Эй, Обломова!

Утро следующего дня выдалось пасмурным, словно подстраиваясь под моё настроение. Солнца даже близко не было видно за серыми тучами, так же как и моего настроя идти в колледж. Но вставать всё равно придется, ведь кроме механического будильника со мной живёт ещё, как минимум два живых, которые уже минут так двадцать, топчутся по квартире, время от времени стуча в мою дверь, надоедливо напоминая, что пора собираться.

А то я и сама не понимаю.

С тяжелым мученическим вздохом свешиваю ноги с кровати, ступая на прохладный пол.

Почему все думают, что раз человек хорошо учится, значит он получает удовольствие от учёбы и с нетерпением ждёт занятий чтобы почерпнуть новую порцию знаний? Что если у человека просто нет другого выхода? Вот как у меня, например. Почему об этом никто не задумывается?

- Приводи себя в порядок и садись кушать, Эмилия, - тут же скомандовала мама, стоило мне показаться ей на глаза.

Закатив глаза, захожу в ванную комнату и провожу стандартные утренние процедуры. Знаете, как это жить под постоянным контролем? А вот я отлично знаю. К сожалению.

Не понаслышке знаю, что мои сверстники имеют больше свободы, чем я. Вечера они проводят не в обнимку с учебниками и не на пару с репетиторами, а в кругу друзей или своих вторых половинок. Их жизнь ярче, чем моя в сотни раз. Я же в свои восемнадцать не то, что не имела парня, я даже не держала в руках сигарету. Я не знаю, какое на вкус пиво и как влияет на тело алкоголь. Я не знаю, что такое студенческие вечеринки, ведь меня на них не зовут не потому что я не вхожу в определённый круг общения, а потому что отлично знают - я всё равно не приду.

- Что с твоими волосами, Эмилия? - спросил папа, как только я заняла своё место за столом.

На автомате я провела рукой по своим длинным каштановым волосам, которые волнами сыпались по плечам, доходя до груди.

- А что с ними не так? - переспросила я, с недоумением взглянув на него.

Папа нарочито прокашлялся.

- Заплети их, Эмилия, - ответил он, принимаясь за еду. - Я надеюсь, ты не собиралась идти так на занятия.

Мне пришлось проглотить ответные слова, которые так и вертелись на моём языке. Препираться с родителями было глупой затеей. Поэтому я поджала губы и коротко кивнула на его слова.

- Папа имел в виду, что они будут тебе мешать на парах, - поспешила встать на защиту отца мама. Она всегда была на его стороне. Даже когда не всегда соглашалась с его мнением. Но виду не подавала.

Я промычала в ответ.

- Я имел в виду, что было бы неплохо их немного обрезать, - продолжал папа невозмутимым голосом. - Они выглядят немного неопрятно. Как думаешь, Эмилия? - он посмотрел на меня, прекратив на миг свою трапезу.

А мне стало до глубины души обидно. Обидно за себя, за то, что не могу сказать и слова в ответ, не могу им противоречить и высказать своё мнение, заметно отличающееся от их. Обидно за свои длинные волосы, которыми я так гордилась, которые считают некрасивыми и такими не подходящими.

- Мне пора, - отмахнулась я, вставая из-за стола, так толком и не поев.

Так всегда. Каждое утро. Каждый вечер.

Я привыкла. Привыкла жить так, как диктуют мне родители.

Может, они знают, как будет лучше?

Именно с такой мыслью я и зашла в свою комнату, отыскивая в маленькой косметичке среди единого вишнёвого блеска и слегка подсохшей туши черную резинку.

Стоя перед зеркалом и заплетая тугую косичку, я и сама не заметила, как по щеке пробежала одинокая слеза обиды.

Сегодня по расписанию четыре пары, и последняя пара экономика. Если первые три прошли очень даже быстро и легко, то насчёт четвёртой меня охватывало небольшое сомнение. Руслан Викторович уже успел провести по одной паре в других группах, и между студентами пошли разговоры о его методике преподавания.

Краем уха я услышала, что многие довольны кандидатурой нового преподавателя и даже не особо намерены прогуливать его занятия, девушки же спускали восхищенные вздохи в сторону молодого учителя и максимально прихорашивались, когда тот проходил мимо.

Мне было очень интересно, действительно ли его пары настолько увлекающие, что он сумел расположить к себе стольких сложных студентов, и я с большим нетерпением шагала к нужной аудитории.

Заняв своё любимое место возле окна, я заранее разложилась, подготовив новую чистую тетрадь. По аудитории прошёлся гул, когда вместе со звонком зашёл наш новый преподаватель, и все поднялись со своих мест.

- Садитесь-садитесь, к чему эти формальности? - сказал он, скривившись.

Руслан Викторович небрежно бросил журнал на свой рабочий стол.

Одет он, конечно, как с иголочки: светлая рубашка, заправленная в выглаженные чёрные прямые брюки, красиво облегала статное тело. На руке проглядывались явно недешёвые часы. Но татуировка, которая выглядывала из воротника его рубашки, портила весь такой идеально сложенный образ примерного преподавателя. Она смотрелась, как чёрное пятно на белой простыне: слишком настырно бросалась в глаза.

- Итак, меня зовут Руслан Викторович. Для особенных - просто Руслан, - и подмигнул сидевшим в первых рядах девчонками, щёки которых в секунде зарделись.

Я нахмурилась такой вольности.

- Надеюсь, с экономикой у вас проблем нет? - спросил новый преподаватель, выгнув бровь и оглядев всех студентов в аудитории.

Я же нарочито отвела взгляд. Ну совершенно не воспринимался мне он как учитель, хоть кол на голове теши.

- Проблем нет, - ответил ему кто-то из галёрки, и по аудитории прошлись короткие смешки.

- Тогда будем знакомиться? Пройдёмся по списку? - парень хлопнул в ладоши, хватаясь за отброшенный ранее журнал.

- Руслан Викторович, а сколько вам лет? - спросила Алёна, модница группы, накручивая локон на палец и откровенно с ним флиртуя.

От этой картины мне стало тошно. Конечно, ей осталось только романы крутить с преподавателями. Может, хоть таким образом её средний бал поднимется выше трёх и ноль.

Учитель улыбнулся ей в ответ, на секунду отрывая взгляд от списка.

- Мне двадцать пять, - коротко ответил он.

Алёна хитро улыбнулась, поворачиваясь к своей подруге и шепча ей что-то на ухо с подозрительно странным блеском в глазах.

Руслан Викторович зачитывал фамилии студентов, а те в свою очередь поднимались на пару секунд, показывая себя. Я же в это время полностью погрузилась в свои мысли. Новый преподаватель мне явно не импонировал. Оставалось надеяться, что предмет он знает и вести пары будет до толку. Мне хватает проблем с английским.

Произнесённая устами Руслана Викторовича на всю аудиторию моя фамилия, прогремела, как гром среди ясного неба. Я встрепенулась, пытаясь направить свои мысли в нужную сторону.

- Обломова! - громче повторил преподаватель, взглядом шаря по студентам.

Судорожно заправив выбившуюся из косички прядь волос за ухо, я поспешила подняться:

- Я здесь, - ответила я, сглотнув.

Глаза Руслана удивлённо сверкнули. Наверняка, он меня помнит.

- Ты? - переспросил он. - Удивительно, но твоя фамилия, как мне кажется, не совсем тебе подходит, - ухмыльнулся парень, опуская взгляд обратно в журнал.

А я задохнулась от возмущения. Да, в школе меня часто дразнили по поводу моей фамилии, и даже на первом курсе проскакивали смешки в мою сторону, но то, что позволяет себе преподаватель - переходит все границы.

- Что вы имеете в виду? - вопрошающе воскликнула я, негодующе скрестив руки на груди.

Руслан Викторович вновь оторвал глаза, исподлобья посмотрев на меня.

- Не мне тебе объяснять, Эмилия, - парировал он.

Да, моё имя звучит гораздо приятнее из его рта, чем фамилия.

- Вы не считаете, что это не ваше дело? - продолжала я, забыв обо всех маминых указаниях по поводу сдержанности. Не могу я сдерживаться, когда меня в открытую при всех пытаются оклеветать. - Вы неправильно всё поняли, и не имеете права меня оскорблять.

Студенты были в немом шоке от того, что такая, относительно, тихая девочка группы как я посмела выразить малейший протест в сторону учителя. Аудиторию заполнила тишина и все обернулись в мою сторону. Даже Яковлев сидел с открытым ртом и предостерегающе покачал головой.

Я же немного притихла, втянув голову в плечи.

Руслан Викторович какое-то время стоял молча, не отрывая от меня задумчивого взгляда. А затем пробежался глазами по журналу, перелистывая листки и закусывая губу.

- Ты, кажется, претендуешь на красный диплом? - спросил он уже елейным голоском.

Я насторожилась такой резкой перемене настроения и его неожиданно заданном вопросе.

В ответ я едва заметно кивнула, не понимая, к чему он ведёт.

- Вижу, ваша бывшая преподавательница задала на самостоятельную обработку интересную тему. Пойдёшь отвечать, - сказал он возмутительным голосом, не дожидаясь моей реакции, и продолжая перекличку.

По аудитории пронёсся гул голосов. Я стояла, словно приросшая к полу и встретилась взглядом с Яковлевым. Сердце ушло в пятки. Он пожал плечами, так же как и я, понятия не имея, о какой теме идёт речь. Знала бы Елена, какую змею подложила мне после своего ухода.

Да, как и все преподаватели, когда группа отстаёт от учебного плана, она вписывала в журнал то, что нужно было вписать. Вот только на этот раз мне всё вылезло боком. Она даже и словом не обмолвилась о том, что "задала" на самостоятельное изучения другую тему.

И я понятия не имела, что говорить. Я даже не знаю, какая тема была задана.

Всю оставшуюся пару я отвечала возле доски на множество вопросов. Так как домашнего я не готовила по причине того, что банально не знала что, Руслан Викторович решил пройтись по старым темам, задавая далеко не лёгкие вопросы.

Складывалось такое ощущение, что он специально вспоминает темы, пройденные еще на втором и первом курсе, настырно выискивая моё слабое место. Он сидел на кресле, развалившись, закинув ногу на ногу, прямо точь-в-точь, как тогда в кабинете директора, и, вертя в руках ручку, продолжал меня спрашивать.

Доска уже была исписана формулами, места свободного на ней не было. Ноги за сорок минут успели устать, как и рука, выписывающая мелом числа. Но этот изверг не останавливался, пока не услышал такой спасительный для меня звонок.

Мысленно я выдохнула, считая, что достойно защитила свою честь и оценки перед новым преподавателем.

- Садись, Эмилия, - вздохнул парень, наклоняясь к журналу. - Заслуженная тройка.

Я, собравшаяся идти со спокойной душой на своё место, оторопела. Меня словно огрели чем-то тяжёлым по голове, потому что "три" для меня сродни смертному приговору.

- Что значит "тройка"? - переспросила я, всё ещё надеясь, что мне послышалось.

Руслан Викторович повернулся ко мне, посмотрев, как на дурочку.

- Цифра такая, ты её писала где-то на доске, поищи, - издевался он.

Руки сами по себе сжались в кулачки, а к горлу подкатил тугой комок обиды. Я знаю экономику лучше всех в этой чёртовой аудитории и он ставит мне с натяжкой "три"?!

- Но она же ответила на все ваши вопросы, - встал на мою защиту Яковлев, за что я благодарно ему кивнула.

- Ответить - ответила, но заданную тему не подготовила. Я должен был поставить тебе "два", Эмилия, за то, что пришла не готовая к паре, но вижу, что понятия об экономике имеешь, - сказал преподаватель, намереваясь поставить мне оценку в журнал.

- Не ставьте! - излишне громко воскликнула я, обратив на себя внимание всей аудитории. - Не ставьте, пожалуйста, я исправлю, - тише добавила я.

Руслан Викторович выгнул бровь. Он с минуту смотрел на меня, явно о чем-то размышляя, а затем отбросил ручку в сторону, вставая с места.

- На следующую пару домашнее не задаю, повторим немного старое, - сказал он студентам. - Все свободны!

Те одобрительно загудели. А я поспешила собраться, глотая подступившие слёзы, и покинуть такую уже ненавистную аудиторию, но Руслан Викторович подхватил меня под локоть, не давая сдвинуться с места.

- А ты останься, если всё ещё хочешь исправить оценку, - шепнул он, склоняясь ко мне.

Тяжело сглотнув, я кивнула, оставаясь покорно стоять возле преподавательского стола.

Ноги предательски задрожали, едва удерживая меня на весу. Каким образом мне предстоит исправиться? Какое глупое задание придумает мне преподаватель? И как мне, чёрт возьми, объяснить ему, что я не девушка лёгкого поведения?

Руслан Викторович дождался, пока последний студент покинет аудиторию, и закрыл плотно дверь.

- У тебя это была последняя пара, ведь так? - спросил он, оборачиваясь ко мне и медленной походкой направляясь обратно к столу, возле которого, ссутулившись, стояла я.

Кажется, теперь у меня проблемы не только с английским.