Подписаться
Главы
Поделиться
Обложка новеллы Ты есть

Ты есть

Юля привыкла к самостоятельности и ответственности за близких. Рано повзрослев, она уверенно смотрит в будущее, пока жизнь не преподносит сюрприз: у матери появляется поклонник. Героиня одобряет эти перемены, надеясь на мамино взросление. Ситуация осложняется влечением к взрослому сыну маминого избранника. Хотя отношения между сводными детьми — популярный сюжет, герои еще не связаны узами. Все планы рушит внезапное событие, ставящее под угрозу судьбы четверых людей и ломающее их привычный мир.
Главы
Поделиться

Глава 2

ГЛАВА 1

ЮЛЯ

В сонное сознание ворвался настойчивый писк будильника.

Я продолжала лежать с закрытыми глазами в надежде на то, что у кого-то вместе с телом проснется совесть, и этот кто-то всё-таки соизволит выключить противную мелодию звонка.

Прошла минута.

Бесполезно.

Я со стоном перевернулась на спину и попыталась закрыть уши подушкой. Но потом резко села на кровати.

Так дело не пойдет. Одной из нас всё равно придется вставать. И как я уже поняла, этим человеком снова буду я.

В соседней комнате спала мама, и именно её пытался разбудить будильник. Я услышала приглушенное ругательство, возню, после чего мелодия играть перестала. По опыту знала, что мама встанет ещё не скоро.

Свесив ноги с кровати, я потянулась. Кажется, пора просыпаться и приступать к обычным будничным делам. Умываться не стала и, как была, босая, прошлепала на кухню. Поставила чайник. Нашла кофе. Из холодильника вытащила джем, сыр, ветчину и йогурт. Быстренько состряпала бутерброды. Налила молоко в миску для нашего прожорливого кота, который вчера сбежал на улицу и ещё не соизволил появиться.

И лишь только когда мелодия будильника на телефоне заиграла во второй раз, пошла в комнату к матери.

- Ма, подъем!

Мой голос прозвучал достаточно громко. К тому же, я старалась создать как можно больше шума, хлопая дверью, громыхая посудой и топая ногами. Но все мои манипуляции не возымели ни малейшего успеха. Когда я застыла в дверном проёме, моя родительница попыталась спрятаться под одеяло.

- Дочь, а сколько время?..

Сонный голос матери вызвал у меня улыбку.

- Половина восьмого. Пора вставать. Ты опоздаешь на работу.

Мама открыла один глаз.

- И нет никакой возможности поваляться в кровати ещё хотя бы десять минут? – почти умоляюще поинтересовалась она.

- Никакой!

- Ну, пожалуйста…

- Александра Михайловна, если ты сейчас же не поднимешь свою задницу с кровати, то опоздаешь на работу! А ты вчера говорила, что у вас сегодня важное совещание, на которое тебе необходимо попасть! Хочешь опоздать?

Мои доводы заставили мать откинуть одеяло. Выглядела она с утра не ахти - растрепанная и заспанная.

- Да встаю, встаю уже. А кофе мне хотя бы можно? – жалобно простонала она.

Я усмехнулась.

- Конечно. Кофе и горячие бутерброды на столе.

- Юлька, ты чудо!

- Я знаю.

- И что бы я без тебя делала…

- Мам, хороший вопрос.

Я ей оптимистически подмигнула.

- Ладно, просыпайся, я пошла в ванную. У меня сегодня первая клиентка в девять, так что мне тоже нельзя опаздывать.

- А как дела в университете? – крикнула она мне, когда я была уже в ванной.

- Нормально. Сессию заканчиваю неплохо.

Я включила кран с теплой водой и улыбнулась.

Вот такое странное утро в нашей семье. Но я привыкла.

В других нормальных семьях происходит всё с точностью наоборот. А именно: заботливая мама будит своё чадо и готовит завтрак перед школой или универом, а также следит за тем, чтобы у ребенка имелась чистая одежда, и чтобы он был соответствующе собран. Она провожает его в учебное заведение, в идеале – забирает с занятий. И все счастливы и довольны. И это нормально.

А у нас…

У нас в семье за главную я. Если это так, конечно, можно назвать. Дело в том, что мама растила меня без отца. Папа сбежал от мамы, когда мне было три года, и я его с тех пор ни разу не видела. Он у нас относился к числу нерадивых папаш. Правда, алименты платил исправно, но ни встретиться со мной, ни даже поговорить по телефону особого желания не испытывал. Я по детворе переживала, плакала по ночам, а сейчас, к своим девятнадцати годам успокоилась.

Мама оказалась не готовой к тому, что будет воспитывать ребенка одна. Нет-нет, она честно пыталась из года в год привить мне полезные навыки, как могла кормила остывшей кашей, пригорелыми блинами, и не прожаренными котлетами, и воспитывала, записывая в подготовительные группы для дошкольников, на танцы, в бассейн, из которых периодически забывала меня забирать. Вследствие чего, я к десяти годам уже сама могла приготовить наваристый борщ и без проблем добиралась домой самостоятельно.

А к тринадцати научилась заполнять квитанции за свет, газ и прочие налоги.

К одиннадцатому классу я окончательно пришла к выводу, что мою маму переделывать-перевоспитывать бесполезно. Она навсегда останется рассеянной девушкой, которая искренне верила, что её окружают только добрые, сердечные люди, всегда готовые прийти на помощь. Её наивность умиляла.

В нашей семье за наполняемость холодильника, оплату счетов, учебу и соблюдение семейных традиций отвечала я.

С недавних пор ещё и за пополнение самого бюджета.

Если я не просыпалась раньше мамы, то мы обе опаздывали.

Если я с вечера не запирала дверь квартиры, то мы могли проспать всю ночь с открытой дверью. До сих пор удивляюсь, как нас ещё не обворовали.

Если я вовремя не напоминала маме, что в машине заканчивается бензин, мы могли заглохнуть в центре города.

Если я заранее не запланировала поездку к бабушке за город, то именно мне приходилось выслушивать часовые лекции о том, что Екатерину Юрьевну все забросили, сослали старуху в глухомань и забывают навещать, оставляя её без внимания и зачастую без продуктов питания. То, что продуктовый магазин находился через дорогу от бабушкиного дома – не в счет.

Одним словом, в моей жизни присутствовала тысяча обязанностей, которые начинались: «Если я не сделаю, то…»

Александра Михайловна работала психологом в крупной рекламной компании, и её ценили, как хорошего квалифицированного специалиста, способного вовремя оказать помощь и уладить практически любой конфликт. У неё был тихий, приятный голос и очень миролюбивый характер. Она относилась к редкому числу тех самых людей, которые абсолютно не умеют ругаться, но при этом как-то умудряются выживать в наш сумасшедший прогрессивный век.

Вот такой жизненный парадокс.

Я любила свою мать и давно смирилась со всеми её недостатками. Мы научились вместе сосуществовать, и наш симбиоз можно считать вполне удачным. Рано повзрослев, поняла - полная свобода действий, предоставленная мне, вполне устраивала. Родительница практически не вмешивалась в мою жизнь. Нет, это не значило, что её не интересовало, как живет её единственный ребенок. Наверное, это происходило от того, что она не совсем могла разобраться со своей жизнью. То всегда куда-то опаздывала, то что-то забывала…

Я приняла контрастный душ и потянулась.

Пора одеваться на работу.

Ещё в одиннадцатом классе я решила, что не буду поступать на очную форму обучения. Не могу. Поэтому без особых проблем поступила на заочное обучение педагога исторических наук.

Плюсом отучилась на мастера по маникюру. Снимая некоторое время зал в салоне красоты, наработала за год постоянную клиентуру. И мне нравилось, и людям.

Маму я обнаружила на кухне. Она допивала вторую кружку кофе.

- Присоединишься? – поинтересовалась она.

- Не, я за здоровый образ жизни, - открыла холодильник и налила себе минеральной воды.

Мама поморщилась.

- И это ты называешь здоровым образом жизни?

- Ага, - я утоляла жажду крупными глотками. – Минералка всё же лучше, чем кофеин.

- Может, позавтракаешь?

Я покачала головой.

- На пустой желудок лучше думается.

- Трудный день намечается?

- Как обычно.

- Юля, скоро Новый год. У тебя уже есть планы?

Я оставила пустой стакан в раковину.

- Девчонки предлагают отпраздновать вместе, но я пока не знаю…

- Вот и я не знаю… - как-то печально сказала мама, чем сразу вызвала подозрения.

- Мам…

Вопрошающе на неё посмотрела.

Та отвела взгляд и слишком быстро ответила:

- Я ничего, просто так сказала.

- Мам…

- И нечего на меня смотреть! К тому же, я уже опаздываю. Так, я в душ!

Мама подошла, чмокнула меня в нос и упорхнула в ванную. А я продолжила смотреть ей в след. Мать от меня что-то скрывала. Не зря у меня ещё на днях закрались подозрения, что с ней что-то происходит. Сначала заметила, что она стала поздно приходить с работы, то в одиннадцать придет, а то и вовсе за полночь. Говорила, что предновогодняя суета на работе. Отчеты, завал и прочее, прочее… Интересно знать, какой такой отчет может быть у психолога, чтобы задерживать его до полуночи?

И задумчивой она стала. Я ей начинаю что-то говорить, а она никак не реагирует на мои слова, точно не слышит их.

Или витает в облаках.

Так-так… И с этим тоже стоит разобраться.

Я закидала конспекты в сумку - почитаю в перерыв между клиентками - и через десять минут была уже у двери, обувалась.

- Мам, я ушла.

Она всё ещё была в ванной.

- Хорошо.

- Дверь за собой захлопни.

- Хорошо.

- Пока.

- Я тебе в обед позвоню.

- Договорились.

Вам также может понравиться

Обложка новеллы Стобалльный план развода
9.2
Три года я вела дневник разочарований, вычитая баллы из своего брака за каждое предательство мужа ради его бывшей. Когда счет обнулился, наша связь оборвалась навсегда. Роковой точкой стала авария: я умирала на восьмой неделе беременности в больнице, где Арсений работал хирургом. Пока врачи молили его спасти неизвестную пациентку с редкой группой крови, он хладнокровно отказал. Ради комфорта своей первой любви он обрек на гибель собственного ребенка, даже не подозревая, чьи жизни принес в жертву.
Обложка новеллы Просто доверься
8.1
Случайные встречи с обаятельным незнакомцем происходят одна за другой. После третьего раза мужчина заявляет, что это само Провидение, и он твердо намерен удержать героиню рядом. Казалось бы, стоит радоваться такому напору, но сердце сковано страхом. Горький опыт предательства бывшего возлюбленного мешает вновь открыться чувствам и довериться судьбе. Ситуация осложняется тем, что на пути этой пары встают недоброжелатели, которые категорически против их сближения.
Обложка новеллы Его жена, тайный криминалистический гений
7.9
Пять лет Изабелла Дубровина была лишь тенью сестры-близнеца для своего жениха Дмитрия Воронцова. Когда Алина вернулась с ложью о смертельной болезни, Дмитрий и семья Изабеллы мгновенно предали её. Родные братья выставили девушку на улицу, а сестра подбросила ей ядовитого паука. Пока яд убивал Изабеллу, близкие игнорировали её муки, а после жестоко избили и бросили умирать на скалах. Истерзанная предательством, Изабелла Дубровина исчезает навсегда. На её месте из пепла и боли рождается Изабелла Хейл.
Обложка новеллы Хозяин иллюзий
9.7
Катерина искренне надеялась обрести долгожданное спокойствие и предсказуемость в своей новой жизни. Однако призраки прошлого продолжают преследовать героиню, лишая её сна и душевного равновесия. Опасная игра, начатая ранее, всё ещё далека от финала. Данный роман является заключительным томом истории «Иллюзия» и входит в масштабный цикл «Восточные страсти», объединяющий книги «Шайтан», «Палач» и «Хумай». Героям предстоит столкнуться с последствиями своих тайн и довести дело до конца.
Обложка новеллы Жгучая любовь: Я никогда не смогу забыть тебя
8.2
Кристина, простая сирота, стала женой самого могущественного человека в городе. Несмотря на идеальный образ супруга, в их союзе отсутствовала любовь. Спустя три года героиня узнает о своей беременности, но именно в этот день муж вручает ей бумаги на развод. Обоюдные подозрения в измене и появление другой женщины разрушают их брак. Однако, когда Кристина решает уйти, супруг внезапно осознает свои чувства. Теперь будущей матери предстоит выбор в этом сложном переплетении страсти и боли.
Обложка новеллы Не улыбайся незнакомцу
7.1
Семейная идиллия Юлии рушится: супруг, раздавленный депрессией после потери работы, лишь тратит остатки средств от продажи машины. Сама героиня из последних сил пытается спасти свой угасающий журнал. Не лучше ситуация и у подруг: вчерашние жены богачей вынуждены торговать выпечкой или управлять чужим кафе. Не желая признавать, что лучшие годы позади, Юлия решается на опасную авантюру. Очередное расследование журналистки Бронниковой начинается в условиях полного жизненного краха.