Старший брат. Книга третья

В тот день она позволила себе отрешиться от всего, что было причиной её страданий. Приехав в город, она отпустила такси, и, выйдя на площади, неспешным шагом пошла вдоль круговых аллей. Тучи то набегали, сгущаясь так, что сразу начинало темнеть, то растворялись, очищая небо, и, по всему видать, должен был пойти дождь. Но Наташу это не смущало. Она спокойно бродила по улицам города, разглядывая прохожих, витрины, места, знакомые и незнакомые ей, и сознавая, как много она, оказывается, пропустила, улыбалась самой себе.

Во второй половине дня дождь, всё-таки, пошёл, и Наташа решила переждать его, забе-жав в рядом расположенное небольшое помещение. Когда она огляделась, то увидела, что находится, в ателье. Тут же к ней подошла улыбающаяся молодая женщина, которая поинте-ресовалась, что она ищет. Пока Наташа соображала, что ей ответить, сзади подошла другая женщина, по-видимому, покупательница, и спросила, привезли ли уже новые ткани. Пока они переговаривались между собой, Наташа ушла вглубь помещения. Здесь было много тка-ней разных фасонов, цветов. А рядом висели платья. Взглянув на них, а после потрогав, она сразу догадалась, что это не фабричная, а ручная работа.

– Вы что-то выбрали?

К ней вновь подошла продавщица. Наташа, указав ей на одно из платьев, спросила:

– Кто изготавливает это? Похоже на ручную работу.

– Так и есть, – улыбаясь, подтвердила продавщица. – У нас одно предприятие. Мы изго-тавливаем одежду по заказу наших клиентов. Если хотите, можете взглянуть на эскизы, – и она протянула журнал.

Наташа взяла его и стала листать. Эскизы показались ей похожи один на другой. Дойдя до середины, она вернула журнал, а потом спросила:

– Вы готовите эскизы только на заказ?

– Да, мы работаем по запросам наших клиентов.

– А как же собственное творчество? Неужели оно совсем не ценится?

Улыбка сползла с лица продавщицы. Она начала сбивчиво объяснять.

– Всё дело в том, что наш… дизайнер (если его можно так назвать) сам ничего не приду-мывает. Он может перерисовать картинку или сделать набросок со слов, но на собственные рисунки у него фантазии не хватает.

– Какой же он художник в таком случае? – удивилась Наташа. – Без фантазии, без вдох-новения работать невозможно.

– Кто здесь говорит о вдохновении?

Женщины обернулись. К ним довольно вальяжной походкой шла высокая полная жен-щина с ярко накрашенными губами. Наташа определила её как хозяйку ателье.

– Я слышала ваш разговор, – сообщила женщина. – Позвольте спросить, кто вы и почему так нелестно отзываетесь о наших сотрудниках?

– Простите, если я вас обидела, – сказала Наташа. – Дело в том, что я… художник и знаю толк в рисунках.

Хозяйка магазина, явно, заинтересовалась услышанным. Приблизившись к Наташе, она заглянула ей прямо в глаза своими большими зелёными, и громко произнесла:

– Вот как? А можете вы прямо сейчас сделать для меня набросок?

– Почему нет?

Ей тут же принесли бумагу и карандаш. Наташа присела на табурет, стоявший здесь же неподалёку, и принялась рисовать. Наблюдая за её смелыми движениями, две женщины пе-реглядывались. Когда она окончила и протянула старшей рисунок, та, едва взглянув на него, тут же расплылась в улыбке.

– Девушка, да у вас талант!

– Вообще-то я окончила художественную школу, – скромно заметила Наташа.

Дальше всё происходило столь стремительно, что, когда Наташе, наконец, удалось выйти наружу, дождь уже перестал, и только мокрые лужи под ногами напоминали о том, что он был. Домой она возвращалась на общественном транспорте. Когда она вошла в гостиную, то увидела там мать, разговаривавшую с младшей дочерью.

– Наташа! – они обе кинулись к ней. – Тебя так долго не было!

– Всё в порядке, – успокоила их Наташа. – Я была в городе.

– Ты с кем-то встречалась? – Арина лукаво прищурила глаза.

– Нет. Просто решила прогуляться. Но, по правде сказать, у меня состоялось одно зна-комство.

– С кем? – сразу ухватилась за это Арина.

Наташа, сев рядом с ней на диван, принялась рассказывать.

– Я совершенно случайно оказалась в одном ателье. Там я познакомилась с хозяйкой, её зовут Виктория. И она предложила мне работу.

– Какую работу? – удивилась Марина.

– Дизайнера. Я буду делать эскизы платьев для пошива.

На лицах матери и сестры было написано удивление.

– Но… зачем ты согласилась? – осторожно спросила Марина. – Разве тебе нужны деньги?

– Дело не в деньгах, мама, – серьёзно сказала Наташа. – Понимаешь, я всю свою жизнь привыкла жить за чужой счёт, никогда ни в чём не нуждаясь. А сегодня… я проснулась ут-ром и поняла, что так больше не хочу. Пора мне найти своё место в жизни, хотя бы к двадца-ти пяти годам.

– Раньше тебе ничего не было нужно, – заметила Арина.

– Да, – согласилась Наташа. – И это печальнее всего. Когда человеку ничего не нужно, он перестаёт… быть человеком. Забывает о своей природе! Разве так можно?

– Но… ты сказала этой… Виктории, кто ты такая? – Марина, конечно, имела в виду её социальное положение.

– Нет, – Наташа покачала головой. – К чему это? Я пришла туда как обычный человек. Да и какая разница, из какой я семьи? Фамилию я ношу по мужу, а его уж точно никто в городе не знает.

– Значит, ты теперь будешь работать в ателье? – уточнила ещё раз Арина.

– Попробую, по крайней мере. Это лучше, чем лежать целыми днями на кровати и преда-ваться воспоминаниям.

Наташа взглянула на мать, пытаясь отыскать на её лице следы одобрения. Та молча кив-нула.

– Хорошо, дочка, пусть будет по-твоему, – ей не хотелось перечить ей, особенно сейчас, в это такое непростое для Наташи время перелома.

– Только у меня будет к вам одна просьба, – попросила Наташа. – Не говорите ничего Андрею. Мне не хотелось бы, чтобы он знал…

Все они понимали, что, узнав об этом, Андрей, вряд ли, будет в восторге.

… Когда Наташа поздно ночью вернулась в свою комнату, то поневоле задумалась. Зав-тра – её первый рабочий день. Первый в жизни! Как это удивительно и как неожиданно! И, что очень важно, это решение она приняла сама! Неужели сама судьба решила указать ей путь, по которому ей предстоит пройти? Если так, то она… готова!.. Во всяком случае, хо-чется в это верить.

* * *

Непростым выдался этот месяц и для Антона. Но если Наталия, неизменно поддерживае-мая матерью, спустя время всё же воспрянула духом и решила попробовать изменить свою жизнь, то в состоянии Антона никаких улучшений не наблюдалось. День ото дня он терзал себя сам изнутри, прогрызая свою душу до дыр. И не было во всём свете человека, который мог бы ему помочь. Матери он не мог открыться, тем более, видя, как сильно в ней нуждает-ся сестра. Он вдруг решил, что может справиться со своей болью в одиночку, тем самым от-городившись от всего окружения. И сколько бы мать ни стучалась в эти двери, они неизмен-но были заперты. Только однажды Антон приоткрыл ей завесу тайны, мучавшей его. Это случилось как раз в ту ночь, когда ушла Карина. Прочтя её письмо, он поначалу сам себе ка-зался каким-то оглушённым, потерявшим связь с реальностью. А потом, взглянув на эти клочки бумаги на столе, он понял, что всё ещё здесь. И сразу захотелось поговорить с кем-нибудь, вручив ему своё откровение. Первой, кого он увидел, была мать. Наверное, так и должно было быть, рассуждал он после. Кто, как не мать, способна истинно понять своего ребёнка, почувствовать его переживания?

Он открылся ей тогда, поведал о своей боли, о разочаровании, которое постигло его так внезапно. Конечно, мать никогда не одобряла его выбора в пользу Карины, но даже её потряс такой внезапный уход без объяснения причин. Антон не стал рассказывать подробностей их разговора, произошедшего накануне, и о своём предложении руки и сердца тоже умолчал. Но его самого такое решение потрясло не меньше. Почему она это сделала? Ответ явственно читался в письме: потому что все её слова – ложь. Значит, она лгала и о любви к нему. Конечно, её никогда не было. Тогда зачем всё это было? Она хотела с его помощью поменять свой образ жизни?

Антон ломал себе голову в догадках. Сотни раз задавал себе один и тот же вопрос, но единого ответа так и не нашёл. Только в сознании всё более утверждалась мысль о собствен-ной бесполезности и бессмысленности нахождения в этом мире. Чего он, в сущности, достиг к своим годам? Чему научился? От одной зависимости к другой? Любовь – та же зависимость, и он узнал это сполна. Сначала была Кристина, потом Карина, теперь – Даша, но все они – мимо него!..

Про Дашу он обмолвился неосторожно, но мать сразу уловила грусть в его голосе. Вот, значит, почему он не поехал на свадьбу. И дело даже не в Карине. Что ж, она о многом дога-дывалась. Боялась только произнести это вслух. Но раз Антон сам решил признаться…

– Нет-нет, мама! – тут же запротестовал он, поняв, что сказал лишнее. – Пожалуйста, не надо об этом! Между нами никогда ничего не было.

Но могло бы быть, и Марина так же, как и он, понимала это. Могло, если бы не вмешался Андрей…