Не верь мне

Больше не буду пить. Никогда. Это умозаключение пришло ко мне минуты две назад. И чем дольше я смотрела на сидящую передо мной девушку, тем больше оно крепло. Уже минут пять я сидела молча и рассматривала ее, не отрываясь. Что же было в ней такого? Да сама не понимаю. Темные, как смола волосы никак не сочетались с бледным, смертельно я бы сказала, лицом, на котором четко выделялся толстый слой карандаша, которым были подведены ее глаза. Глаза, кстати, это была единственная наша схожесть, светло зеленые, рассматривали меня так же в упор из под темных крашенных бровей. Одна, кстати, тоже привлекала мое внимание серебристым пирсингом. Вздохнула. Обычная неформалка, каких много. Встретив бы такую на улице, я бы просто прошла мимо, не обращая внимания. Но эта была особенная неформалка. С силой вцепилась в подлокотники кресла. Вся хмель моментально выветрилась.

- Ну как? - вторгся в мои мысли звонкий женский голос.

- Нет, - только и сказала, переведя взгляд выше, на стоящую за ее спиной шатенку.

- Я тоже потрясена таким зрелищем, - начала радостно причитать Женя, захлопав в ладоши. - Это мое лучшее творение!

Неформалка нахмурилась.

- Просто чудо как хороша...

- Женя.

- ... кто же мог подумать...

- Женя!

- ... что я такая умница...

- Твою мать, Силантьева! - не выдержала, сорвавшись на крик. Сделав глубокий вздох, снова посмотрела на брюнетку. - Ты дура?! Хотя, что я спрашиваю, если это и так понятно.

Помимо клятвы о трезвой жизни, я зареклась больше никогда не играть на что-либо с Женькой. Придурочным идеям этой девицы мог позавидовать любой писатель фантастики. И сейчас, осознание того, что я просто дура, раз согласилась на ее глупые пьяные "игры на желания", приходило по мере моего разглядывания неформалки напротив. Что же здесь было такого? Да, в принципе, ничего, если бы этой самой девчонкой не была я сама. Я. До сих пор находясь в немом шоке, рассматривала свои черные волосы, которые, буквально полчаса назад имели роскошный рыжевато-коричневый цвет, а персиковый тон кожи сменился на почти белый. Глаза. Единственное, что было на лице неизменяемо. И то, казалось, что даже их цвет поблек на фоне лица.

- Это что?! - указала на свои волосы. Брюнетка в зеркале скопировала мой жест.

- Не бойся, Миша, это временная краска, в скором времени она смоется, - поспешила заверить меня Евгения, видя мой негодующий взгляд.

- Смоется?

- Да, да, - кивнула она. - Она продержится не больше пары недель...

- Пары недель?!

- ... и очень скоро тебе вернется твой цвет.

- ДВЕ НЕДЕЛИ?!

- Миша... - тихо подала голос стоявшая неподалеку Василиса, но мои, ярко полыхавшие зеленым огнем гнева, глаза заставили ее замолчать. Я чувствовала, как правая бровь, на которой были липовая сережка, начинает жутко чесаться.

- Миш, - заговорила Женя, - подумаешь, это всего лишь на две недельки. К тому же, - подняв внезапно появившийся неоткуда листок, она потрясла им. - Ты письменно заверила свое согласие.

- Я была пьяная! - попыталась оправдаться, но это не помогло. В отчаянной безысходности снова взглянула на брюнетку в зеркале, с которой мне теперь придется жить какое-то время и которую я уже ненавидела. Попытки урезонить Евгению были провальны.

- Ну-у-у, - протянула Силантьева, сверкая своими ореховыми глазищами. - Михайлина! - нарочито медленно проговорила она мое полное имя, отчего я поморщилась. Терпеть не могу, когда меня так называют. Спасибо, любимому папочке.

- Ненавижу тебя, - только и выдохнула, подтверждая свое поражение. - Господи, моя подруга полоумная.

- Я тебя тоже люблю, - пискнула радостно шатенка, кинувшись обнимать меня. - А вещи для твоего нового имиджа я с собой прихватила, - ее слова снова лишили меня дара речи.

- Вещи? - недоверчиво прошептала. Как оказалось, это еще не весь комплект сюрпризов, что подготовила моя ненормальная подруга. Ей нужно точно проверится у психиатра.

- А ты как думала, - подмигнула она. - Одним лицом не отделаешься! - ее хитрая улыбка начала наталкивать меня на мысль, что Силантьева свихнулась. Встретившись в зеркале взглядом с Василисой, я поняла, что она такого же мнения. Сочувственно улыбнувшись, Вася пожала плечами.

У меня вырвался вымученный вздох. Больше никогда не буду пить. Никогда.

Звук. Странный и пугающий. Больше напоминавший шум. И с каждой секундой он нарастал. И по мере увеличения этого шума я понимала, что что-то приближается. Сердце гулко застучало, и я рванула вперед, еще толком не осознавая, куда и от чего бегу. Но я убегала, а звук никак не желал умалкивать.

"Не успеешь" - словно со стороны услышала шепот. - "Не убежишь".

"Уйди!" - из груди вырвался всхлип. Я бежала вперед. По старой железной дороге. Но мои движения как назло были медленными.

"Не успеешь".

Вокруг был туман. Белый. Все что я видела, это были только лишь рельсы, по которым я отчаянно неслась вперед. Дорога, дорога, дорога. Где деревья? Где небо? Где все? Почему я бегу по дороге?

"Не успеешь".

Вздохи превратились во всхлипы, а в глазах защипало. Я чувствовала этот шум. Он был позади меня. Я ощущала приближение того, от чего я бегу, но упорно не желала оглядываться назад.

"Не успеешь".

Мое дыхание прервалось на резкой остановке. Дорога прерывалось огромной ямой. Нет. Нет!

"Не успела".

Крик застрял у меня в горле. Резко распахнула глаза, после чего обрывисто выдохнула. Зажмурилась, чувствуя, как по вискам скатываются слезы, теряясь где-то в волосах. Ненавижу этот дебильный сон, ставший очень частым моим ночным явлением. Ночным кошмаром. И просыпаюсь я на одном и том же моменте - когда падаю в эту яму. Вздохнула. Открыв глаза, уставилась в хорошо знакомый мне потолок. Ровный, белый, и лишь одна трещинка виднелась в углу. Солнечный свет пробивался сквозь шторы и освещал лишь небольшую часть комнаты. Было тихо. Очень. Вздохнув еще раз, закрыла глаза. Даже не смотря на будильник, я знала, что до его звонка оставалось минут пять-семь. Казалось, мой внутренний таймер жестко настроен будить меня каждый день до положенного времени. Но, все же, я часто, наперекор ему, проводила это время с закрытыми глазами, как и сейчас.

- Ммм... - рядом со мной с тихим стоном поворочалась Женька. Женька. Точно. Поморщилась, вспоминая все события вчерашнего дня. Как глупо было надеяться, что все это окажется сном. А может... Все-таки?

Плюнув на свою затею проваляться в ожидании подъема, решительно встала с кровати и поплелась в ванную.

- Дерьмо, - не сдержалась, посмотрев в зеркало. Ничего не исчезло, и сейчас на меня глядела зеленоглазая брюнетка. Только, в отличие от вчерашнего дня, она не имела схожести с представительницей неформальной молодежи. Тонны тонального крема были смыты еще вчера, как и остальная косметика. Правда, очевидно, я не так хорошо смыла тушь с ресниц, так как виднелись темные подтеки, приобретенные за ночь. Хотя, если протереть ватной палочкой под глазами, то будет легкое подобие смоки-айса. - Так, - взяв палочку, воплотила в действие свои мысли, после чего снова вперилась взглядом в свое отражение. Повертела головой в разные стороны. Неплохо.

- Блин, - с тихим стоном опустила голову вниз, прислонившись к зеркалу. Кого я обманываю? Это полный идиотизм. А все благодаря Женькиной затее отметить первое сентября. И потом же ее гению за то, что подтолкнула нас сыграть в "картишки на желание". Еще тогда заподозрила что-то неладное, глядя на ее ухмылочку, но, все же, решилась. Сыграла. И проиграла. И тут загадочная улыбочка превратилась в злорадный пьяный и идиотский гогот. До сих пор в ушах стоит.

- Ура! - вопила Силантьева, посвящая себе бурные аплодисменты. Свой тайный умысел она готовила месяц, как потом раскрылась мне. А тут и так удачно попалось мое поступление в новый университет, где меня толком еще никто и не знал, что играло ей на руку. - Вот повеселимся, - проговаривала Евгения, злорадно потирая ладошки. Честно, почувствовала себя героиней детской сказки, где я принцесса, заколдованная злой ведьмой Евгенией. Хмыкнула.

- Бугагашеньки, - противно хихикала шатенка, колдуя над моим внешним видом, а рядом стояла Вася, улыбка которой пропадала по мере расширения ее голубых глаз. Повезло девчонке, она отделалась лишь двухнедельным молчанием, когда тоже проиграла.

- Уж лучше бы я разыгрывала из себя немую, нежели неформалку, - фыркнула.

- Зато представь, как это будет весело, - Женя улыбнулась.

- Меня угробят еще раньше, чем я дойду до дома, - заключила мрачно. - Женя, ты хоть представляешь, как большинство людей относятся к таким субкультурам?

- Но пасаран, прорвемся! - мне кажется, что Женька точно уверена, что поддержала меня этой фразой. Но, увы, лучше мне от этого не стало. И на все мои мольбы, требования, аргументы и предположения на тему "а что, если..." она упорно отвергала. Ну и хрен с ней. Жалко было одно.

Подняв руку, в привычном жесте провела по волосам. Таким чужим. Я очень любила свой цвет волос. Светло каштановый, на солнце он приобретал рыжий оттенок, благодаря которому папа любил называть меня "Рыжёнок". За что еще любила свои гены, так это за то, что они не наградили меня всеми ненавистными веснушками, которые всегда прилагались в комплекте с рыжим цветом волос. Вот, допустим, папа мой, Сергей, хоть и был блондином с тем же рыжеватым оттенком, но веснушки у него имелись. Забавные, кстати. Они пришли к нему еще от его матери. Та была сущая рыжая бестия, судя по редким цветным фотографиям, что хранились в фотоальбоме.

Оторвавшись от размышлений, краем уха уловила тихий мелодичный звук, который становился все громче. Затем тихий стон. И только зеркало видело мою горестную гримасу, появившуюся после того, как я осознала, что это была за музыка.

Играл будильник. А это означало, что пора вставать. Ну, вот и все.

С сегодняшнего дня начался мой персональный Ад.