Грехи моего мужа, месть моего сердца

Мой брак был идеален. Я была беременна нашим первенцем, а мой муж, Андрей, боготворил землю, по которой я ходила. По крайней мере, я так думала.

Мечта разбилась вдребезги, когда в темноте он прошептал у моей кожи имя другой женщины. Это была Карина, молодая сотрудница из моей фирмы, которую я лично курировала.

Он клялся, что это была ошибка, но его ложь становилась все более запутанной, а интриги Карины — все более жестокими. Он подсыпал мне снотворное, запер в моей мастерской и спровоцировал падение, из-за которого я попала в больницу.

Но его окончательное предательство произошло после того, как Карина инсценировала фальшивую автомобильную аварию и обвинила в ней меня.

Андрей вытащил меня из машины за волосы и ударил по лицу. Затем он заставил медсестру взять мою кровь для своей любовницы — переливание, которое ей даже не было нужно.

Он держал меня, когда у меня началось кровотечение, оставив меня умирать, пока сам бросился к ней. Он пожертвовал нашим ребенком, который теперь страдает от необратимого повреждения мозга из-за его выбора.

Мужчина, которого я любила, исчез, его место заняло чудовище, бросившее меня на смерть.

Лежа на той больничной койке, я сделала два звонка. Первый — моему адвокату.

— Активируйте пункт о неверности в нашем брачном договоре. Я хочу, чтобы он остался ни с чем.

Второй был Юрию Гарину, человеку, который молча любил меня десять лет.

— Юра, — сказала я, мой голос был холоден как лед. — Мне нужна твоя помощь, чтобы уничтожить моего мужа.

Глава 1

Арина Шелестова. Мои мысли.

Первым признаком того, что мой брак рухнул, было не пятно от помады или подозрительное сообщение в телефоне. Это было имя, прошептанное у моей кожи в темноте, и это имя было не моим.

Несколько недель Андрей был отстраненным. Он задерживался на работе, поглощенный слиянием, которое, по его словам, было «настоящим монстром». Когда он был дома, он смотрел на телефоне старые видео со мной — видео из нашего медового месяца, снятые до того, как мой живот округлился от нашего ребенка, до того, как мое тело изменилось и стало чем-то, в чем я сама себя едва узнавала. Он говорил, что это потому, что врач не рекомендовал близость в первом триместре, и он скучает по мне. Я ему верила. Я всегда ему верила.

Сегодня вечером я хотела сократить эту дистанцию. Я хотела чувствовать его руки на себе, а не просто видеть его взгляд на экране. Я начала сама, мои движения были медленными и осознанными, пытаясь показать ему, что я все та же женщина с тех видео, просто с новым, драгоценным изгибом живота.

Он ответил с пугающей настойчивостью, с голодом, который казался не столько страстью, сколько отчаянием. Его руки двигались по мне со знакомой фамильярностью, которая внезапно стала чужой, его прикосновения были одновременно интимными и безличными.

— Я обожаю эту маленькую родинку вот здесь, — пробормотал он, его губы очерчивали путь вдоль моей ключицы.

Я замерла.

— Андрей, у меня там нет родинки.

Он не остановился.

— Конечно, есть. Я целую ее каждую ночь. — Он снова прижался губами к этому месту, настойчиво. — Моя любимая.

Ледяной ужас начал проникать в мои кости, холод, не имеющий ничего общего с кондиционером. Он ошибался. Он был так уверен и так абсолютно неправ. Это была деталь, в которой муж после пяти лет брака не должен ошибаться. Не муж, который утверждал, что боготворит каждый сантиметр моего тела.

— Андрей, — прошептала я, мой голос слегка дрожал. — Посмотри на меня. Ты вообще знаешь, кто я?

Его движения замерли. На мгновение в тихой комнате был слышен только звук нашего дыхания. Затем он наклонился, его голос был полон нежности, которая не предназначалась мне.

— Конечно, знаю, моя милая Карина.

Имя ударило меня с силой физического толчка. У меня перехватило дыхание. Мир накренился, звук превратился в низкий гул в ушах. Он произнес это снова, мягким, любящим вздохом.

— Карина.

Волна тошноты и отвращения захлестнула меня. Мои руки взлетели к его груди и с силой толкнули. Он был застигнут врасплох, его тело опрокинулось назад с кровати с глухим стуком, когда он ударился головой об острый угол тумбочки.

Острая, судорожная боль пронзила мой живот. Я ахнула, свернувшись калачиком, предательство ядом растекалось по моим венам.

Карина.

Карина Куликова. Младший юрист из моей фирмы. Блестящая девушка с оленьими глазами, которая нашла критическую ошибку в чертежах проекта «Башня Аврора», спасая мою карьеру от краха всего три месяца назад. Андрей настоял на том, чтобы «лично курировать» ее в знак благодарности, как способ отплатить долг, который, по его мнению, она заслужила от моего имени. Он купил ей новую машину, погасил ее студенческие кредиты — жесты, которые я сочла щедрыми, хотя и немного чрезмерными.

Как я могла быть такой слепой? Как я могла принять гадюку за спасительницу?

Холод, начавшийся в моих костях, теперь достиг моего сердца, заключив его в лед.

Его телефон, упавший с тумбочки, зазвонил. Это был его собственный номер. В замешательстве я поняла, что это, должно быть, связано с машиной. Он, должно быть, нажал кнопку экстренного вызова. Я смотрела, парализованная, как он застонал и нащупал устройство.

— Алло? — прохрипел он, его голос был ошеломленным.

— Господин Николаев, это ЭРА-ГЛОНАСС. Мы получили уведомление об аварии. Вы в порядке?

— Я в порядке, — пробормотал он. — Просто... упал с кровати. Ударился головой.

— С вами кто-нибудь есть? Ваша жена, госпожа Шелестова, там?

Пауза. Затем его голос прояснился, став тем гладким, обеспокоенным тоном, который я так хорошо знала.

— Нет, она... она сегодня у матери. Я один. — Он лгал. Лгал незнакомцу о том, что я прямо здесь. — Можете... можете позвонить ей для меня? Я не хочу ее беспокоить, но хочу услышать ее голос.

Он продиктовал мой номер, и через мгновение мой собственный телефон загорелся на прикроватном столике. Я уставилась на него, мое сердце колотилось о ребра. Я дала ему уйти на голосовую почту.

Он снова заговорил в свой телефон, его голос был пронизан наигранным беспокойством.

— Она не ответила. Должно быть, спит. Ей нужен отдых, особенно сейчас. Пожалуйста, не звоните больше. Я не хочу ее будить.

Он закончил звонок и медленно сел, потирая затылок. Он оглядел темную комнату, его взгляд был расфокусирован. Он меня не видел.

Затем он взял свой телефон и набрал номер. Мой телефон снова загорелся. На этот раз я ответила, мой голос был мертвым, безжизненным.

— Арина?

— Я здесь.

— О, слава богу, — выдохнул он с облегчением в голосе. — Малышка, ты в порядке? Мне приснился плохой сон, и я проснулся на полу. Голова раскалывается.

Я была в офисе охраны жилого комплекса Карины Куликовой. Я приехала сюда в слепой панике, мой разум был вихрем шока и агонии. Сдержанный звонок контакту из службы безопасности, которого я использовала для корпоративных проектов, дал мне доступ к трансляции из вестибюля. Я наблюдала за ним сейчас, на зернистом мониторе, как он расхаживал по нашей спальне, прижимая руку к голове.

— Я в порядке, — сказала я, мой голос был пустым. — Просто вышла подышать.

— Тебе не следует гулять так поздно, — мягко пожурил он. Идеальный, заботливый муж. — С ребенком все в порядке? Ты приняла свои пренатальные витамины? Помнишь, что говорил доктор Ефимов о твоем уровне железа. Не забудь выпить суп, который я оставил для тебя в холодильнике.

Тщательная забота, безупречное исполнение преданности, которое он оттачивал годами, теперь казалось жестокой насмешкой. Он любил меня, я знала, что любил. Он поддерживал меня после выкидышей, праздновал мои триумфы и целовал мои слезы. Он был человеком, который держал в своем офисе запасную баночку моего любимого дорогого чая, на случай, если у меня будет плохой день.

Тот человек был призраком. Или, может быть, его никогда и не существовало.

— Андрей, — спросила я, слова вырывались из моего горла. — Ты все еще любишь меня?

— Что за вопрос? — усмехнулся он, звук резал мои истерзанные нервы. — Конечно, я люблю тебя. Больше всего на свете. Я как раз думал о тебе. Я так скучаю по тебе, что больно. Не могу дождаться, когда ты вернешься домой.

Пока он говорил эти слова, лифт в вестибюле на моем мониторе звякнул и открылся. Вышла Карина Куликова. Она была на телефоне, с яркой, торжествующей улыбкой на лице.

— Я тоже по тебе скучаю, Андрей, — проворковала она в свой телефон, ее голос был слышен даже через дешевый динамик монитора. — Я почти дома.

В моем телефоне голос Андрея был теплой лаской.

— Я буду ждать, малышка. Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала я в ответ, мой взгляд был прикован к экрану.

Он повесил трубку.

На мониторе я видела, как он положил телефон в карман. Я видела, как Карина закончила свой звонок. Она пересекла вестибюль и вышла через парадную дверь. Мгновение спустя черный седан Андрея подъехал к бордюру. Она без колебаний скользнула на пассажирское сиденье. Машина умчалась.

Мне не нужно было гадать, куда они едут. В наш дом. В мою постель.

Один-единственный, гортанный всхлип вырвался из моих губ, звук чистой агонии. Мой идеальный брак, моя тщательно выстроенная жизнь, была ложью. Красивой, сложной, разрушительной ложью. Я вспомнила, как он всегда был так осторожен со мной, так нежен, почти благоговеен в нашей любви, особенно после того, как я забеременела. Он обращался со мной как с хрупким произведением искусства.

Теперь я знала почему. Он приберегал свою настоящую страсть, свое грубое, необузданное желание, для нее.

Мой телефон завибрировал от уведомления. Это было из приложения радионяни, подключенного к камере в нашей спальне. Приложение, на установке которого он настоял. Я открыла его.

Изображение было кристально чистым. Андрей втаскивал Карину в комнату, их рты уже были сомкнуты. Я услышала ее смех, звук, похожий на звон разбитого стекла.

— Твоя драгоценная Арина спит у мамочки?

— Конечно, — голос Андрея был грубым, голодным. — Она такая наивная. Она верит всему, что я говорю.

— А ты не боишься, что она узнает? — спросила Карина, ее руки расстегивали его рубашку.

— Никогда, — сказал он с леденящей уверенностью. — А даже если и узнает, что она сделает? Она беременна. Этот ребенок будет моим поводком. Она никуда не денется.

Звук, который пронзил меня, был нечеловеческим. Это был звук разрываемого надвое сердца. Звук ломающейся души. Он не просто изменял. Он использовал нашего ребенка, нашего драгоценного, нерожденного малыша, как клетку, чтобы держать меня в ловушке в своей паутине обмана.

— Нет, — прошептала я в пустую комнату, слезы текли по моему лицу. — Нет, ты ошибаешься, Андрей.

Я просидела там всю ночь, глядя на экран, мои слезы в конце концов высохли, сменившись холодной, твердой решимостью, которая глубоко засела в моих костях.

На следующее утро, когда солнце взошло над городом, я не поехала домой. Я поехала в офис своего адвоката.

— Я хочу активировать пункт о неверности в моем брачном договоре, — сказала я, мой голос был ровным. — И я хочу подать на развод.

Затем я сделала еще один звонок, на номер, который не набирала много лет.

— Юрия Гарина, пожалуйста.

Мгновение спустя на линии раздался знакомый, глубокий голос.

— Арина?

— Юра, — сказала я, мой голос был лишен эмоций. — Мне нужна твоя помощь. Мне нужна твоя помощь, чтобы уничтожить моего мужа.