Любовь, граничащая с безумием

Вымотанная тряской, Кэтрин прикрыла глаза и задремала. Она и не подозревала, насколько устала за последние дни, находясь вне дома. Да и было ли поместье Дарреллгтон ее домом? Девушка родилась и выросла в тех краях, с младенчества приучена к различной работе. Но чувствовала себя там своей, лишь когда была жива мать. А после смерти той поместье стало для нее чужим и полным опасностей.

Недолгий сон выдался тревожным. И, разлепив тяжелые веки, туманный взор Кэт не сразу сосредоточился на обстановке. Тело ныло, а напряженные мышцы болели, и тряска превращала поездку в пытку. Она из-под ресниц посмотрела на графиню, а та величественно откинулась на подушки и, посапывая, дремала. Ее массивная шляпа покоилась рядом на сиденье, а большое пушистое перо на ней развевалось в ритм едущей карете. Теперь Кэтрин видела полностью седые волосы дамы, по-простому зачесанные назад. Прическа госпожи явно не соответствовала положению, но, возможно, это можно списать на преклонный возраст.

Даже спящей эта чопорная женщина пугала девушку. Бледная кожа графини казалась неестественно белой, словно та никогда не бывала на солнце. А черный наряд придавал ей холодную серость. И если бы Кэт не знала наверняка, что Эдит Дельмас жива, подумала бы, что с новой хозяйкой произошло несчастье. Подстегнутая дурными мыслями, девушка затаилась и прислушалась, но между ритмичными постукиваниями колес она лишь слышала тихое дыхание дамы.

Стараясь больше не подглядывать за спящей графиней и не гадать о своем туманном будущем, Кэтрин попыталась задремать. Она опустила голову на спинку с мягкой обивкой, но заснуть так и не смогла. Глаза слипались, а мысли бежали вперед экипажа. Девушка осторожно приоткрыла штору и посмотрела на пожелтевшие бескрайние поля. Солнце медленно опускалось к горизонту, окрашивая небо в розово-фиолетовые оттенки, но тяжелые тучи быстро заволокли яркие краски. И теперь все казалось серым, так напоминающим лицо хозяйки. Задернув штору, чтобы больше не взирать на угнетающую картину, Кэт снова прикрыла глаза.

Гул голосов ворвался в сновидения Кэтрин, и она медленно пробудилась, чувствуя болезненную пульсацию в затылке. Первое, на что наткнулся ее взгляд, - это сверкающие в темноте глаза графини. И, охваченная инстинктивным порывом, девушка неосознанно вжалась в сиденье.

Но пугающее уединение тут же нарушила раскрывшаяся дверь кареты, и в нее проник оранжевый свет лампы. В дверном проеме появился слуга и с превентивной улыбкой произнес:

- Приехали, ваша светлость.

Он подал графине руку, и, тяжело облокотившись на нее, дама покинула экипаж. Следом за ней выскользнула Кэтрин, присутствия которой никто и не заметил. Но Эдит Дельмас не забыла о новой прислуге и, не оборачиваясь, усталым голосом произнесла:

- Эйбут, устрой новую служанку, а завтра дай распоряжения.

Сразу же рядом с девушкой возник невысокий старичок и с любопытством посмотрел на Кэт. После внимательного изучения ее внешности он невнятно пробубнил:

- Идем.

Следуя за мужчиной, Кэтрин отметила, что графиню ждали, несмотря на позднее время. От парадного выхода до кареты выстроилась прислуга, освещая путь лампами, от которых в прохладном осеннем воздухе витал запах гари. «Да, - подумала девушка, - здесь явно не экономят на освещении», чего нельзя было сказать о поместье Дарреллгтон. Там такое количество лам зажигали лишь по великим праздникам, а сами праздники хозяин не любил, поэтому это происходило очень и очень редко. Да и сам замок приятно удивил Кэтрин. Внутри было на редкость тепло и не пахло сыростью. Похоже, и на отоплении здесь не экономят. На каменных стенах, увешанных гобеленами, повсюду висели зажженные лампы, освещая коридоры. И, несмотря на ночь, в замке было достаточно светло. Даже полы были устланы идеально чистыми коврами, а на каждом шагу стояли тумбы с живыми цветами. Мебель же казалась ухоженной и совершенно новой. Все убранство замка говорило о немалом состоянии владельцев. Даже цветы в нынешнее время были роскошью. С приходом ранней осени все растения увяли.

Мысленно Кэт понадеялась, что и крыло прислуги будет не хуже. Увлеченная обстановкой, девушка не обратила внимания на пристальные взгляды, которые на нее бросают слуги, встречающиеся на пути. А когда заметила, то сразу возжелала поскорее оказаться в той комнате, которую ей отвели.

Крыло для прислуги, конечно же, проще, но там было чисто и на удивление светло. Несколько ламп освещали длинный коридор, в котором оказалось немного прохладней, чем в остальной части замка. Но Кэтрин это не смутило, ибо она не привыкла к теплу. Граф Даррелл вообще не беспокоился об удобстве прислуги, и в отведенной им комнате постоянно царил дикий холод и веяло сыростью.

Пожилой слуга остановился и толкнул массивную дверь. Та со скрипом раскрылась. Комната была достаточно просторной. Вдоль стен стояло пять кроватей, а застелена была одна, но и она пустовала. На стареньком столе виднелась лампа, которую старик, не теряя времени, зажег.

- Выбирай кровать, - произнес мужчина. - Свободны все, кроме той. Я скажу Клейм, она принесет тебе постель.

- Спасибо, - поблагодарила девушка и присела на твердый матрас, подумав, что все лучше, чем солома.

Оставшись в одиночестве, Кэтрин посмотрела на тусклые блики лампы, скользящие желтоватым светом по серой стене, словно тени невидимых привидений, вылезших из укрытий в ночи. «Возможно, здесь не так и плохо, - подумала с грустью Кэт. - И пропади пропадом свобода, неизвестно как там все могло обернуться». А здесь она под крышей, да и с голоду не помрет. Невольно взгляд упал на рваное грязное платье, и с тоской девушка вспомнила, что все вещи оставила в поместье. И среди тех вещей остались дорогие ее сердцу: вышивки мамы и куклы, которые та мастерила для дочери. Слезы подступили к глазам, но, зажмурившись, Кэтрин прогнала их, не позволив пролиться. Она сильная, справится, не время горевать о былом, главное - выжить сейчас.

В ответ ее мыслям со скрежетом распахнулась дверь, и в комнате появился некто, чье лицо Кэт не смогла разглядеть за огромной грудой белья в руках. Вошедшая взгромоздила подушку и одеяло рядом с Кэтрин и, выдохнув, произнесла:

- Велели принести тебе. Я – Клейм.

- Кэтрин, можешь называть Кэт, - улыбнувшись, ответила девушка. - Спасибо.

- Не за что, - отмахнулась Клейм и села на единственную застеленную кровать. - Будем соседями.

- Угу, - пробубнила Кэт и поинтересовалась: - А почему ты здесь одна? В доме мало прислуги?

- Нет, - помахала головой соседка. - Прислуги невпроворот, просто все комнаты заняты, и меня пришлось поселить одну. Но это и к лучшему, тишина, да и я сама себе хозяйка хоть по вечерам.

- Но теперь твое уединение нарушила я, - произнесла Кэтрин, изучая лицо девушки. Довольно красивая, только широкий шрам, пересекающий щеку, немного портит внешний вид.

- Ну, выбирать не приходится, надеюсь, поладим, - ответила собеседница и принялась раздеваться. - Как попала сюда? Сама устроилась?

- Нет, - тихо бросила Кэтрин. - Меня купили.

- Неудивительно, меня тоже.

- У меня нет никаких вещей, Клейм, да и помыться бы не мешало, - грустно пробубнила Кэт.

- Платье прислуги выдадут завтра, а ночнушку могу пока одолжить свою, - улыбнулась соседка, но улыбка казалась неживой, потому что изуродованная сторона лица словно не шевелилась. - Вот с тем, чтобы помыться, будет сложнее. В конце коридора купальня для прислуги, но там вряд ли сейчас есть теплая вода.

- Спасибо, - ответила Кэтрин, испытывая зарождающуюся симпатию к девушке. - Я чувствую себя такой грязной, что и холодная вода - спасение.