Танец саламандры

Трррр! Трррррррр!!

Трезвонит будильник, вибрируя где–то под ухом, под подушкой. Тррр…! И замолкает, выключенный и скинутый на пол.

Я высунулась из–под одеяла. Уффф… приснится же такое! А ведь Грейс предупреждала, читать древние рукописи перед сном идея плохая. Так и вышло. Я отыскала глазами несчастный будильник – полседьмого утра… Пора вставать. Выбравшись из теплого одеяла окончательно, накинула на плечи куртку и побрела вон из палатки.

На улице было довольно прохладно. Обвела глазами песчаные барханы пустыни, кои высились под рассветным с редкими тоненькими обложками небом Атакамы; потресканную от жары почву с кривыми кактусами и часть нашего разбитого несколькими неделями назад лагеря – вот и всё, что составляло утренний тошнотворно надоевший мне пейзаж.

– И когда я буду видеть родной Нью–Йорк из окна многоэтажки? – ляпнула вслух невесть кому.

– Когда мы найдём то, ради чего перерыли практически всю Атакаму, Анна. Приводи себя в порядок и за работу!

И что может быть лучше ворчанья начальника спозаранку? Джон собственной понурой персоной – небось, опять всю ночь пропыхтел над картами, – встал рядом. Смуглое, загорелое лицо с правильными чертами, серые глаза, прямой нос, «рабочая» ухмылка и вдобавок ко всему подтянутое телосложение притягивали взгляды многих женщин. Но Джон всего себя посвятил работе, даже не задумывался о семейной жизни. От него исходил приятный запах дорогого табака и кофе.

– Есть, босс! – шутливо отдала честь. Босс ничего не ответил, посмотрел косо и пошёл в свою палатку, опять сверять карты для дальнейших поисков артефакта.

Я скептически возвела глаза в светлеющее небо. Поморщилась. Из–за непривычного сухого воздуха иногда кружилась голова, и мне становилось трудно дышать. Днём особеннее. Хоть сильной жары в Атакаме нет, все уже устали от этой изначально провальной экспедиции. Но я, к сожалению, не являлась её главой, чтобы отдать команду «сворачивать удочки», то есть палатки, и отправляться в родной мегаполис. Посему тоже пошла, готовиться к работе.

***

Пустыня Атакама, расположенная на западном побережье Южной Америки в Чили – самая холодная пустыня на земле, почва здесь высохла и растрескалась от жары. Но в некоторых местах её покрывали солончаки. Виной таких аномалий служило Перуанское течение.

Наш исследовательский отряд уже три дня прочесывал заброшенные шахтёрские городки–призраки, но искомой цели так и не нашёл.

Однако Джон Калвер не падал духом, истинно веря в свою удачу. Сегодня упертый бор… начальник планировал сменить курс, направив экспедицию на окраины Лунной долины, названной так благодаря рельефу, который напоминает кадры, сделанные на поверхности Луны.

Правда, прежде ему пришлось запрашивать разрешение на раскопки у правительства США, поскольку учёные Америки довольно часто испытывают на территории Лунной долины технику, посылаемую потом на Марс. Джону повезло, разрешение он добился, хоть и отвалил за это немало денег.

Цель оправдывает средства – говорил. А целью его являлся древний амулет индейцев племени Нашоу, некогда населяющих Атакаму ещё до начала II Тихоокеанской войны. По легенде шаманы племени использовали этот амулет, чтобы связываться с духами покровителями пустыни – саламандрами. Они просили у них защиты, крова, еды, просили ниспослать с гор туманы, чтобы извлечь из тех такую необходимую здесь воду. Также индейцы верили в переселение душ после смерти. Ещё амулет использовался при погребении.

Джону Калверу артефакт был нужен для личной частной коллекции. По крайней мере, он так заявил.

– Эй, Грейс? Похоже, этот день тоже потратим в пустую. Не хочешь присоединиться ко мне, а то что–то сегодня довольно прохладно? – поинтересовался Карл, выглянув из кабины машины, копающей землю.

Парень неплох собой. Модная прическа, широкие плечи, не качок, но и не заплыл жиром от сидячей работы. Зеленоглазая блондинка Грейс – моя подруга по несчастью, вернее, работе, – геолог.

До этого мы с Грейс вели беседу об одержимости Джоном индейским амулетом. У нас самих–то чисто научный интерес. Ну, ещё и денежный конечно. Куда ж без оплаты труда?

– Ты посмотри, Карл снова с тобой флиртует. Неужели он настолько безнадёжен? Или он не в твоём вкусе? – шепнула ей, отряхивая рубашку и штаны цвета хаки от налипших крупиц песка, долетающих из– под копательной машины. Мелочи работы.

– От слова совсем, – ответила Грейс, после крикнула громче: – Не отчаивайся, Карл. Потерпи ещё пару часов, а там, может, мумию какую откопаем. Она–то и составит тебе жаркую компанию!

– Жестокая ты, – безобидно подчеркнул и продолжил работать.

Мы с Грейс расхохотались. Но смеялись мы не долго – на горизонте нарисовался угрюмый Джон.

– Веселимся, девочки?

– А что ещё делать? Для нас пока работы нет, – не могла не съязвить. В этом вся я.

– Как всегда остра на язык. Но умна и довольно полезна своими познаниями в археологии. Только по этой причине я тебя и терплю, – проворчал. Затем вспомнил, зачем вообще пожаловал: – Сегодня в долине не будут проводиться испытания марсоходов. Предлагаю прокатиться. Когда ещё представится подобный шанс, побывать в Долине Смерти Атакамы?

– Отличная идея! Вот за что я люблю тебя, Джон, так это за твою «антижопность». Чур, я на переднем сидении! – и дёрнула занимать обговорённое место внедорожника. Грейс хихикая, побрела следом за мной.

– Язва. Трофическая, – с улыбкой буркнул на это Джон. На самом деле преувеличивал, мы с ним отлично ладили. Но только в пределах тонкости работы. Любовные романы на работе ни мне, ни ему были не к чему.

– Эй?! А как же я? – раздалось вновь из копательной машины.

– А ты, Карл, работай. На фотки потом полюбуешься, – отрезал начальник и посеменил к ожидающим во внедорожнике нам с Грейс.

Современный пустынный «танк» поколесил к долине Марса. Туристов сегодня тоже не наблюдалось. Красота долины поражала глаз, ощущалось, будто ты действительно находишься на другой планете. Реальная фантастика. Чудеса природы, да и только.

– А давайте вон там сфотографируемся? – перекрикивая шум мотора, Грейс указывала на гребень дюны сноубордистов. Джон повернул руль в том направлении.

– Кстати, почему местные зовут долину Марса Долиной Смерти? Что скажешь, Анна?

– Почему её так назвали? – я опустила голову на руки, сложенные на раме окна двери внедорожника, и смотрела на мелькающие перед взором пейзажи. – Легенда гласит, что всякий, кто пересекал долину, погибал.

– Чушь, по–моему, – хмыкнула Грейс, смотря в бинокль на приближающуюся самую огромную дюну долины.

– Кто знает? Лично я проверять не желаю. – и действительно не желала. Эта чудесная местность вызывала у меня мурашки. Брр!

– Хватит вам, девочки. Приготовьтесь лучше к подъёму.

– Стой! Ты что, собираешься взобраться на гребень на машине? – встревожилась я, повернувшись к водителю. – С ума сошёл?!

– Ну да. А ты что ли пешком предлагаешь по песку топать?

– Джон, не надо. Это опасно! – настаивала я на своём. Грейс предпочла не вмешиваться, похоже уже жалея, что вообще предложила забраться на эту дюну.

– Да не трусьте. Держитесь крепче!

И упрямый Джон с разгона пошёл на подъём по песчаному хребту. Мы с Грейс мёртвой хваткой вцепились в ручки, предусмотренные на случаи сильной тряски. Всё шло хорошо. Пока. Внедорожник качало, но он не переставал плавно колесить по песку, даже почти не буксовал! И вскоре, слава Всевышнему, достиг вершины.

– Ну, что я говорил? Опыт, девочки, опыт, – хвастался Джон. – С минуты на минуту начнется закат, так что давайте фотографироваться и возвращаться в лагерь. Может, Карл уже нашёл что–нибудь интересное.

– Ты обезбашенный дуралей! – пихнула его в плечо и надутая прошла мимо. Хотя чего греха таить, подъём чертовски здоровский! Но я была бы не я, если б не оставила за собой последнее слово.

Пока делали снимки, постепенно вернулось и настроение. Из–за заката казалось, что хребты и кратеры долины посеребрил снег, на самом деле это всего лишь соль. Снова чудеса природы.

– Обалденные кадры! Вот друзья из Нью–Йорка обзавидуются! – причитала Грейс.

– Да–да, класс. Давайте возвращаться? – я уже порядком подустала. И мне впечатлений вполне хватило. Поэтому пошла и запрыгнула в машину первой.

Однако стоило закрыть дверь пассажирского сиденья, как внедорожник внезапно покатился с гребня дюны. Чего я и опасалась!!!

– Анна!

– Анна, прыгай! – орали Грейс с Джоном.

Но моя нога застряла меж сиденьем и ручником. Мамочки! В панике начала вытаскивать ногу и, когда, наконец, удалось, выпрыгнула. Но больно ударилась телом о песок и покатилась со склона. Мир перед глазами закрутился. Слышались удаляющиеся крики Грейс и Джона, а вскоре совсем всё стихло. И сознание моё тоже.

Когда пришла в себя, я обнаружила, что увязла в песке. Совсем стемнело и ничего кроме песчаных барханов не видно и не слышно. Ни Джона, ни Грейс. Только одна я наедине с пустыней. По рукам и спине скользнула поземка. Жутко. Но самое интересное ждало впереди.

Внезапно впереди себя я заметила движение – маленькая чёрно–оранжевая саламандра ползла навстречу. Ползла ко мне. Казалось, силуэт маленькой ящерки светится. Похоже, воображение от падения разыгралось. Моргнула пару раз, видение никуда не исчезло, саламандра целеустремленно ползла именно ко мне.

Остановилась ящерица примерно в тридцати сантиметрах от моего лица, смотрела своими крошечными глазками и вдруг зашипела, высунув раздвоенный язык. Дальше произошло уж совсем невообразимое!

Саламандра дыхнула огнём. Настоящим огнем!! И огонь этот охватил меня кольцом, а после пропал. Но песок вокруг зашуршал, превратившись в зыбучий, и я с криком ушла под землю.

Неужели это и есть моя смерть?!! – последняя связная мысль, успевшая посетить мою бедную голову.