Сокол и ласточка.Единство противоположностей

Утро началось рано… и с Рамштайна.

В семь утра, мою неподражаемую соседушку доблестно пытался поднять немецкий рок.

Ну и меня заодно. Невзирая на то, что я планировала поспать еще как минимум полчаса.

Ну ладно… рано не поздно, а потому я соскребла себя с дивана и направилась полоскать сонную тушку в душе.

Немного постояла в ванной, опираясь о нежно—голубую плитку ладонями и с наслаждением ощущая, как сбегает по телу прохладная вода.

Потом, как была обнаженная, продефилировала на кухню. Люблю, когда тело высыхает само, а так как живу одна, не вижу причин себе отказывать в маленьких причудах.

Следующий час прошел за завтраком, подбором одежды на грядущий день и повтором материала.

Уже когда стояла у окна и пила вторую чашку кофе перед выходом, неподалеку хлопнула дверь, а спустя десяток секунд и подъездная. Отодвинув занавеску, получила возможность убедиться в своих догадках. Соседское бедствие энергичным размашистым шагом шло к дальнему углу парковки.

— Мотоцикл или машина? — вслух задумалась я. Окинула придирчивым взглядом фигуру Саши и решила: — Машина!

На плече у девушки висела большая плоская сумка, в которой, судя по всему, и был тот самый проект, из-за коего мы с Кипеловым вчера страдали.

М-да, все же внешностью Александру создатель явно обидел. Плечи слишком широкие для девушки, бедра узкие, попы нет, груди тоже нет. Так она еще и свободные рубашки носит!

Рыжая остановилась у огромной черной зверюги под названием «гелендваген» и закинула на заднее сидение сумку.

Провожая взглядом машину, уносящую Александру, по всей видимости, на работу, я задумалась, откуда у нее деньги на такие дорогие игрушки. «Харлей» тоже на красивую циферку потянет ведь…

Встряхнула головой, решительно поставила чашку на подоконник, небрежно брякнув стеклом, и потопала одеваться.

— Что-то ты многовато думаешь на левые темы, Светочка, — сообщила блондинке в зеркале, натягивая деловой костюм. — А у тебя, между прочим, сегодня важный день. Сначала сдача, а потом свидание.

Застегнула юбку насыщенного голубого цвета, заправила в нее блузку и накинула жакет. Вытащила из шкафчика любимые белоснежные шпильки. С моим росточком только такое и носить, иначе совсем карлик в полтора метра ростом. Покрутилась перед зеркалом, оценивающе глядя на себя любимую-красивую.

Светловолосая синеглазая бестия подмигнула мне в ответ и я, захватив сумочку, танцующей походкой вышла из квартиры.

В отличие от некоторых рыжих стерв, у меня гелендвагенов не водилось, а потому я неторопливо двинулась в сторону остановки, привычно ловя на себе оценивающие мужские взгляды. Сему было объяснение. Юбка, которая на момент выхода из дома была на ладонь выше колена, теперь медленно, но верно приобретала статус «мини», который весьма привлекательно выглядит при условии длинных, стройных ног.

В универе на меня налетел чернявый смуглый вихрь и в прыжке достал до лица, чмокнув в щечку со словами:

— Привет, Ласточкина! Ты когда-нибудь со своих ходуль слезаешь?

— Иногда, — кивнула я, улыбаясь своей лучшей подруге. — И, между прочим, Леночка, завидовать — не хорошо!

— А кто завидует? — удивилась подруга и одернула свою спортивную толстовку. — Я предпочитаю другой стиль, чем и горжусь.

Ленчик была по росту примерно как я, но вот каблуки и шпильки не принимала вообще. Одевалась как угодно, но главное без «колодок» на ноги. Подруженцию можно было увидеть как в рокерском прикиде, так и а—ля хиппи. Главное — удобство.

— Пошли сдаваться? — с тоской вопросила я, глядя в конец коридора.

— Да здравствует зачет, — мрачно изрекла Лена. — И боюсь, что после него мы как раз здравствовать уже не будем!

— Ты что опять толком не готовилась? — с легкой укоризной посмотрела на Воронину, глядящую в никуда и накручивающую на пальчик черную кудряшку. — Лена, ну сколько можно надеяться на «авось»?! Он только русским сияет путеводной звездой над горизонтом.

— Я наполовину русская! На вторую так вообще цыганка, а потому удача у меня в крови!

— Как скажешь, — не стала спорить я, и, подхватив под локоток Ленчика, двинулась вперед.

— Кстати, как твой Данила? — проявила интерес к моей личной жизни Воронина, которой обычно было на все плевать, кроме своих опен—эйров и прогулок с такой же отвязной как и она сама компанией. В компании — всякой твари по паре. Первый раз я просто офигевала от обилия типажей, второй от их мировоззрения, а в третий тактично отказалась идти. Но иногда все же выбиралась, когда хотелось в жизни сумасшедшинки, кроме Ленки.

— Данила хорошо, — мечтательно улыбнулась я, перебирая пальцами золотую цепочку с кулончиком на шее. — Он вчера все же понял «тонкие» намеки и пригласил меня на свидание!

— Милая, а тебя не смущает, что Данилка тоже неформал? — вкрадчиво осведомилась Воронина. — А тебя конкретно в нашей сходке иначе, кроме как «Ласточка», не называют. Ты же у нас, образно говоря… «ванильная девочка».

— Данилка — неформал весьма относительный, — отмахнулась от здравых доводов подруги. — В универ же ходит нормально одетым, а значит адекват.

— У Дани договор с папашкой, чтобы он его перед общественностью не позорил, — рассмеялась Ленка. — Так что советую не обольщаться, моя прелесть.

Потерла бровь, мысленно пытаясь примириться с тем, что обаятельный сероглазый брюнет, оказывается, тоже немного стукнутый в плане психики. Но не отказываться же из-за этого от свидания? Тем более, коли он умеет вести себя в рамках, то все не так уж и плохо.

Пробовала я как-то встречаться с одним рокером… красавец был — глаз не отвести. Но поведение странное, шутки идиотские, а разговоры непонятные!

— Кстати, Светик, что-то ты какая-то с утра малость злобненькая. Стряслось чего?

— Ну как тебе сказать… — поморщилась я в ответ и все же решила «расколоться». — Помнишь, я тебе рассказывала про хама, который мало того, что снес меня на входе в подъезд, так еще и опрокинул пиво на мою любимую блузочку?

— Ну, — трепетно внимала мне Ленка.

— Это оказался не хам, — мрачно выдала я. — То была хамка. Которая, вдобавок ко всему, теперь моя соседка.

— Светик, солнце ясное, ум незатменный… — ласково проворковала Воронина и тут же гаркнула, оправдывая фамилию. — Ты как мужчин и женщин вечно путать умудряешься?!

— А вот не надо «вечно»! — взвилась я. — Женя не в счет, тогда ты не предупредила… кто это! А с рыжей стервозой я в первый раз столкнулась в темноте! Одеколон мужской, голос прокуренный, пиво и мат в адрес всей ситуации! Ну как я могла вообразить, что СИЕ девушка?!

— Ну, вспомнить нашу тусовку? — задумчиво предположила Леночка.

— Это уже потом я увидела, что лохмы длинные, морда смазливая, а телосложение изящное. И знаешь ли, «ваша тусовка» — скорее исключение, чем правило! — ядовито отметила я, и ускорила шаг, чеканя его каблучками. — И вообще, год прошел, а ты по поводу этой… Жени все никак не успокоишься! Она и правда была… как парень. Ну, перепутала я, перепутала! Зато теперь вот сразу опознала!

— Опознала, так опознала, — в мирном жесте подняла ладони Ленка. — Расскажи лучше, что стряслось. Как понимаю, соседушка доставляет немало неприятных минут.

— Не то слово, — тяжко вздохнула я в ответ и вкратце поведала Ворониной о произошедшем.

— Ой, дела…

— И ты же знаешь Ленок, я существо не конфликтное, — эмоционально жестикулируя, продолжила рассказывать какое тяжкое у меня житье-бытье.

— Ну да, конечно, — ехидно ухмыльнулась подруга. — Именно наша неконфликтная Светочка, после стакана вина, с разворота дала Вовику сумкой по морде за то, что он ее невинно пощупал.

— По попе, это не невинно, — наставительно заметила я, поднимая палец вверх. – Попа — моя частная собственность, и руку к ней протягивать можно исключительно с письменного, а в идеале загсом заверенного разрешения!

— Ты Данилке это не забудь объяснить, — ехидно скалясь, посоветовала подруга.

— Про загс я пошутила. А вот про разрешение — нет. И если какой-то пьяный панк меня хватает за мягкие места, то ему стоит радоваться, что я держу только маленькую дамскую сумочку.

— Вован, кстати, интересовался, что же ты в той сумочке носишь, что у него такой синяк на четверть брутальной физиономии получился.

— Косметичку… — растерянно ответила я. — Ну и так по мелочи. Зонтик еще…

— Косметичку и зонтик, — умиленно сложив руки, проговорила Воронина. — Ласточка, я стесняюсь спросить из какого они сверхтяжелого сплава?

— Ленка, ты так жаждешь испытать на себе? — я показательно подкинула и поймала свой небольшой клатч.

— Боюсь-боюсь! — также демонстративно испугалась подружка и, подцепив меня под локоть, потащила. — Пошли уже, а то треплемся на левые темы.

Я послушно двинулась вслед за девушкой.

И правда, игры играми, а занятия занятиями.

«Сдача» беспощадным врагам в виде препода и его практиканта прошла как по маслу.

Я все бодренько отрапортовала и вышла из аудитории довольная-предовольная и с зачеткой в объятиях.

— Ну как? — налетела на меня Ленка и еще парочка наших, таких же заядлых гулен.

«Элита» группы гордо задрамши носы стояла поодаль. Я мило улыбнулась Марине Цветовой, первой красотуле нашего потока, и громко, искренно пожелала удачи.

Если уж в любви, не повезло…

Судя по тому, как передернуло Цветика, она поняла, что камень был в сторону тех грядок, на которых сокурсница долго и безуспешно пыталась взрастить цветок любви Данилки.

А Данилка ее послал и на встречу со мной идет.

Однако, это все тааак приятно.

И грядущее свидание, и перекошенное личико красавицы.

— Все прошло просто отлично, — отчиталась я перед своими приятелями, из тех, с кем наиболее сдружилась за полтора года учебы.

Позади послышался просто—таки сочащийся ядом голос:

— И все-то у нашей Ласточки всегда отлично. И нет никаких накладок… даже зависть берет, честное слово!

Я неторопливо развернулась и лучезарно улыбнулась Марине да двум ее прихлебательницам, стоящим за спиной своей королевы. Фрейлины Маша и Даша, вашу маму.

— Мариночка, я очень рада, что тебя не оставляет равнодушной мой успех, — проворковала в ответ и кивнула взгляд на настенные часы. Демонстративно ахнула, прикрывая рот ладошкой и, помахав всем, сказала:

— Ой, а мне пора бежа—а—ать… сами понимаете, меня ждут!

— Конечно, иди, — отозвалась Ленка, пристально глядя на меня. В черных очах подруги читалось: «Вот артистка!»

Я едва сдержалась, чтобы не показать ей язык и, как можно скорее, смылась из зоны возможного бедствия.

Все же лишний раз бесить Цветкову — последнее дело.

Как и любого человека. Все мы, когда загнаны в угол — становимся крысами. Опасными и агрессивными.

Марина не молчала о своих планах на Данила, особенно после того, как он один разок ее прогуляться пригласил.

Но дальше этого не зашло, и вот уже пару недель он уделяет внимание исключительно мне.

Я зашла в уборную и, придирчиво оглядев свое отражение, решила обновить макияж, так как он немного стерся и поблек.

А «кормить рыбку» в лице Даника стоило как можно более привлекательным «кормом».

Правда достанется ему что, или нет, мы потом посмотрим.