Сбежавшая невеста, нашедшая любовь

Юлиан Воронов ещё мгновение удерживал мой взгляд — молчаливая оценка, которая ощущалась более тщательной, чем любой словесный допрос. Воздух в комнате был густым от ошеломлённой тишины остальных мужчин. Я чувствовала их коллективный взгляд на своей спине, смесь шока и неодобрения от моего вторжения. Единственными звуками были бешеное биение моего собственного сердца и тихий, ритмичный стук дождя по огромному окну за его спиной.

Затем, едва заметным движением запястья, он отпустил их.

— Господа, — сказал он низким, звучным баритоном, который требовал немедленного повиновения. — На сегодня всё. Мой офис свяжется с вами, чтобы перенести встречу.

Никаких протестов не последовало. Стулья тихо заскрипели по полу, когда мужчины в костюмах собрали свои бумаги, их движения были эффективными и сдержанными. Они вышли из комнаты, тщательно отводя от меня взгляды, словно я была миной, которую они боялись задеть. Молодой ассистент из приёмной замер у двери с тревожным выражением лица. Юлиан коротко кивнул ему, и тот тоже исчез, закрыв за собой тяжёлые двери с мягким, решительным щелчком.

Мы остались одни.

Наступившая тишина была теперь другой. Она больше не была публичной и осуждающей, а стала частной и предельно сосредоточенной. Она натянулась между нами, как тугая струна возможностей.

Наконец он нарушил её, его грозовые серые глаза не отрывались от моего лица.

— Ваша бабушка была выдающейся женщиной. Проницательной. И у неё был отменный вкус на союзников. — Он указал на стул напротив своего стола. — Садитесь, мисс?..

— Клара, — сказала я, мой голос слегка дрожал теперь, когда адреналин начал спадать, оставляя после себя трепет. — Клара Миронова. — Я опустилась в мягкую кожу кресла. Оно было до смешного удобным, что резко контрастировало с бурей, бушевавшей внутри меня. Кабинет пах старой кожей, дорогим скотчем и чем-то ещё — чистым, мужским ароматом, который был уникально его.

Он откинулся на спинку своего кресла, само воплощение спокойной власти.

— Расскажите мне всё, Клара Миронова. И ничего не упускайте.

И я рассказала. Слова лились из меня потоком унижения, предательства и ярости. Я рассказала ему о «хрупких нервах», постоянном газлайтинге, о том, как моя семья и жених обращались со мной как с обузой. Я рассказала ему об Изабелле и дне рождения, и, наконец, мой голос сорвался, когда я рассказала ему о радионяне и успокоительном.

На протяжении всей моей сбивчивой исповеди он слушал. Он не перебивал. Он не предлагал банальностей или выражений сочувствия. Его лицо оставалось непроницаемой каменной маской, но его внимание было абсолютным. Он наблюдал за мной с той же расчётливой интенсивностью, впитывая каждую деталь, каждый нюанс моей боли. Это было нервирующе, но это был также первый раз за весь день, когда я почувствовала, что меня по-настоящему слушают.

Когда я закончила, моё горло было сорвано, и я дрожала от эмоционального напряжения. Тишина вернулась, наполненная лишь моим прерывистым дыханием.

— Давыдовы, — сказал он, имя на его языке прозвучало как яд. — Отец Марка Давыдова, Роберт, управляет «Давыдов-Холдингом». Они — мой главный конкурент в проекте застройки набережной в Москва-Сити.

Я резко подняла голову.

— Что?

Тёмный, хищный свет появился в его глазах.

— Ваша семья, Клара, пытается заблокировать сделку, которая сделает «Империю Воронова» самой могущественной структурой в этом городе. И ключ к их рычагу — это пакет акций в основном трасте проекта. Акции, к которым они могут получить доступ только через контрольный пакет в вашем наследстве.

Всё встало на свои места с тошнотворной ясностью. Моё наследство. Деньги, которые оставила мне бабушка, хранившиеся в трасте до моего тридцатилетия или замужества. Дело было не только в контроле надо мной; дело было в контроле над моими деньгами. Мой брак с Марком был для них деловой сделкой, способом разблокировать средства, необходимые им для борьбы с Юлианом Вороновым.

— Им нужно моё имя, — прошептала я, осознавая это.

— Им нужно ваше имя, — подтвердил он, его голос был ровным и твёрдым. — А я хочу отнять его у них.

Он наклонился вперёд, положив предплечья на полированный стол. Он был хищником, подбирающимся к своей добыче.

— Вы пришли сюда за запасным выходом. Я предложу вам оружие. Холодную, деловую сделку. Никаких эмоций, никаких иллюзий. Брак по расчёту.

Я уставилась на него, потеряв дар речи.

— Я дам вам своё имя, — продолжал он низким, гипнотическим шёпотом. — Имя Воронова имеет вес в этом городе. Оно несёт в себе власть. С ним вы получите мою защиту. Никто не посмеет вас тронуть. Я дам вам ресурсы не только для того, чтобы исчезнуть из вашей старой жизни, но и чтобы наблюдать, как она сгорает, как вы и просили. Я лично позабочусь о финансовом и социальном крахе Давыдовых.

Обещание мести было соблазнительным ядом, и я жадно его впитывала.

— Взамен, — сказал он, его глаза впились в мои, — вы дадите мне то, что мне нужно. Вы станете миссис Вороновой. Как моя жена, ваши акции, ваше наследство, будут связаны с моими интересами. Давыдовы потеряют свой рычаг, и я выиграю. Всё просто.

У меня закружилась голова. Выйти замуж за этого человека? За этого холодного, устрашающего незнакомца? Это было безумие. Я меняла одну клетку на другую, приковывая себя к человеку, который видел во мне не более чем пешку в своей корпоративной войне.

Но какова была альтернатива? Вернуться? Приползти обратно к Марку и моей матери, накачанной успокоительным и покорной? Позволить им победить?

Никогда.

Ярость, что была раньше, вернулась, горячим, ровным пламенем. Это был шанс. Не просто сбежать, а дать отпор. Записка моей бабушки эхом отдавалась в моей голове. *Для того дня, когда ты будешь готова выбрать себя.* Это был выбор. Ужасающий, безрассудный, сильный выбор.

— Хорошо, — выдохнула я, слово было едва слышным.

Он поднял бровь.

— Вот так просто?

— Мне больше нечего терять, — сказала я, мой голос набирал силу. — Они уже всё отняли. Да. Я согласна.

Медленная, довольная улыбка коснулась его губ. Она преобразила его лицо, сделав его опасным и сокрушительно красивым.

— Хорошо.

Он нажал кнопку на своём интеркоме.

— Сара, вызовите мою личную юридическую команду и регистратора из ЗАГСа ко мне в офис. Немедленно.

Следующий час был сюрреалистическим вихрем. Два юриста, мужчина и женщина в одинаково строгих костюмах, появились со стопкой документов. Они объяснили брачный договор в деловых, профессиональных тонах. Он был железным. Я имела право на его защиту и щедрые расходы на проживание, но его состояние, «Империя Воронова», было его и только его. Моё собственное наследство, однако, полностью переходило под мой контроль, защищённое от всех, включая его, под юридическим зонтиком Воронова. Это было более чем справедливо; это было щедро.

Я подписала там, где они указали, моя подпись была паучьей, незнакомой каракулей рядом с его смелой, уверенной. Регистратор, маленький, взволнованный мужчина, который, казалось, до смерти боялся Юлиана, официально засвидетельствовал свидетельство о браке.

Вот так, менее чем через два часа после бегства с собственной свадьбы, я стала замужней женщиной.

Юлиан подвинул ко мне по столу новый, гладкий чёрный телефон.

— Это ваш. Номер не отслеживается. Ваша старая жизнь окончена, — заявил он, его голос был лишён всякого тепла. — Теперь вы миссис Воронова.

Окончательность его слов заставила меня содрогнуться. Я была Кларой Вороновой. Имя казалось чужим, тяжёлым на языке.

Словно по команде, на телефоне Юлиана прозвенело уведомление. Он взглянул на экран, и хищная улыбка, которую я видела ранее, вернулась, на этот раз острее. Это вызвало во мне трепет страха и возбуждения.

— Изменение планов, — сказал он низким, властным голосом. Он встал, движение было плавным и сильным. — Кажется, ваш бывший жених только что сделал заявление для прессы. Они сообщают, что у вас случился трагический, вызванный стрессом срыв, и вы пропали без вести.

Он обошёл стол и встал передо мной, протягивая руку. Его прикосновение было прохладным и твёрдым, когда он помог мне встать.

— Не будем заставлять их ждать, — сказал он, его серые глаза сверкнули опасным светом. Он предложил мне руку, жест старомодной формальности, который казался совершенно неуместным в этой безумной ситуации.

— Куда мы едем? — спросила я, моё сердце начало колотиться в новом, бешеном ритме.

Его улыбка стала шире.

— Они превратили ваш свадебный приём в день рождения сына Изабеллы, не так ли? Будет невежливо с нашей стороны не появиться.

Он повёл меня из кабинета, его рука была твёрдой, непреклонной опорой рядом со мной. Мы спустились на частном лифте в подземный гараж, тишина потрескивала от невысказанного ожидания. Блестящий чёрный Bentley ждал, водитель держал дверь открытой.

Поездка обратно в гранд-отель «Империя» была короткой, город был размытым пятном мокрых, неоновых улиц. Мой разум был вихрем ужаса и восторга. Всё происходило слишком быстро. Я была в тонком халате, босиком и с растрёпанными волосами, и собиралась войти в комнату, полную людей, которые думали, что у меня нервный срыв.

Юлиан, должно быть, почувствовал мою панику. Его рука накрыла мою там, где она лежала на его руке.

— Держись рядом со мной, — тихо приказал он. — И что бы ни случилось, не показывай им страха.

Мы подъехали к главному входу. Глаза швейцара расширились, когда он узнал машину, а затем расширились ещё больше, когда он увидел меня.

Юлиан вышел, затем повернулся и помог мне выйти из машины, его движения были обдуманными и собственническими. Он проигнорировал вздохи персонала отеля, его внимание было полностью сосредоточено на дверях большого бального зала впереди.

Он надёжно вложил мою руку в сгиб своего локтя и пошёл. С каждым шагом мой ужас отступал, сменяясь холодной, твёрдой решимостью. Я подняла подбородок, отражая его уверенность.

Когда мы подошли ко входу, донеслись приглушённые звуки музыки и смеха. Юлиан остановился, посмотрел на меня и слегка, заговорщически кивнул.

Затем двери распахнулись.

Музыка заикнулась и смолкла. Сотня разговоров оборвалась в одно мгновение. Море потрясённых лиц повернулось к нам. И там, в центре зала, под кричащим плакатом «С 5-летием, Лёва!», стояли Марк, моя мать и Изабелла, их выражения застыли в идеальной картине полного ужаса.