Мой охотник на монстров

Потому что передо мной стоял Горан Ладич и держал в руках два солнечно-желтых стаканчика с кофе. Точнее, от одного он уже отпивал, а второй протягивал мне.

Внутри почему-то всё перевернулось. Я поняла, что стою, словно истукан. Не то чтобы тут было что-то неприличное — угостить своего руководителя кофе, я сама угощала молодых людей, уважаемых матрон и непоседливую ребятню, если понимала, что человеку это необходимо. Однако тут… Сказать, что стало неловко — ничего не сказать. А ещё этот взгляд. Вот вроде бы ничего такого, но видно, как в карих глазах пляшут золотистые смешинки, вновь заливая радужку ярким янтарём. И даже кажется, что в голове звучит голос: «Ну же, девочка, не стесняйся. Ты и правда хочешь этот чертов кофе, без него ты разве что не засыпаешь. Так будь смелее, просто сделай шаг вперед, протяни руку и возьми».

И… и плевать, что это выглядит как-то странно. В конце концов, почему нет? В наше время слишком привыкли видеть в общем-то невинных проявлениях заботы нечто большее.

— Спасибо, — только и смогла произнести я, голос предательски дрогнул. — Сколько я должна?

Стоило пальцам только обхватить бумажный стаканчик, как вмиг стало теплее. Пусть толком не чувствуется запах через пластиковую крышечку, но уже от осознания того, что сейчас организм примет блаженную дозу кофеина, стало радостно на душе.

— Нисколько, — отмахнулся Горан. — А то на ногах не стоите.

Я подавилась и закашлялась. Собеседник пару мгновений смотрел на меня, словно не решался на что-то, а потом чуть прищурился и постучал по спине.

На глазах выступили слёзы, я тут же утёрла их тыльной стороной руки. И постаралась не думать о том, что места, где прикасалась его рука, почему-то горят огнем.

— Это что значит? Очень даже стою!

— Но круги под глазами значительные. Не высыпаетесь? — огорошил он вопросом.

Сразу я оторопела, а потом в груди закипело возмущение. Да что это такое! Не виновата я, что родилась светлокожей да ещё и практически пепельноволосой. Любой синяк, любая царапина, стресс, недосып — всё сразу видно. И не помогает даже тонна косметики, ибо видно и косметику, и круги. И что прикажете делать?

К тому же каждый доброхот старается ласково и вроде даже заботливо сообщить мне, как я плохо выгляжу и вообще пора к врачу, потому что больна всем на свете. В результате хочется треснуть болтуна по шее, уйти в сторонку и тихо ненавидеть весь мир. Но… Я очень здраво оценивала мускулы Горана, а так же ответку, которая может прилететь, поэтому ничего не оставалось, как сделать глубокий вдох и велеть себе успокоиться.

— Это врождённое, ничего страшного, — ответила как можно вежливее, однако я знала, что получилось куда резче, чем хотелось.

От Горана это явно не укрылось, тёмные брови сошлись на переносице. От него будто исходили упругие волны силы, от которой хотелось спрятаться подальше. Даже карие глаза почернели, превратившись в жуткую бездну. Сердце вдруг пронзило от мимолётной боли. Вспыхнуло странное осознание: нельзя так отвечать, нельзя! Добром это не кончится. Смягчить! Только как?

И, поддавшись непонятному порыву, я для самой себя неожиданно спросила:

— Горан, вы же хорват?

Чернота вмиг развеялась дымом, будто никогда и не было. В глазах появилось удивление. Да, явно не ждал, что я сменю тему.

— Да, именно, — кивнул он. — А что?

— А почему… — начала я, подбирая слова.

Тем временем автобус вернулся на прежнее место, Дмитрий махнул мне, что всё в порядке, можно ехать. Я поджала губы. Так, вся болтовня потом. Работа прежде всего.

— Извините, нам сейчас отъезжать, — как можно вежливее попыталась сказать я. — Время. Проверю наших всех.

Горан кивнул и не сдвинулся с места. Я метнулась к заправке, чтобы проверить, не остался ли кто у прилавка, но взгляд Горана чувствовала ещё долго.

И почему-то не покидало ощущение, что стоило всё же выделить ещё пару минут и услышать ответ на свой невысказанный вопрос. Будто там было что-то важное. До безумия важное.

Однако сейчас моей задачей было отправить рыженькую егозу, которая заболталась с симпатичным продавцом салатов. Извинившись, девчонка шмыгнула в автобус. Что ж, уже хорошо.

Снова оказавшись внутри, я быстро прошла и ещё один, контрольный, раз пересчитала всех, мало ли. Но стоило поравняться с Гораном, как услышала:

— Моя семья живёт в Ловране, я много лет их не видел. Но при этом пока не готов проводить с ними больше времени, чем неделю. А тур — прекрасная возможность сменить обстановку и решить семейные вопросы.

Я невольно посмотрела на него. Лицо было непроницаемым. Черт. Как он понял, что именно меня интересует? Или всё так ясно написано у меня на лбу?

Молчание, кажется, затянулось, потому что он чуть улыбнулся:

— Я удовлетворил ваше любопытство, Стася?

— Да, — выдохнула я, — вполне. Спасибо.

И пошла по ряду дальше, отчаянно осознавая, что это самое настоящее бегство. Потому что находиться рядом с этим человеком невозможно. Смотрит так, будто вынимает душу. И хочется одновременно оказаться на краю земли и в то же время сесть рядом, оттеснив беспокойную блондинку, ощутить жар его тела и попросить: «Обними меня».

Желание было настолько странным, необъяснимым и пугающим, что я дала себе установку переключить всё внимание на маршрут. Иначе так можно и с ума сойти.

Поговорив со всеми, я вернулась на своё место. Оттого что подобные мысли появлялись по отношению к незнакомому мужчине, было очень… очень не по себе. Раньше за собой я не замечала ничего подобного. Всё больше в романтическом ключе думала уже о тех, с кем как-то пообщалась. А тут будто разум помутился. Я не воспринимала Горана как красивого мужчину или, не дай бог, как потенциального любовника. Хотя… Просто смотрела на него, понимала, что быть рядом — правильно. Просто правильно. А ещё как-то… спокойно. Будто, если сяду рядом, прижмусь к горячему боку и позволю обнять себя за плечи, то всё встанет на свои места. Исчезнут непонятные кошмары, которые незваными приходят среди ночи, растают разногласия с семьёй, не станет жуткого ощущения, что я лишняя на этом празднике жизни.

Я резко сделала вдох. Чертовщина какая-то. Это просто раннее утро, грань между ночью и днём, когда может померещиться что угодно. Как ни странно, я всегда чувствовала себя в это время как-то… неопределённо. Казалось, что может приключиться что угодно. Даже оживут те чудовища, которые приходят во сне…

Вайбер пиликнул, я тут же глянула на экран телефона. Высветилось сообщение от Мишки: «Предупреди своих о колбасе и молочном. У нас хоть ничего не отобрали, но смотрели очень подозрительно».

Я быстро отписала благодарность и вздохнула. Да уж, вот всегда так. Каждый раз волнуюсь как в первый. Коллеги чего только не рассказывали. И отбирают, и развернуть автобус могут, и что угодно. Но пока мне, тьфу-тьфу, везло. Ни разу ещё не было такой границы, чтобы моим туристам досталось.

Проведя ладонями по лицу, ещё раз глянула на сообщение. Так, ну-ка взять себя в руки. Мишка просто так писать не стал бы. В офисе у нас завязалось что-то вроде дружбы, предупреждали друг друга постоянно. Михась был вполне открытым и дружелюбным парнем, коренным львовянином, который взял меня под крыло, стоило только прийти на работу. Помогал в деле и всячески поддерживал. Говорил, что начальство дурит, но не стоит обращать на это внимание. В общем, стал практически старшим братом. Можно было бы подумать что-то другое, но Мишка был женат и воспитывал хорошенького карапуза.

Поэтому, как можно дальше отодвинув мысли о Горане и произошедшем на стоянке, стараясь не думать о том, что принесённый им кофе был почему-то в два раза вкуснее, чем обычный, я снова заняла своё место в проходе автобуса.

— Дорогие дамы и господа, прошу подготовить ваши загранпаспорта, а так же вспомнить, не везете ли вы что-то запрещённое. Иначе от этого придётся избавляться перед границей. Напоминаю, что алкоголь, сигареты и… так, кто-то везет колбасу?

Автобус загадочно зашуршал. На моих губах невольно появилась улыбка.

— И так всегда, знаете. Стоит спросить о колбасе, как народ резко начинает нервничать.

Тут же донесся смех.

— А как же без неё? — донесся грубый бас пожилого мужчины из Днепра. — Что ж мы, страдать будем?

— Это точно, — согласилась я. — Поэтому прошу всех съестные припасы прикрыть вещами. А если всё же обнаружат, то вести себя прилично, сделать вид, что вы и не особо расстроились, если мясное добро пойдет во благо славных работников таможни.

Туристы снова рассмеялись. Я незаметно выдохнула. Никто не возмущается — уже хорошо.

Дмитрий развернул автобус, и мы остановились на границе. Я почувствовала, как бешено застучало сердце. Хоть на самом деле и ничего такого, ведь эту я проходила не один раз. Но всё равно волнуюсь. Шеф всегда покровительственно улыбается и говорит, что так и должно быть. Хороший руководитель группы всегда переживает. И только тогда всё проходит как по маслу.

А вот у равнодушных обязательно случится что-то из ряда вон выходящее.

Пограничники собрали паспорта, и нам ничего не оставалось, как ждать. Ожидание само по себе — вещь не особо приятная, а когда переживаешь — так вообще.

Но радовало, что хоть можно выйти на улицу. Уже распогодилось, во всю светило солнышко, и даже ветер не особо расстраивал. Я искренне надеялась, что погода будет хорошей, потому что гулять по чужим странам и пытаться осмотреть достопримечательности в холод и под дождём — на удовольствие совсем не тянет.

— Стася, — звонко позвала меня симпатичная блондинка, сидевшая рядом с Гораном, — а долго мы будем тут стоять?

Большие голубые глаза, мягкий взгляд, белокурые локоны. Красотка, что тут говорить. Молочная девочка, нежная и мягкая. Так и хочется протянуть руку и дотронуться, чтобы убедиться, что она настоящая.

Смотрит заинтересованно и с любопытством. Сейчас её не интересует ничего, кроме моего ответа.

— Искренне надеюсь, что недолго. Перед нами всего один автобус, — ответила я.

Аня. Её зовут Аня.

— Ой, хорошо как, — улыбнулась она. — Я первый раз еду за границу, просто не могу быть спокойной. Измучила вопросами уже всех соседей.

— Всё будет хорошо, — мягко сказала я, глядя, как туристы из автобуса, стоящего перед нами, взяли вещи и пошли проходить паспортный контроль.

— Соседи были совершенно не против, — раздался рядом голос Горана, и я невольно вздрогнула.

И когда только успел подкрасться?

Однако тот стоял как ни в чем не бывало и раскуривал сигарету с каким-то густым головокружительным ароматом.

— Границы — это не так страшно, как можно подумать, — сказал он и улыбнулся. Переведя взгляд на меня: — Правда, Стася?