Вольно, генерал: Стокгольмский синдром

Люциан вернулся с работы поздно. Он застал Венцеслава Рауха в кресле, когда тот смотрел телевизор. Мужчина то и дело переключал каналы, двигая только рукой с пультом. Моргенштерн сбросил плащ и повесил в прихожей и деловито прошёл в комнату.

— Как ты себя чувствуешь, Вацек?

К слову, Венцеслав был огромным мужчиной, похожим на медведя. Люциан терял голову от таких габаритов и тихо восхищался им. Иногда не очень тихо. Рауха это подобострастие раздражало. Вацек зачёсывал назад свои темно-коричневые непослушные волосы, и это придавало ему вид одомашненного медведя. Янтарного цвета глаза, обыкновенно поблескивающие, благодаря депрессии потускнели. Угловатые брови придавали обаяния, они украшали взгляд, делая его залихватским. Но не сейчас. Сейчас мужчина хандрил. В своём растянутом свитере он сейчас больше походил на большого ленивого кота, чем на медведя, как ему всегда нравилось считать.

— Я в депрессии немного, — вздохнул Раух.

— Зачем? — спросил Люциан так, будто для депрессии нужен специальный пропуск или типа того.

— Само так получилось, — он пожал плечами и почесал свой щетинистый подбородок.

— Тебе бы фруктов и хорошего комедийного сериала, а не сопли на щетинистую морду мотать, — чуть улыбнулся генерал, сдвигая шторы на окне и заодно осматривая затемнённую улицу, освещаемую только фонарями.

— Я уже так обожрался мандаринов и яблок, что у меня начался понос. А комедийный сериал… Не до него, в общем, — печально сообщил Раух.

— А что насчёт немного демонического тепла? Чувствуешь нужду в том, чтобы тебя обняли и сказали, какой ты хороший? — повернулся к нему Моргенштерн.

— Это было, как сарказм, — пробубнил Венцеслав.

— Нет, не было, — покачал головой Люциан.

— Да, чувствую. Хотя бы каплю банального сочувствия, — согласился наконец дримхантер.

Теперь вздохнул Люциан. Он достал из шкафа плед и накинул Рауху на плечи, после чего обнял мужчину, присев на подлокотник кресла.

— Не тебе одному тяжело в этом мире. Каждый рано или поздно испытывает слабость, каждый сталкивается с трудностями. Не всегда даёшь отпор, да, сил не хватает. Это нормально, мы все лю… демоны.

— Да не в этом дело, Люц, — он приобнял мужчину в ответ. — Противно, что живу в обществе, где все — всего лишь толпа, а борются из этой толпы от силы двое-трое. Так и погибну в бою за правую идею, но затравленный толпой. Типичная история.

Моргенштерн ненадолго задумался.

— Знаешь, меня тоже не устраивает такое положение вещей, но знаешь, что? Я принял это, ведь один в поле не воин. Я никогда не пересилю тщеславных идиотов, а ты — никогда не победишь ленивую биомассу. Я сам борец по натуре, но, когда я вижу уныние и тлен, я бессилен.

— Я не могу подчиниться. Уже не могу. Я пробовал, но… Горячая кровь не даёт.

— Тогда ты, вероятно, одна из тех бабочек, которые сгорают, долетев до лампы. Что ж, по крайней мере, красивая смерть. Правда, бесполезная. Не находишь? — Люциан провёл рукой по щеке Рауха.

Последний оброс: видать, будучи нервным, забывает бриться.

— Ты думаешь, от меня так легко избавиться? — Венцеслав хмыкнул, слегка прищурившись.

— Знаешь, я думаю, в соотношении один к тридцати, например, исход довольно очевиден. Кстати, как твои раны? Не надо помочь с бритьём? Жратва в холодильнике есть? Давно рубашки стирал, а? — Люциан повернул голову Венцеслава к себе за подбородок и посмотрел ему в глаза.

— Зато смерть в бою, а не как у шавки, лижущей чьи-то сапоги, — Венцеслав хмыкнул, а потом нахмурился, вспоминая очерёдность вопросов. — Нормально. Нет, нет и… нет.

— Ясно-понятно, этой ночью я у тебя, а то тут шаром покати, — Люциан пошевелил шеей, похрустев. — Что ж, с боевым задором у тебя всё хорошо, значит, действительно перестал гнить, как старый кабачок на балконе. Родиться бы тебе где-то в средние века, так в Крестовых походах ты бы оттянулся на тысячелетие вперёд.

— Как скажешь, — Раух пожал плечами.

Люциан пододвинул к креслу небольшой пуфик и сел на него. Он заботливо поправил плед на плечах Рауха, после чего прижал мужчину к своей груди, погладив того по волосам.

— Ты сможешь. Разве тебя не приободряет то, что если ты выжил в отношениях со мной, то ты осилишь всё? — с улыбкой спросил генерал.

— О да, ты ещё тот клещ на моей заднице, — хмыкнул Раух, но произнёс эту фразу очень по-доброму и ласково.

Люциан усмехнулся и чмокнул мужчину в лоб.

— Ты тот ещё хер моржовый. Так что при любых жизненных невзгодах просто вспоминай наши отношения, — пятерней он причесал волосы Рауха.

— Спасибо, Моргенштерн. Постираешь мне рубашку к завтрашнему? Пожалуйста, — мужчина улыбнулся.

— Пожалуйста, Раух, — хмыкнул генерал. — Окей. Накрахмалить? Борщ на неделю хуярить? — со всей серьёзностью спросил он. — Или есть отдельные пожелания к меню?

— Нет, не надо, и… кхм… Да, борщ было бы неплохо, — вновь улыбнулся Раух. — Я пока пойду чайник поставлю.

— Окей. Если чай соберешься делать ты, то добавь мне мёда. Уж очень он греет, — Люциан снова поцеловал Рауха в макушку и только после этого отпустил.

Секунду спустя Моргенштерн собрал волосы в хвост и взял грязную рубашку, ну и пару совсем уж пахнущих потом вещей. Нашёл парочку, запачканных гноем и кровью. Собрал и закинул в стиральную машинку, оставив стираться где-то на полчаса. Проследил, чтобы вещи не красили друг друга при совместной стирке. Плюс, пошёл на балкон смотреть, есть ли овощи для борща.

Раух к этому времени уже заварил крепкий ароматный чай, добавив в него достаточно мёда, чтобы вкус оставался долгим и ярким, а запах — весьма ощутимым.

— Ты сам-то как? — поинтересовался он.

— М-м-м, нормально, — Люциан набрал овощей и стал мыть их в раковине, постоянно сдувая прядь волос с лица.

Венцеслав заметил это и заколол мешающую прядь волос откуда ни возьмись найденной заколкой.

Моргенштерн хмыкнул, находя этот жест довольно милым и исполненным заботы. Он повернулся, закинув овощи в миску, чмокнул Рауха в нос и пошел чистить. Когда дочистил овощи, то сел наконец за чай.

— Как тебе вяленое мясо в холодильнике, кстати? Под пиво сойдёт? Или ты не нашёл?

— Я… Не ел дома, — пробормотал Раух и стал разливать заваренный чай по кружкам.

— А где ты… ел? Тебя кто-то кормит? — от неожиданности Люциан черканул лезвием ножа по пальцу; до этого он вертел его в руках, ожидая чая.

Венцеслав не смотрел на демона, но потом тяжело вздохнул и поджал губы.

— Я питался, как все дримхантеры — плотью, — он поставил кружку с чаем перед демоном, вместе с этим протянув ему пластырь.

— А, ну, хоть не чужим борщом, — облегчённо вздохнул Люциан и принял пластырь после того, как промыл рану.

Генерал погрел о чашку руки, глядя на дримхантера так же, как и прежде, не теряя к нему чувств и уважения, несмотря на то, что тот питается плотью.

— Я за семьсот лет ни разу никого не ел, понимаешь?

— Но что тебя толкнуло в таком случае?

— Голод, — дримхантер пожал плечами.

Люциан чуть не вскочил со стула. Удержал себя в руках.

— А вот меня позвать на правах любимой жены пожрать приготовить, не?

— Ты же не жена мне, — тупо произнёс Венцеслав.

— Вопрос не в этом, Венц, — вымученно произнес Моргенштерн. — Вопрос в том, что тебе достаточно сказать «хочу жрать», чтобы я пришёл, даже если мы в ссоре, чтобы помочь тебе есть не всякую бяку, а домашнюю еду, — после чего добавил. — Мне плевать на метки и штампы в паспорте.

Венцеслав несколько секунд молча смотрел на Люциана.

— Ты до сих пор так сильно в меня влюблён?

Генерал замялся с ответом и, чтобы не было паузы, уронил кружку на пол. Быстро ринулся поднимать её. Раух молча проследил за таким смешным поведением демона, всё ещё ожидая от него ответа. Люциан поднял кружку и увидел, что, к сожалению, на него всё ещё смотрят и требуют ответа.

— Да, Венц. Я всё ещё сильно влюблён в тебя.

— Несмотря на то, что я холодный бесчувственный ублюдок?

— Любить тебя — гемор, конечно, но да. Даже с такими характеристиками. Я много раз тебе говорю о своих чувствах, но ты будто не веришь и каждый раз по-новому удивляешься.

Венцеслав постоял-постоял, после чего вздохнул.

«Достоин ли я такой любви?» — невольно подумал он.

***

Венцеслав вернулся домой и обнаружил, что он в квартире не один. Пахло пирожками. Он незамедлительно прошёл в прихожую, встав недалеко от кухни.

— Вечера? — осторожно поприветствовал он Люциана.

— Вечера-вечера, — было очевидно, что после работы тот пришел к Венцу домой и до его прихода сделал несколько партий пирожков.

На кухне было жарко и пахло выпечкой.

— Проходи, садись, голодный? — деловито спросил генерал.

По Венцеславу было видно, что когда он зашёл в квартиру, то чуть не захлебнулся слюной от нахлынувшего запаха пирожков и, кажется, немногими минутами ранее подогретого… борща? Раух осторожно так разулся и не менее осторожно прошёл на кухню. К слову, Венцеслав так и не побрился.

— Да, голодный, как лес не кормленных волков.

— Что ж, тогда живо давай к столу, пока желудок не прилип к позвоночнику, — Люциан поднялся с табуретки и зашевелился.

Подобно жене, встречающей мужа с работы, он тут же налил в поставленную на стол тарелку борща, наваристого такого. Рядом, на другой тарелке, было не меньше десятка румяных горячих пирожков с начинкой из говядины с луком и зеленью.

— Я, наверное, умер, — Венцеслав сел на табуретку, взял со стола нож и провел им по своей руке; из образовавшегося пореза потекла кровь, на которую Раух пялился минуты три. — Нет, вроде, живой.

Люциан покачал головой.

— Чем резать руку, лучше бы за еду принялся, — Люциан снял с головы повязку, сберегавшую еду от волос во время готовки, и промокнул ею руку Венцеслава, утирая кровь. — И, пока ты пялишься, она, вообще-то, выходит.

— Просто как-то не верится в тебя домашнего, — Раух хмыкнул, но потом улыбнулся и посмотрел на тарелку с борщом.

Помявшись ещё с минуту, он всё-таки решил его съесть.

— Ну, каким не стать, когда ты совсем себя запустил, серьёзно, — Люциан с лаской хмыкнул и сразу же в раковине застирал вымазанную в крови повязку. — Приятного, Вацек.

— Спасибо, — тот удовлетворенно крякнул и потянулся за нарезанным ломтями хлебом.

Он буквально мурчал от ощущения сытости в животе.

Что ж, Раух по всем признакам доволен, и Моргенштерну от этого стало очень приятно. Генерал заулыбался, отжимая тряпочку, и положил её на батарею. Он достал из холодильника молока, налил себе в стакан и сел напротив, взяв один из пирожков.

Генерал тихо хмыкнул, не в силах нарадоваться на такого довольного дримхантера. Он редко видел Вацека таким. Оказывается, надо просто кормить этого большого медведя и заботиться о нём.

— И будет тебе семейное счастье, ага, — сыронизировал Раух, будто прочитав мысли генерала.

Он облизал губы, каким-то странным взглядом посмотрел на кастрюлю борща, а потом наполнил себе тарелку вкусным люциановским супчиком с заметной довольной улыбкой.

***

Люциан и Венцеслав сидели в комнате, и каждый был занят своим делом: первый читал мангу на планшете, а другой работал с ноутбуком. Моргенштерн пил давно остывший чай.

— Давай я лучше новый заварю? Этот уже остыл, — предложил Раух.

— Да ладно, я вчера такой же пил, и ничего, от меня не убыло. Уж очень запах мне понравился, — с улыбкой отказался Люциан.

— Кстати, ты когда-нибудь пробовал мороженое, которое в торговых центрах продают? Такое… Не знаю, как сказать… Его в шариках продают, в ларёчках.

— Пробовал, — кивнул генерал. — Дорогое, но вкусное.

— Согласен, — ответил Раух. — Мне понравилось ореховое с кленовым сиропом. Я до сих пор млею, когда вспоминаю его вкус. Хочу мятное попробовать. Надеюсь, когда я туда приду снова, они будут стоять на прежнем месте.

— Я там фисташковое обычно брал. И, плюс, радовал стаканчик: он всегда хрустит.

— Я тоже брал рожок. Ну, там же в рожках или в таком пластиковом стаканчике. Я бы по два разных шарика брал, но дороговато.

— Ну, я и говорю про него. Хаваешь такой, и хрустит, и нормально.

— Да-с, — согласился Раух и пошёл заваривать чай.

— Будь добр, добавь туда имбиря и мёда, — попросил генерал.

— Это… вкусно? — нахмурился Венцеслав, доставая чашу с имбирём.

— Он даёт некую остроту, насколько я помню. Даже жжение. И специфический привкус. Главное не переборщить, — Люциан отложил планшет и потянулся, похрустывая косточками.

— Может, тогда добавишь сам? Я никогда не заваривал такой чай, поэтому боюсь переборщить, — Венцеслав полез в холодильник за баночкой мёда в виде медведя; мёд, к слову, был одним из лучших — горным.

Он достал баночку и поставил её на стол.

— Лады. Я руководствуюсь принципом: лучше не доложить, чем пере-, — он хмыкнул, закурил и, на ходу выпуская дым, пришёл на кухню.

Там недокуренную сигарету генерал спрятал за ухо. Он взял чашу с имбирём, отрезал немного от корня, размял и добавил в чай, мол, всё равно съестся. Количество ровнялось кончику ножа.

— Корица в такой пропорции всегда явственна по вкусу, — объяснил Люциан. — А вот с ванилью я бы так делать не стал.

— Я так с солью обычно. А вот перчика побольше люблю, — улыбнулся Раух, кладя в кружку демона половину чайной ложки мёда и заливая всё это кипятком. — Ты как, кстати?

— Чай с солью и перцем? Вот это ни хрена себе. Это уже бульон какой-то, — хмыкнул Моргенштерн и размешал чай, и принюхался — пахло вполне себе неплохо. — Да жив, как видишь, и здравствую. Сам как?

— Причём тут чай? Я имею в виду готовку в общем, — объяснил Раух. — Я тоже неплохо. Только хочется чего-то, а чего — не знаю.

— А. Просто был один товарищ, который предпочитал шоколад с перцем, так что я ничему не удивляюсь, — пояснил Люциан. — Может, это как с работой? Поспи — и всё пройдёт?

— Спать не хочу, — Раух вздохнул, заваривая себе обычный чёрный чай, который будет пить с мёдом.

— Вообще? — Люциан открыл форточку и встал к ней, став докуривать сигарету и попивать чаёк.

— Ну, я выспался. Вроде бы. Завтра только надо срочный заказ оформить. Как будто мне в выходной заняться больше нечем, — раздражённо пробормотал Раух, бросая чайную ложку в раковину.

— Гм, серьёзно? Ну, ничего, зато это денежно. И не бросай ложку. В этом не виноваты ни ложка, ни раковина, — генерал покачал головой.

Венцеслав задумчиво посмотрел сначала на раковину, потом — на Люциана. И пошёл в комнату.

========== Пирог и Легион ==========

Труд на шахте был сложным, изнурительным, грязным и тяжёлым. Венцеслав сознательно выбрал этот род деятельности, поскольку он помогал избавиться от навязчивых мыслей. О чём? Вернее, о ком? О Люциане, конечно же. Правда, Люциан всё никак не хотел забываться — генерал приезжал к Вацеку в шахты, чтобы привезти ему поесть. Он сам готовил любимому мужчине, заботясь о том, чтобы ничего не остыло по дороге. Сегодня Люциан решил порадовать Венцеслава Рауха пирогом весом в полкило с начинкой из говядины, свинины, брюквы, картошки и лука.

Венцеслав поприветствовал Люциана хмурым взглядом, и они отошли в сторону от шахты и других шахтёров.

 — Зачем ты приехал опять?

Генерал улыбался как ни в чём не бывало. Он протянул мужчине ароматно пахнущий свёрток, и это смягчило дримхантера. Тот развернул его, принюхался и смилостивился.

 — Накормить тебя, зачем же ещё? — Моргенштерн добавил бы милое «глупый», но подумал, что Раух это неправильно истолкует.

 — Показать мне молоховы засосы и рассказать, как сладко он тебя трахает, — ядовито произнёс Раух.

«Зачем тебе я, если у тебя есть Молох, недоумок?» — говорил весь его вид.

 — Нет, — погрустнел Люциан. — Не это я хотел сделать. Я просто соскучился по тебе и решил приехать, завезти покушать. Поскольку мы не живём вместе, я не могу давать тебе завтрак с собой.

 — Ещё бы мы жили вместе! — ворчливо произнёс Раух. — У тебя есть Молох, так зачем тебе я?

 — Я люблю тебя, Вацек, неужто ты не понимаешь? — страдальчески произнёс Люциан, как мать, в который раз объясняющая ребёнку элементарную вещь.

 — Ты любишь этого рыжелосого ублюдка, будем честны, — возмутился Венцеслав.

 — Люблю? Ты с ума сошёл? Он только и делает, что насилует меня, когда ему это вздумается. Он могущественный демон, поэтому любая попытка сопротивления может закончиться моей смертью. Воскрешать меня никто не будет. Отец? Зачем, если его сын — жалкая подстилка? Мать? У неё недостаточно средств. Молох? Возможно, но только лишь затем, чтобы лишний раз поиздеваться надо мной. Ты? Тебе и в голову такое не придёт, потому что единственная твоя мечта — избавиться от меня. Да-да, я знаю, как ты ко мне относишься, но я всё равно тебя люблю. Отнекивайся сколько тебе будет угодно.

 — Какая проникновенная речь, я сейчас расплачусь, — проворчал Венцеслав, но всё же откусил от пирога и подумал, что тот чертовски вкусный. — Не морочь голову ни себе, ни мне. Дело не в том, что он сильнее тебя. Дело в том, что ты позволяешь ему так с собой обращаться, а если позволяешь, то потому, что тебе на самом деле всё это нравится. Открой глаза, Люциан: ты мазохист. Махровый такой мазохист. Тебе со мной не по пути. Не с такими наклонностями. Ты можешь порадовать только лишь кого-то вроде Молоха.

 — Я не такой жалкий, как ты обо мне думаешь, — обиженно ответил генерал.

 — Что ты, что Кальцифер — меня тошнит от вас обоих, — отмахнулся Раух.

Моргенштерн сжал ладони в кулаки. Как хотелось вмазать по этой надменной роже, чтобы Венцеслав наконец проникся реальным положением вещей.

 — Так почему ты просто не убьёшь меня, чтобы я тебе не надоедал? — с вызовом спросил Моргенштерн.

 — Я всё ещё надеюсь на твоё благоразумие, — Венцеслав продолжал есть. — Ты привёз термос с кофе?

 — Привёз, — отозвался Люциан и вытащил термос из сумки, позже протянув его Рауху.

Мужчина открыл термос и отпил оттуда кофе. Как же это расслабляло после напряжённой работы. После такого сытного обеда работать не хотелось, однако солнце было ещё высоко. Если Венцеслав уйдёт сейчас, ему не заплатят, поскольку вознаграждение все получали вечером от представителей владельцев шахты. Оставаться без денег после уже половины рабочего дня было для Рауха чем-то недопустимым.

 — Так что, мне больше не приезжать? — сглотнув, спросил Люциан.

 — Если я скажу «да», ты всё равно приедешь, как будто ничего не слышал, — ответил Раух.

 — А вдруг на этот раз я буду серьёзен? — заглядывая в глаза, поинтересовался генерал.

 — Поступай так, как считаешь нужным, только не донимай меня бытовыми вопросами, — мрачно произнёс Венцеслав.

У него начинала болеть голова. Вальхейм внутри неё выражал своё бурное недовольство как мог. Старый предводитель небольшой дримхантерской общины, обитавшей в теле Рауха, был недоволен происходящим. По его мнению, Венцеславу давно следовало обезглавить эту черноволосую шавку по имени Люциан и высосать весь жизненный сок из его позвоночника.

Моргенштерн заметил, как Раух поморщился.

 — С тобой всё хорошо? — обеспокоенно спросил генерал. — У меня есть таблетки от головы.

 — Нет, — отказался Раух. — Просто уходи. С головой я как-нибудь разберусь.

 — Только не говори мне, что это опять Вальхейм давит на тебя, — Люциан был готов возмутиться.

 — Это касается только меня и Вальхейма, — сдержанно ответил Венцеслав. — Не лезь куда не просят, Люциан.

Моргенштерн хотел ответить, но в разговор включилась Легион, имевшая телепатическую связь с демоном, заключившим с ней договор на силу легионеров.

«Давай убьём его?»

 — Нет! — вслух возмутился Люциан.

 — Что? Ты нарываешься? — Венцеслав доел пирог и вытер губы. — Если бы я не был сейчас сытым, моя реакция была бы более агрессивной, Люциан. Не играй с огнём.

«Он готов бороться за жизнь в отличие от тебя».

 — Я не тебе, — вздохнул Люциан.

 — А кому тогда, интересно? — поинтересовался Раух.

 — Легион, — снова вздохнул генерал.

 — Она снова портит тебе жизнь? — нахмурился он.

Венцеслав понимал Люциана, поскольку сам имел дело с телесными поселенцами.

«Может, ему пойти к чёрту первым?»

 — Нет, просто отстаивает мои интересы перед тобой, раз уж я не в силах это сделать, — пожал плечами Люциан. — Она не любит, когда меня обижают.

 — Так я обижаю тебя? — с издёвкой произнёс Венцеслав. — Большой злой Раух обижает бедного и недооценённого Люциашку?

«Сдери с него кожу, чтобы впредь болтал поменьше».

 — Нет! — Люциан отстранился от мужчины и схватился за голову. — Легион, пожалуйста, оставь меня в покое.

«Я оставлю тебя в покое, когда ты примкнёшь наконец к Молоху. Тогда я буду довольна. Он достойный демон, не то что этот кусок энергетического вампира».

 — Венцеслав тоже хороший, — оправдался генерал. — Просто ты его плохо знаешь.

«Я знаю его лучше тебя. Как жаль, что Кальциферу не удалось поджарить его хорошенько. Раух оказался более чутким, чем того требовалось».

 — Почему бы тебе не познакомиться с Вальхеймом и вести беседы с ним? Это ведь из-за него Раух проснулся и обнаружил, что квартира в огне.

Венцеслав, кстати, наблюдал за всем этим и качал головой. Люциан выглядел подобно обычному сумасшедшему. Раух понимал, о чём идёт речь. Он прекрасно помнил, что после того, как он отверг Кальцифера, тот в отместку решил спалить его к чертям. Чёртов малолетний ублюдок, накостылять бы ему!

 — Знакомить её с Вальхеймом не лучшая затея, — произнёс Раух.

«Потому что я сотру ублюдка в порошок?»

 — Это верно, — согласился генерал. — Я, пожалуй, пойду, пока у меня голова не раскололась на две части.

Раух хмуро кивнул.

«Поехали к Молоху?»

Люциан с сожалением посмотрел уходившего Рауха. Как хотелось подбежать к нему сзади, обнять и жадно сжать в объятиях, забыть обо всех этих мозговых жителях и дать волю обычным демоническим чувствам. Договориться выпить вечером, после чего предаться сладострастному греху. Но даже демонов порой сковывают условности.

«Любимый», — с тоской подумал Люциан, сжав ладони в кулаки.

«Он? Ты серьёзно? Окстись. Тебе пора к Молоху. Вот он точно оценит тебя по достоинству».

 — Ну да, конечно, — произнёс Люциан, потерев поясницу, болевшую после особенно интересной позе в сексе, с которыми так любил экспериментировать любопытный главнокомандующий.