Моя месть мужу - его одержимый брат

Особняк семьи Серебра в Гринвиче был мавзолеем для живых.

Закат вошла через боковую дверь, которой пользовалась прислуга. В доме пахло лимонной полиролью и старыми деньгами - запах холодный, стерильный и осуждающий.

Она взбежала по черной лестнице, босые ноги утопали в плюшевом ковре, не издавая ни звука. Ей нужно было смыть с себя эту ночь. Нужно было смыть запах незнакомца - древесный дым, дождь и что-то более темное, похожее на дорогой виски.

В главной ванной она включила душ, сделав воду почти кипятком. Она стояла под струями, пока кожа не покраснела, терла себя мочалкой до ощущения ссадин.

Выйдя, она стерла пар с зеркала.

На шее были следы. Слабые, багровые синяки. Засосы.

- Дура, - прошипела она своему отражению. - Дура, дура, дура.

Она схватила плотный консилер и начала наносить его, накладывая толстым слоем. Она только заканчивала, когда дверь в спальню открылась.

Вошел Янтарь Серебра.

Он выглядел ужасно. Глаза налиты кровью, кожа бледная и липкая. Он был в том же костюме, что и на гала-вечере, теперь мятом и грязном.

Закат вздрогнула. Это был рефлекс, который она ненавидела, - условная реакция на три года эмоционального уничтожения.

- Где ты была? - рявкнул Янтарь. Он не смотрел на нее, занятый ослаблением галстука, его движения были дергаными и возбужденными. - Я искал тебя. Ты опозорила меня, Закат. Снова.

- Я плохо себя чувствовала, - сказала Закат, голос звучал твердо, несмотря на бешеное биение сердца. - Я уехала домой на такси пораньше. Спала в гостевой комнате, чтобы не беспокоить тебя.

Эту ложь она репетировала в такси.

Янтарь фыркнул. - Вечно жертва. Вечно хрупкая.

Он прошел мимо нее к ванной. Когда он проходил, Закат увидела это.

Царапина.

Она была на боковой стороне его шеи, прямо под ухом. Тонкая, воспаленная красная линия. Это не был порез от бритвы. Она была изогнутой. Это был след от ногтя.

Закат уставилась на нее. - Что у тебя с шеей?

Янтарь замер. Он не подпрыгнул, он стал неестественно неподвижным. Его рука медленно поднялась, чтобы прикрыть отметину. - Ничего. Порезался, когда брился.

- Ты не брился со вчерашнего утра, - тихо заметила Закат.

Янтарь резко развернулся. Его глаза были не просто злыми, они были расчетливыми. - Хватит меня допрашивать! Ты параноик, Закат. Ты меня душишь.

Он захлопнул дверь ванной.

Закат стояла там, тишина звенела в ушах. Она не была параноиком. Она была наблюдательной.

Телефон Янтаря завибрировал на комоде.

Закат уставилась на него. Экран загорелся.

Сообщение от Т.О.

Дыхание Закат перехватило. Она сделала шаг ближе.

Утренняя тошнота убивает меня, малыш. Мне нужно, чтобы ты привез те таблетки.

Мир накренился.

Т.О. Тишина Острия. Поп-звезда, менеджером которой был Янтарь. Женщина, которую таблоиды называли гением, женщина, которая пела песни, написанные Закат под покровом ночи.

Утренняя тошнота.

Закат почувствовала, как кровь отлила от лица. Янтарь не просто изменял. Он создавал семью. Семью, к которой, как он всегда говорил Закат, он не был готов.

Дверь ванной открылась. Янтарь вышел с полотенцем на бедрах. Он увидел ее рядом с телефоном.

Он не бросился на нее. Он не был настолько небрежен. Он подошел быстро, его движения были напряженными, и выхватил устройство с комода с наигранной небрежностью, которая пугала больше, чем насилие.

- Не трогай мои вещи, - сказал он низким голосом.

- Я не трогала, - сказала Закат, поднимая руки. - Он загорелся.

- Убирайся, - сказал Янтарь. - Мне нужно в офис.

- В воскресенье?

- Бизнес не спит, Закат. В отличие от тебя.

Он оттолкнул ее плечом, проходя мимо.

Закат ждала, пока не услышала, как хлопнула входная дверь и рев его Porsche затих на подъездной дорожке.

Она не плакала. Она выплакала все слезы в первый год.

Она вышла из спальни, прошла по коридору, мимо гостевых люксов, в самый конец восточного крыла. Там была пыльная кладовая, забитая старой мебелью, накрытой простынями. Янтарь никогда сюда не заходил. Здесь было слишком грязно, слишком забыто.

Она протиснулась за стопку старых картин и нажала на шатающуюся доску в обшивке.

Раздался щелчок.

Внутри было крошечное, тесное пространство, едва ли больше шкафа. Но оно было ее. Синтезатор, ноутбук и стена, увешанная бумагами в рамках.

Это были не платиновые диски. Те висели в особняке Тишины. Это были оригинальные, написанные от руки нотные листы. Черновые, неаккуратные наброски хитов, которые сейчас возглавляли чарты. Они не были подписаны, но почерк был ее. Даты стояли. Это было единственное доказательство того, что она существует.

Она села и открыла ноутбук. Она не запустила музыкальную программу. Она открыла защищенный мессенджер.

Она набрала сообщение Струне, своему контакту в цифровом подполье.

Мне нужны звонки Янтаря. Выписки по кредитным картам. Все за последние шесть месяцев.

Ответ Струны пришел мгновенно.

Проблемы в раю?

Закат посмотрела на отражение своих глаз в черном экране. Они выглядели холодными. Жесткими.

Мне нужен компромат, - напечатала она. - Начинай отслеживание.

---