Город желаний

Марк

Голова трещала так, будто вот-вот расколется пополам. Не уверен, что это из-за аварии, скорее всего, просто похмелье давало о себе знать. Во рту чувствовался гадкий горьковатый привкус. Я открыл глаза и оглянулся, надеясь, что увижу стакан с водой, а натолкнулся на усталый взгляд матери.

- Наконец-то... - сказала она. – Мы так переживали за тебя!

В углу комнаты стоял отец. Совесть не позволяла ему подходить поближе. А, может, он просто боялся, что я сдам его. В памяти промелькнули вчерашние события, а к горлу тошнотой подкатило отвращение. Мой отец с той женщиной… В туалете… Мать обязательно узнает, что он натворил, но не от меня.

- Все нормально, – говорить было немного больно, да и дышать тоже. Такое впечатление, будто в легкое упирается что-то острое. – Ты бы отдохнула.

– Отдохну, просто хотела дождаться, когда ты придешь в себя.

Мне стоило больших усилий убедить маму уйти домой. Не стоит ей сидеть у меня, не немощный. Только за ней захлопнулась дверь, к отцу вернулась смелость. Он подошел к моей кровати и деловито сунул руки в карманы, словно собрался разговаривать со своими подчиненными. Может, для кого-то он и казался авторитетным мужчиной, но для меня стал пустым местом.

– Там полицейские ждут… Надо, чтобы ты поставил пару подписей.

- Разберусь, - мне хотелось поскорее закончить разговор с ним.

- Марк, придержи свой нрав. Я все еще твой отец!

– Когда ты расскажешь маме?

– Не думаю, что это необходимо. Не смотри на меня так! Моя личная жизнь тебя не касается.

И как давно у тебя появилась эта личная жизнь?

- Пойми меня, как мужчина мужчину…

В палату вовремя зашел врач, потому что еще немного, и я бы врезал собственному отцу. День только начался, а меня уже коробило от нервов. Это не считая того, что я оказался прикован к постели, когда должен собирать вещи в путешествие по Европе. Сосредоточился на остатках своего терпения, потому что впереди была встреча с уродом, благодаря которому я вообще оказался в больнице.

Ника

Я атеистка, поэтому никогда не верила в существование рая или ада. Но если первое до сих пор остается под вопросом, то ад шел в мою жизнь широкими шагами. Харьков стал испытывать меня на стойкость, столкнув лбом с огромной проблемой.

Раньше я часто слышала новости о ДТП. Тогда водители казались мне страшными преступниками, которые по своей невнимательности могли натворить много бед. Я сочувствовала жертвам, болела за правосудие и требовала строжайшего наказания для виновников. Короче говоря, вела себя, как и все, кто видел только одну сторону медали. Но однажды я и сама едва не лишила человека жизни.

Я неоднократно прокручивала в уме тот момент. Казалось, что судьба свела в одну точку сразу три пагубных фактора: нервного водителя без опыта, пешехода под хмельком (кстати, этот факт быстро затерялся среди подробностей дела) и своенравный подержанный автомобиль, который дергался, словно в эпилептическом припадке. Жаль, что такое объяснение не позволяло избежать наказания…

Ночь выдалась бессонной. С первыми лучами солнца, я выбежала из общежития и едва дождалась открытия метро, чтобы попасть в больницу, ​​куда отвезли пострадавшего парня. Конечно, меня к нему не пустили, поэтому я осталась ждать новостей в комнате ожидания. Меня разрывало чувство жалости к жертве и к самой себе, потому что моя судьба полностью зависела от его состояния. Только одно я знала наверняка: за руль больше никогда не сяду. А вот в тюрьму могу аж бегом.

Я заметила, что ко мне приближаются два человека. Одного узнала сразу – это был тот же юбиляр с праздника, а рядом с ним важно шагал незнакомец с папкой для бумаг. От страха по спине пробежали мурашки.

– Ты? – вместо приветствия произнес первый. – Это ты натворила?

- Да, - еле слышно произнесла я, потому что у меня пересохло в горле.

– Это Юрий Викторович – наш семейный адвокат. Он поговорит с тобой, пока я буду у сына.

– Хорошо, но скажите мне, как он? Уже пришел в себя?

Мужчина проигнорировал мои слова, показывая полное пренебрежение ко мне. Что ж, он имел на это полное право. Я даже не представляла, как бы вела себя  на его месте. Возможно, попыталась бы удушить виновницу голыми руками.

- Ну что ж, дорогуша, давай поговорим, - начал адвокат. - Сколько тебе лет?

- Двадцать… почти.

Он кивнул и сделал пометку в своих записях.

– Хорошо. Полицейские уже общались с тобой?

– Да.

– Тогда ты знаешь, что скоро получишь повестку в суд.

– Знаю.

– Я тебе так скажу. Дела твои плохи. У Марка Игоревича перелом двух ребер, поврежденная рука и сотрясение мозга. Молись, чтобы он согласился на возмещение ущерба за лечение и моральную компенсацию. Если нет, то дело затянется, и тебе придется искать хорошего адвоката. В последние годы закон относительно таких гореводителей стал менее лояльным, шансы на оправдание у тебя нулевые.

Я невольно задрожала всем телом У меня не было денег, у моих родителей – тоже. Я вообще боялась даже думать о том, чтобы им все рассказать.

– Спасибо… – ответила, блуждая мыслями где-то далеко от этой больницы.

Юрий Викторович сделал еще несколько записей. Участливо посмотрел на меня и, не сказав больше ни слова, пошел по делам.

Я чувствовала, что моя жизнь катится коту под хвост. Все амбиции, планы и мечты оказались под угрозой краха. Понимая, что мне уже нечего терять, я приподнялась и снова подошла к стойке регистратуры.

- Простите, а в какой палате лежит Марк Игоревич?

– Двадцать пятая, но его можно посещать только родным, я же вам говорила.

Но меня это больше не останавливало. Я должна была поговорить с этим парнем. Хотя бы извиниться или попытаться объяснить всю ситуацию… Это был мой единственный шанс, и я держалась за него изо всех сил.

Медсестра кричала что-то вслед, но я уже не обращала на нее внимания. Напротив - сорвалась на бег, чтобы попасть в палату, пока во мне еще тлели остатки смелости. Я постучала в дверь, но, не дожидаясь ответа, вошла в комнату.

Парень лежал в постели. Его грудная клетка была перемотана бинтами, на руке – гипс, а бледное лицо покрывали свежие синяки. Я почувствовала на себе суровый взгляд его отца, он был настолько злым, что, казалось, мог сжечь меня силой мысли.

– Какого черта! – возмутился он.

– А это еще кто? – хриплым голосом спросил парень.

- Это та ненормальная, что наехала на тебя.

- Меня Ника зовут…

- Марк, - мне показалось, что парень слабо улыбнулся. Хотя вполне возможно, что это был нервный спазм.

– Какое ты имеешь право приходить сюда? Ушла немедленно! – он указал толстым пальцем на дверь.

За моей спиной тут же появилась медсестра. Она начала дергать меня за локоть, пытаясь вывести из палаты.

– Да отпустите вы меня, – я попыталась оттолкнуть ее. – Мне ишь нужно поговорить.

Лицо мужчины напротив стало почти зеленым от злости. На его лбу выступили вены, и даже с порога было видно, как они пульсируют, перекачивая злобу.

– В суде поговорим! Ты будешь гнить в тюрьме. Ясно? Я тебе обещаю! – взорвался он.

Парень наблюдал за нами, переводя взгляд с одного присутствующего на другого.

- Ну-ка замолчите! – вдруг выкрикнул Марк. – Мне не нужны твои советы или юристы. Я не маленький ребенок, и сам во всем разберусь. Сделай милость, наведи порядок в своей жизни, а уж потом лезь в мою!

Никто не ожидал такого, вдруг все притихли. Лишь слабый писк какого-то аппарата у кровати нарушал тишину. Я вспомнила, с какой ненавистью Марк смотрел на отца во время праздника. Возможно, при других обстоятельствах мне было бы интересно узнать их семейные мелодрамы, но в тот момент я думала только о ситуации вокруг аварии.

Старик шумно выдохнул, пытаясь унять эмоции. Он встал с кресла и, пройдя мимо меня, покинул палату, изо всех сил ударив дверью. Медсестра сразу побежала за ним, как маленькая верная собачка.

Мы остались одни. Странно, но тогда мне стало страшнее, чем до этого. Я забыла, что хотела сказать, голова кружилась, а мысли путались.

- Сделай милость и не маячь там, - начал Марк. – Мне нельзя поднимать голову, потому я тебя не вижу. Сядь в кресло.

Я поступила так, как он сказал.

- Мне хотелось попросить прощения, – начала я, пока окончательно не потеряла пыл.

– За то, что чуть не убила меня? – спросил парень

– Да. Это произошло случайно… Я даже не понимаю, как вы там оказались…

- Так это я виноват?

- В какой-то мере, может быть и так… - Боже, что я несу? Почему в стрессовой ситуации мой мозг пытается сохранить ресурсы и не напрягаться.

- Замечательное извинение.

Я набрала воздух в легкие, чтобы немного успокоиться. Еще никогда в жизни я не была такой нервной. Посчитав до трех, выдохнула и продолжила:

– Я не это хотела сказать. Но разве мои слова имеют значение? Мне уже не раз описали перспективы будущего. Ваш адвокат сказал, что меня спасет только ваше согласие на возмещение средств за лечение и моральная компенсация.

- Но я не согласен, – ответил парень, смакуя свое преимущество в данной ситуации.

- Так я тоже. Ибо даже если я быстро найду дилера органов на черном рынке и продам почку, денег все равно не хватит.

- Ну еще можно яйцеклетки продавать… - поддержал мою чепуху Марк.

- Возьмите возмещение яйцеклетками? Вам сколько?

Парень не ответил. Он отвел взгляд к потолку, а его лицо снова приобрело серьезное выражение. Повисла длинная пауза, мне стало неловко. Волнение, покинувшее меня лишь на мгновение, вернулось и усилилось.

– Как это получилось? – начал Марк. Его голос был холодным, а интонация напоминала ту, с которой говорил его адвокат. – Ты работала там, я вспомнил.

- Работала, но потом туда приехала моя подруга… наверное, бывшая подруга, потому что она обиделась и теперь не разговаривает со мной. Работа у меня теперь тоже “бывшая”...

Перед глазами предстала картина. В тот же день, когда меня, как последнего преступника, оцепили полицейские, сквозь толпу народа прорвался Виктор Петрович с трудовой книжкой в ​​руках.

– Ты уволена, Лесовская! – кричал он, брызжа слюной. – Больше никогда не переступай порог этого ресторана! Ты теперь для нас персона нон грата.

Я в очередной раз осознала, в какую беду попала. С глаз стали пробиваться слезы, но я быстро отвернулась, дабы Марк этого не заметил. Не хотела, чтобы он думал, будто таким образом я собираюсь давить на него.

– Я не буду подавать иск в суд. И на встрече с полицией тоже скажу, что ни в чем тебя не виню.

Я не поверила своим ушам.

– Правда?

– Да.

– Но почему? Ваш отец…

– Мне 23 года. Отец иногда забывает об этом, он не имеет права решать все на свете.

- Ну что ж… спасибо…

– Но при одном условии.

Неужели я подумала, что все так просто?

– Каком?

- Моральный ущерб, ты таки должна возместить. Не волнуйся, для этого деньги не нужны.

В голове вспыхнули кадры из кучи просмотренных фильмов. По закону жанра, после такой фразы всегда должно прозвучать какое-то неприличное предложение. Мой опыт работы официанткой позволил выработать стойкое отвращение к подобным изречениям. Не знаю почему, но многие мужчины, не зависимо от их финансового статуса, считают официанток доступной добычей.

- Да пошел ты! – воскликнула я. – Лучше в тюрьму попаду, ясно?

Я подорвалась с места, готовая покинуть больницу и бежать куда глаза глядят.

– Эй, ты о чем подумала? – в голосе парня послышалось искреннее изумление.

– А что ты имел в виду? – я почувствовала, как краснею от стыда. Еще немного, и мое лицо сольется с цветом волос.

– Точно не секс. Ты вообще не в моем вкусе!

- Это хорошо…

- Я предлагаю… - Марк умолк, обдумывая свои слова. - Ты исполнишь пять моих желаний. По одному за каждую травму. Что бы я ни велел, и когда бы это ни произошло, ты будешь обязана все выполнить. А еще никогда и никому не расскажешь о нашем договоре.

- Хм…

– И желания никак не будут связаны с интимом, если ты об этом думаешь.

Такого я точно не ожидала. Тоже мне, нашел Золотую Рыбку! Я даже представить не могла, какая дурь может забрести в его мажорскую голову. Но с другой стороны…

– Я согласна! – ответила, понимая, что тем самым сдаю себя в рабство.