчас мы делаем упор на специализацию.

- Но это же непрактично!

- Почему? Зачем, например, лекарю знать о числе когтей у вурдалака?

Зачем-зачем, да просто потому, что меня не устраивает что-то одно! Хочется всего и сразу! Дайте мне таблетки от жадности, да побольше, побольше, побольше!!!

- А если они случайно встретятся? Надо же им о чем-то поговорить?

- Это исключено. Каждому - свое. И потом, вурдалаки предпочитают не разговаривать с колдунами, а обедать ими.

- Тем более! Должен же лекарь уметь защитить себя!?

- Им читают краткий курс самозащиты.

Я вежливо кивнула, оставаясь при своем мнении. Краткий курс самозащиты - великолепная вещь, но все же, все же... Я как-то сомневалась, что голодный вурдалак примет это в расчет.

- Пока еще никто не жаловался на узкую специализацию, - прочел мои мысли ведун.

- Еще бы. Сложно пожаловаться на неудобства, если тебя съели, - съязвила я. - Извините.

- Ничего, все в порядке. Значит так, распределение начнется завтра в полдень. Сейчас ты под гипнозом выучишь наш язык, а потом магистр Теодорус отведет тебя в общежитие.

- А разве вы говорите не по-русски?

- Ни в коем случае! При переходе из одного мира в другой, язык усваивается мгновенно. Тебе только кажется, что ты говоришь на родном языке. Но читать и писать на нашем языке ты не сможешь. Это мы сейчас и исправим.

- Как?

- Смотри сюда, - откуда-то ведун извлек небольшой кристалл на цепочке, и стал раскачивать у меня перед глазами. - Смотри внимательно, и слушай...

Дальше я уже ничего не слышала. Все заволокло светло-зеленой пеленой. А когда я очнулась, Антел Герлей был бледен, как смерть.

- Что с вами? - спросила я.

Ведун залпом выпил стакан воды, и только потом махнул в мою сторону рукой.

- Сиди пока. Знал бы я, что мне предстоит, ни за что не взялся бы с тобой работать! Тебя загипнотизировать не легче, чем полк солдат.

- Но я же почти сразу отключилась!

- Это одно. А вот впечатать что-либо в твой мозг почти невозможно. Я смог это сделать только потому, что ты не сопротивлялась. А если бы ты не желала выучить наш язык, я мог бы гипнотизировать тебя с утра до вечера, но безрезультатно.

- Это плохо? - не поняла я.

- Это великолепно для вас, - ответил Бреме Теодорус. - Я вам буду читать курс прикладной гипнологии, тогда вы и поймете, каким сокровищем обладаете от рождения. Пойдемте со мной, я отведу вас в общежитие. Только одно условие, оно обязательно для всех. Никому не называйте своего имени, и ни у кого не спрашивайте имен.

- Почему? - искренне удивилась я.

- Имя - это часть личности человека. Зная имя, настоящее имя мага, можно причинить ему массу неприятностей. Поэтому все наши ученики носят прозвища.

- Все равно не понимаю! У них же есть родные, друзья...

- Это у тех, кто родился в нашем мире, и им это не страшно. Они могут оставить свои настоящие имена. Они с самого рождения умеют защитить себя от такого воздействия. Для них это так же естественно, как дышать или видеть. А те, кто пришел к нам из другого мира, ничего не умеют. Они становятся, слишком уязвимы. И пока они учатся у нас, они получают прозвища. Не возражаешь?

Я не возражала. Все равно мне мое имя никогда не нравилось. И потом, ужасно несправедливо, что родители сами выбирают имена для своих детей, даже не советуясь с ними. Лучше бы дети сами выбирали себе имена в восемнадцать лет, а до того носили детские прозвища. Меня никогда не назвали бы Юлией, тем более Лелей, если бы знали, какой я вырасту. Скорее Наташей или Александрой. Вот только...

- А почему я не могу выбрать себе прозвище прямо сейчас?

- Мы так никогда не делаем. Прозвище дается только после поступления в наш Универ. Какой смысл мучиться, если ты еще и не поступишь?

- Логично, - признала я. Я-то обязательно поступлю! Это как дважды два! - Больше вопросов нет.

- Тогда пошли, - скомандовал Бреме Теодорус, тяжело поднимаясь из кресла.

Я попрощалась с Ведуном и отправилась по следам учителя Теодоруса. Да, чтобы не заблудиться в этом Универе, нужны компас и карта. И стрелки с указателями. Мы спускались вниз, потом опять поднимались, сворачивали то вправо, то влево, я пыталась запомнить дорогу, сбилась со счета на семнадцатом повороте и бросила это бесполезное занятие. Наконец мы остановились перед дверью, из-под которой пробивался слабый свет. Колдун постучал, и дверь мгновенно распахнулась.

- У вас осталась свободная койка? К вам новенькая. До свидания.

Вот так, коротко и ясно. И смотался, прежде чем обитательница комнаты успела хотя бы рот открыть.

- Привет, - сказала я, все так же стоя на пороге.

- Привет. Проходи.

Я с удовольствием оглядела комнату. Да, что-то подобное и надо устраивать в общежитиях. Маленькая

комнатка была рассчитана на двоих. Две кровати, по обе стороны от окна, между кроватями две тумбочки, с одной стороны от двери стоят платяной шкаф и письменный стол с тремя стульями, с другой - платяной шкаф и что-то вроде холодильника. Пол сделан из толстых досок и тщательно отполирован. Но ковриков нет. На одной из кроватей лежит подушка и толстое одеяло, на второй - только матрас в веселенькую красную полоску. Совсем как американский флаг, только звездочек не хватает. Я прицельно запустила рюкзак под кровать, а сама бухнулась на матрас.

- Ты тоже собираешься поступать? - спросила соседка.

- Конечно! А ты на какой факультет поступаешь?

- Это неизвестно до самого последнего момента.

Кажется, девушка знала больше, чем я. Надо было это исправить.

- Это как? Объясни?

- Ну, так. Завтра в полдень мы все выйдем на поле собраний, и нам начнут называть факультеты. Когда ты услышишь то, что нужно тебе, к чему у тебя сердце лежит, ты выходишь вперед, и дотрагиваешься до Определяющего Камня. Если он засветится, то есть подтвердит твой выбор, ты принята. Если же нет - тебя отправят назад. А почему ты так поздно? Все прошли через ворота уже три-четыре часа назад.

- А я только сейчас. Я ведь здесь чисто случайно. Увидела ворота в лесу, заинтересовалась и прыгнула. А ты?

Глаза у моей собеседницы были по копейке, а теперь стали по рублю и полезли из орбит.

- Ты это всерьез? Но это ведь бывает крайне редко!

Я передернула плечами.

- Ничего не поделаешь, я всегда была, что называется, не пришей кобыле хвост. Отовсюду вылезала, и никуда не хотела залазить. Скажи, а ты давно знаешь о существовании этого мира?

- Давно. С детства. Но через ворота смогла пройти только сейчас. - И видя мое недоумение, пояснила. - Мои родители - колдуны. Они лечат людей, и часто говорили мне, что я унаследовала их дар. И я тоже хочу лечить людей!

- Ты - или твои родители?

- Конечно я!

Я пожала плечами. Лично меня целительство не привлекало ни в каких видах. Хватало уроков анатомии.

- А где ты жила в том мире?

- В Новосибирске. А ты?

- На волчьей родине.

- В городе, в котором есть две улицы прямые, и фонари и мостовые...

- Там два трактира есть, один - Московский, а другой - Берлин. - Подхватила я.

- А у вас там еще волки остались, в Тамбовских лесах?

- Черт их знает. Во всяком случае, я с ними не встречалась.

- А с кем встречалась?

- С кабаном. - Я покраснела и фыркнула. - После этой встречи, наш лес, небось, все кабаны стали за версту обходить!

- Это как? Расскажи, а?

- Да чего тут рассказывать! Мы тогда летом отдыхали на турбазе. И пошли в лес за черникой. Идти за десять километров, если не за пятнадцать. Я, мама, и еще трое ее подруг. Дошли, сидим, собираем ягоду - вдруг кто-то топает в кустах. И одна из маминых подруг, истеричка, каких свет не видывал, говорит:

- Ой, мамочки, это похоже кабан!

А кто-то в кустах топает. Я, правда, не знаю, кто там был. Может кабан, может грибник, но истерика-то вещь заразная! Эта идиотка послушала еще несколько минут, а потом как заверещит на весь лес:

- Каба-а-а-ан!!! Карау-у-у-ул!!! Спаси-и-и-ите!!!

Да как ломанется в лес! Хорошо хоть в противоположную сторону от кабана. Мы, естественно за ней, она ж в лесу не ориентируется, заблудится, ищи эту дуру потом! Вещи похватали, и помчались на третьей космической. Кто орет: "Стой, ненормальная!", кто верещит: "Помогите, кабан!". Но весело всем. Мы бы ее остановили метров через двести, но тут, по закону подлости, ее вынесло еще на группу ягодников, человек в десять. Она верещит, а они, как услышали, ЧТО она верещит, так за ней и помчались. Подумали, что ее кабан сожрать хочет, или нас за кабана приняли. И тоже орут на весь окрестный лес: "Спасите-помогите, нас кабан преследует!!!". Минут двадцать мы круги по лесу наматывали. Если там какой кабан и был, то он, забыв обо всем на свете сбежал куда подальше! Мы-то несемся по лесу и орем дурниной, причем каждый - свое, и поди разберись, кому что нужно! Но потом у истерички завод кончился. Повезло. Разбирались мы там еще битый час, черники толком из-за этой ненормальной не набрали. И молчали потом, как рыбы. Если бы кто узнал, над нами бы вся турбаза смеялась. Одно дело от кабана удирать, а другое - от своего хвоста... заячьего.

- Да, думаю, все кабаны из вашего леса просто мигрировали, - подвела итог соседка по комнате.

- Наверное, - зевнула я. - Давай спать, а?

- И ты можешь заснуть перед таким важным моментом в твоей жизни!? - изумилась она.

Я могла заснуть даже в новогоднюю ночь под грохот праздничного салюта, в чем честно и призналась. Потом достала из своего шкафа постельное белье, разделась под одеялом, и отключилась в мгновение ока. Слишком много было на сегодня впечатлений. Как говорила моя подруга в том далеком мире: "перегрелся кинескоп". И я заснула спокойным глубоким сном. Мне не мешали на свет, ни вздохи соседки по комнате.

***