Когда наследник мафии разбил моё сердце

Серафима

Воспоминание о ледяном голосе Даниила эхом отдавалось в моей голове, когда я отпирала дверь своей квартиры, с моего платья капало на паркет. Он думал, что мой уход из клуба — это игра. Стратегия. Он и не подозревал, что только что разрушил саму основу моего мира.

Через несколько часов меня разбудил отчаянный стук в дверь. Это был мой брат, Лев. Его лицо было бледным, глаза полны бессильной ярости.

— Сима, мне так жаль, — сказал он, заключая меня в объятия. — Я только что узнал. То, что он делает... это беспощадно.

— Это стратегия, Лев, — сказала я ровным голосом. Я отстранилась, обхватив себя руками. — Изабелла ему полезна. Я — нет.

Лев провел рукой по волосам.

— Он... очарован ею. Ее амбициями, ее безжалостностью. Он думает, что она ему ровня.

— Это так? — спросила я, мне нужно было это услышать. — Это настоящий союз?

Он помедлил, затем медленно кивнул.

— Да. Это укрепляет его власть среди определенных фракций.

Словно по команде, в коридоре завибрировал телефон. Должно быть, он выпал из кармана Льва. Экран загорелся входящим звонком от Изабеллы. Мой брат проигнорировал его, но я слышала ее голос, резкий и требовательный, из оставленного ею голосового сообщения. Затем еще один звонок, на этот раз от Даниила. Его тон был отрывистым, чисто деловым. Разговор шел о логистике, о контроле. Это подтвердило все. Я была лишним концом, который нужно было завязать и выбросить.

На следующее утро я вошла в международный отдел МАРХИ. В воздухе пахло старой бумагой и кофе. Я попросила бланки заявлений на стипендию в Академию изящных искусств во Флоренции. Италия. За океан. Это казалось единственным путем к спасению из тени Макаровых.

Неделю спустя меня заставили пойти на вечеринку по случаю двадцатипятилетия Льва. Она проходила в огромном пентхаусе в Хамовниках, принадлежавшем семье Макаровых, — сверкающей витрине их власти. Воздух был густым от дорогого парфюма и низкого гула опасных мужчин, заключающих сделки. Я чувствовала себя призраком, движущимся по жизни, которая больше не была моей.

Затем я увидела их. Даниил и Изабелла, двигавшиеся сквозь толпу, как королевская чета. Они остановились прямо передо мной. Глаза Даниила были холодными, нечитаемыми. Изабелла цеплялась за его руку с торжествующей ухмылкой на лице.

— Серафима, — сказал Даниил, в его голосе звучал тот самый приказной тон, приказ Босса. — Я хочу представить тебе мою будущую жену, Изабеллу.

Улыбка Изабеллы стала шире.

— Какая жалость, что твоя маленькая влюбленность должна была так закончиться, — промурлыкала она, ее голос сочился фальшивым сочувствием. — Но Даниилу нужна королева, а не наивная девочка, играющая с цветными мелками. Наш союз укрепит... дела семьи.

Затем она сделала нечто настолько расчетливое, настолько жестокое, что у меня перехватило дыхание. Она нежно погладила свой идеально плоский живот, ее глаза встретились с моими во взгляде чистой, ядовитой победы.

Комната поплыла. Это была публичная казнь. Кровный долг, оплаченный унижением, и я была подношением.