Я инсценировала смерть, чтобы сбежать от тирана

Слова доктора повисли в стерильном воздухе.

— Агрессивный рак яичников, Амалия. Четвёртая стадия.

Амалия Лебедева, Аля, смотрела на полированный стол. Не на доктора Булгакова.

Диагноз был чем-то холодным и твёрдым. Он осел у неё в груди.

Она медленно кивнула.

— Донорство органов. Я хочу подписать документы прямо сейчас.

Доктор Булгаков посмотрел на неё с тщательно выверенным нейтральным выражением лица.

— Мы можем обсудить варианты лечения, агрессивную химиотерапию...

Аля покачала головой. Короткий, окончательный жест.

— Нет. Только документы, пожалуйста.

Вот и всё. Конец. Возможно, заслуженный.

Вспышки прошлого прорезались сквозь больничную дымку.

Оля. Ольга Орлова. Её лучшая подруга, такая живая, смеющаяся, обнимающая Алю за плечи.

Антон Орлов, старший брат Оли, уголки его глаз собирались в морщинки, когда он улыбался Але. Его рука, тёплая и уверенная, в её руке.

Они были единым целым, трое неразлучных друзей. Золотые дни.

А потом тот вечер. Хаос. Крики. Хлопки выстрелов.

Оля, толкающая Алю на пол, заслоняя её собой. Широко раскрытые глаза Оли, а потом... потухшие.

Оли больше нет.

И Антон, его лицо — маска холодной ярости, он винил Алю.

«Она была там только из-за тебя». Его голос — осколок льда.

Теперь он был генеральным директором, властным, безжалостным. А Аля была... вот этим. Умирающей.

Вызов поступил на дешёвый, выданный компанией телефон.

— Господин Орлов требует вашего присутствия. Отель «Метрополь». Семь вечера. Вечерний дресс-код.

Голос его ассистентки был таким же холодным, как обычно был голос Антона.

Аля работала в небольшой архитектурной фирме. Фирме, которой компания Антона часто подкидывала остатки работы.

Постоянное, горькое напоминание.

Она натянула своё единственное приличное чёрное платье. Оно свободно висело на её исхудавшей фигуре.

Отель «Метрополь» гудел от денег и власти.

Антон стоял у входа, король в своих владениях. Кристина Вишневская, его невеста, цеплялась за его руку.

Улыбка Кристины была ножом, скрытым под маской любезности.

— Аля, дорогая. Как хорошо, что ты смогла прийти. Антон как раз говорил, какая ты... преданная.

Антон окинул Алю холодным, оценивающим взглядом.

— Здесь есть потенциальный инвестор, — сказал он тихо, но так, чтобы все слышали. — Господин Гордеев. Он... весьма специфичен. Требует особого внимания. Ты им займёшься. Убедись, что он подпишет контракт.

Аля знала репутацию Гордеева. Распутник.

Это задание было придумано, чтобы унизить её. Чтобы сломить.

У неё скрутило живот. Рак, грызущий зверь, проснулся.

Она кивнула.

— Конечно, господин Орлов.

Целый час она отбивалась от блуждающих рук Гордеева и его непристойных намёков, с натянутой улыбкой на лице, в то время как всё внутри кричало.

От напряжения и стресса у неё закружилась голова, в животе вспыхнула жгучая боль.

Она добилась его подписи.

Антон наблюдал за её возвращением, и в его глазах промелькнуло что-то нечитаемое. Кристина ухмыльнулась.

Позже к ней подошёл мужчина. Господин Снегирев, глава конкурирующей технологической фирмы.

— Госпожа Лебедева, это было впечатляюще. Или, возможно, жалко. В любом случае, у вас есть стержень. Моей компании пригодился бы такой человек, как вы. Зарплата вдвое выше вашей нынешней. Настоящие проекты.

Побег. Спасательный круг.

Аля посмотрела на него потухшими глазами.

— Спасибо, господин Снегирев. Но у меня здесь обязательства.

Долг, который нужно отдать. Жизнь Оли в обмен на её. Эти страдания были её платой.

Снегирев покачал головой с ноткой жалости во взгляде.

— Как хотите.

Позже той же ночью Антон нашёл её у её захудалого многоквартирного дома.

Огни города не могли пробиться на эту тёмную улицу.

Он схватил её за руку, его пальцы впились в кожу.

— Что это было со Снегиревым?

Его лицо было близко, от него пахло дорогим виски.

— Он предложил мне работу.

— И?

— Я отказалась.

Странное выражение промелькнуло на его лице. Гнев, боль, замешательство.

И тогда он поцеловал её. Жёстко, грубо. Это было наказание, а не проявление нежности.

Он прижал её к кирпичной стене, грубая поверхность царапала ей спину.

— Тебе это нравится? — прошипел он срывающимся голосом. — Заставлять меня смотреть, как ты страдаешь? Это твоя больная игра?

Алю накрыла волна тошноты. Она не сопротивлялась.

— Я делаю то, что должна, Антон, — её голос был едва слышен.

Его телефон завибрировал. На экране высветилось имя Кристины.

Он резко отпустил Алю, его лицо снова стало непроницаемым.

— Не думай, что это что-то меняет.

Он развернулся и пошёл прочь, отвечая на звонок.

— Кристина, да, я уже еду.

Аля сползла по стене, когда его машина скрылась из виду.

В своей крошечной квартире она едва успела добежать до ванной, прежде чем её вырвало.

Кровь закружилась в воде. Красная. Как платье Оли в тот вечер.

Она свернулась калачиком на холодной плитке, боль стала привычной спутницей.

Это было её искупление. За Олю.

Она закрыла глаза, принимая это. Приветствуя конец.

Смерть станет освобождением. Искуплением.