Его жена, тайный криминалистический гений

От лица Изабеллы «Беллы» Дубровиной:

Я очнулась в стерильной белизне палаты частной клиники. Моя рука была перевязана и пульсировала, тело сотрясала лихорадка от яда.

Мария Степановна, экономка семьи Дубровиных, сидела у моей кровати, её лицо было маской беспокойства, глаза красные от слёз.

«Я вызвала семейного врача», — прошептала она, протирая мой лоб прохладной тканью. «Они оставили тебя на полу, дитя. Просто оставили».

Она рассказала мне, как Дмитрий и мои братья бросились к Алине, игнорируя моё тело, бьющееся в судорогах на мраморном полу.

Они обругали Марию Степановну за то, что она суетилась из-за того, что они назвали «небольшим укусом паука».

Мария Степановна перечислила годы моих молчаливых жертв — деньги, которые я тайно вливала в их рушащийся семейный бизнес, заботу, которую я проявляла, когда они болели, непоколебимую преданность, которую я предлагала без вопросов.

«Они никогда не видели тебя, дитя», — сказала она, её голос был полон скорби. «Они всегда видели только её».

Её слова, сказанные для утешения, вместо этого задели более глубокую струну. Боль не сломила меня. Она выковала меня. То, что было треснувшим и сломанным внутри, затвердело в нечто новое, нерушимое.

Свобода была в двух днях пути. Теперь это было больше, чем утешение; это было обещание.

Я вернулась в пентхаус с холодным чувством цели, только чтобы обнаружить, что там в самом разгаре роскошная вечеринка в честь дня рождения. Дня рождения Алины.

Это был и мой день рождения тоже. Никто не вспомнил.

Я смотрела из дверного проёма, как Дмитрий и мои братья преподносят Алине подарки: бриллиантовое колье, сверкающее, как лёд, ключи от винтажного «Порше», документы на виноградник в Крыму.

Мои братья усмехнулись, увидев меня.

«Насладилась своим маленьким отпуском?» — спросил Борис. «Укус паука — не повод исчезать, когда ты нужна сестре».

Дмитрий подошёл, его голос был насмешкой над беспокойством. «Алина хрупкая. Теперь она моя жена. Тебе нужно это принять».

Вместо обычной ярости на меня снизошло леденящее спокойствие.

«Ты прав», — сказала я, моя улыбка смутила его. «Она твоя жена».

Алина объявила, что пришло время для слайд-шоу в честь дня рождения.

Но вместо милых детских фотографий на экране замелькали снимки Алины за те пять лет, что её не было, — пьяные ночи в дешёвых мотелях, незнакомые мужчины, лапающие её.

Слова «С днём рождения, главная шлюха Петербурга» горели на последнем изображении.

Музыка смолкла. Смех застрял в горле. Комната замерла.

Мои братья бросились отключать проектор, их лица были убийственными.

Алина, как всегда актриса, указала на меня дрожащим пальцем и рухнула в объятия Дмитрия.

«Это она сделала!» — зарыдала она, её всхлипы эхом разнеслись в ошеломлённой тишине.

Дмитрий обнял её, его глаза впились в мои. Они были холодными, твёрдыми осколками льда, обещавшими возмездие.

«Ты за это заплатишь», — прорычал он.