Русская оргия

В тот момент я только узнала о любовнице мужа, и мне была просто необходима хоть какая-то поддержка. И я ее получила именно от Александра! В одночасье я забыла про свои обиды, про измену мужа и вообще про всю свою прошлую жизнь, словно ничего и не было.

Он поддержал меня, доказав, что я нужна ему! Он показал мне, что я желанная женщина, и это только укрепило мои чувства. Сказать о наших отношениях сыну было труднее всего. Он был неумолим. В его глазах читалось разочарование, ведь он в один миг потерял и мать, и друга.

Но мы решили, что будет куда лучше, если Валерка узнает об отношениях от нас, чем если когда-нибудь застанет внезапно нас вдвоем. Конечно же, он был в бешенстве, кричал, ругался. Говорил мне, что я променяла отца на какого-то двадцатилетнего паренька, да еще и его лучшего друга. Кричал, что Сашка в два раза младше меня, и спокойно может сойти за моего сына, а это недопустимо в нашем обществе.

Он говорил много обидного, но больше всего меня убило, когда он сказал, что потерял и меня, и Александра. В тот день Валерка наговорил нам еще много того, что я не хотела бы вспоминать, но эти воспоминания всплывали в моей голове, принося еще большую боль.

В конце Валерка добавил, что мы мертвы для него, и ушел, хлопнув дверью. С тех пор он старался избегать встреч со мной и Александром, я пыталась исправить это, но он был очень зол и категоричен. А что если, сейчас я умру по-настоящему?

Все тело заныло сильнее прежнего. Я не чувствовала ног, о, как же хотелось в тот момент вскочить с кровати и побежать! Это было самой большой мечтой, которой не суждено было сбыться. А что если она и не сбудется? Что будет, если я уже никогда не смогу встать? И все из-за той ужасной аварии и моей неосторожности…

Теперь я могу остаться инвалидом, и кому я буду нужна? Валерка уже разочарован во мне, видеть Олега я хочу меньше всего, а Александру скорее всего, я не буду такая нужна. Зачем ему старая женщина, которая ко всему прочему, еще и не может ходить?

Сейчас он говорит о том, что любит и никогда не бросит, но пройдет месяц, год, три… И его отношение изменится. Возможно, ему захочется уйти и станет не важно, что я его люблю.

Он просто поймет, что я тащу его ко дну, и уйдет, как только узнает, что со мной уже нельзя развлекаться так, как раньше. Я пыталась убедить себя, что мне еще неизвестно ничего о моих ногах и о том, смогу ли я ходить, но в голове все-равно рисовалось худшее.

Наиболее отчетливо я представляла, что когда Александр увидит меня, он, скривив лицо, придумает какую-нибудь отговорку и как можно скорее уйдет из моей палаты.

После этого я никогда больше его не увижу. Никогда больше не посмотрю в его ясные бездонные глаза, не услышу его нежного голоса, не запущу руку в его волнистые волосы, не проведу рукой по его бархатной коже, не прикоснусь к мягким губам.

Все уже отвернулись от меня, и я потеряю еще и его. Александр решит, что его жизнь только начинается, а моя уже подходит к концу, что я слишком стара, а теперь еще и беспомощна для него. А придет ли он ко мне вообще? Не решит ли он убежать подальше, пока может?

Эти вопросы и мысли приходили ко мне в голову, пока я одиноко лежала в темной комнате, смотря в потолок. Я мечтала вернуться в прошлое, и предотвратить эту проклятую аварию. Просто предупредить себя и быть осторожнее, изменить свою жизнь, но понимала, что я уже не могу ничего поделать, и мне остается лишь жить и ждать.

Я вспоминала о моментах, когда я была действительно счастлива, и мне становилось только больнее. Так, захлебываясь в собственных слезах и вспоминая Александра с Никитой, я и уснула.

Но он не бросил меня. Остался и поддержал. Невероятно, но это так! Он пришел и я поняла, что не безразлична ему!

Он даже в заботе обо мне проявляет свой командирский характер и повелевает мною. Знает, что не могу ему отказать ни в чем!

Иногда он так достает, что сил нет! Адские боли не дают мне спокойно жить, не дают полноценно двигаться. Что толку приказывать мне, если мозгом я все понимаю, но тело не желает подчиняться мне?

– Саша, оставь меня, неужели ты не видишь, как мне плохо! – Кричу я в сердцах и плачу.

Смотрю на моего мальчика и душа сжимается. Сколько мы уже вместе? А я до сих пор все-равно ревную каждую секунду своей жизни. Не знаю, что хуже, быть прикованной к кровати и бояться, что больше никогда не будешь полноценным человеком, или осознавать, что ты ломаешь жизнь самому близкому твоему существу.

– Хватит раскисать, тряпка! Врач сказал, что есть надежда и нужно бороться! Ты должна попытаться! Вставай и начинай ходить!

– Саша, просто уйди и оставь меня в покое! Разве ты не видишь, я больше не могу сражаться?! Сейчас я просто хочу сдохнуть и все!

Резкая пощечина отрезвляет меня:

– Не смей так говорить! Я сказал, вставай!

– Не могу я ходить! Мне больно, – снова реву, каждое движение отражается во всем теле такой жуткой болью, что зубная по сравнению с ней – кажется смешной.

– Врач сказал, после операции будет трудно, но ты должна бороться, не сдавайся!

Смотрю на этого милого мальчика и словно заново переосмысливаю всю свою жизнь. Я уже прожила долго на этом свете, а у него еще вся жизнь впереди. Мало того, что он связал жизнь со взрослой женщиной, так теперь еще и с больной!

Боже, я этого не вынесу, я должна заставить себя уйти, порвать эти отношения! Ради него! Он должен быть счастлив, я не хочу чтобы он провел остаток своей жизни ухаживая за пожилой стареющий женщиной. Я лучше сдохну, чем позволю ему так страдать!

– Милая, – его голос внезапно становится мягким и вкрадчивым, – Несколько шагов в день, потом еще чуть-чуть и еще, постепенно боль отступит и ты снова сможешь ходить. Не ленись, пожалуйста.

– Саша, ну как ты не поймешь, я просто устала… Я устала бороться, я не верю, что я когда-нибудь снова стану полноценной женщиной, я не хочу, чтобы ты мучился рядом со мной, просто брось меня и найди кого-нибудь другого, я хочу, чтобы ты был счастлив, – стараюсь говорить серьезно и максимально равнодушно, а у самой слезы градом.

Даже не представляю, как жизнь могла так повернуться, что я оказалась в такой ситуации, и меня сбила машина. Врачи вообще дали один из тысячи шансов, что я выживу после операции. Еще было меньше шансов, что я вообще буду шевелиться, но как оказалось, я очень живучая и через какое-то время врачи с удивлением обнаружили, что у меня есть вполне реальный шанс вернуться к полноценной жизни.

Отчасти, это произошло благодаря Александру, он всегда был рядом и поддерживал меня. Когда я лежала в реанимации, он почти неделю не отходил от меня ни на шаг. Врачи не могли его выгнать из больницы, и в итоге, поставили кровать рядом со мной. А потом он оплатил отдельную палату и выхаживал меня, как маленького ребенка. Никогда не забуду то, что он для меня сделал.

Несколько раз меня навещал сын, правда он до сих пор еще не смирился с тем, что я встречаюсь с его другом и что бросила его отца ради Александра, но все же, он всерьез испугался за меня, и теперь мы снова разговариваем, хоть и с натяжкой.

У сына теперь своя жизнь, у него любимая девушка и они готовятся к свадьбе. А у нас с Александром теперь вообще не понятно, как все дальше сложится… Ну какая я теперь женщина, если с трудом передвигаюсь?

После операции возникли осложнения, и я не совсем поняла, что там случилось, но наблюдаются какие-то проблемы с легкими, в них постоянно накапливается жидкость. Чтобы она выходила из организма, мне нужно двигаться, иначе я могу получить такие осложнения, которые мне даже не снились.

Но каждый шаг дается мне с такой болью, что никакие обезболивающие не помогают.

Александр всегда рядом и всегда готов помочь, он до сих пор кормит меня с ложечки, обнимая и прижимая мою голову в груди. В этот момент мне становится одновременно и хорошо и плохо. Хорошо, потому что в этот момент я чувствую, насколько сильно он любит меня, и я слышу звук родного мне сердца. А плохо от того, что из-за меня он так сильно страдает. А что будет, если я никогда не смогу полноценно ходить? А что если я буду прикована к инвалидной коляске или смогу передвигаться только на костылях?

Врач говорит, что мои боли в теле, по большому счету – фантомные, что в принципе, физически я уже могу начинать двигаться, и более того, я должна это делать, чтобы жить. В моем случае движение – это реальная жизнь.

А вот боли в легких – вполне настоящие и таких болей – врагу не пожелала бы!

Почти через день меня водят в процедурную и через специальную трубку откачивают жидкость.

Это настоящий кошмар, меня кошмарят почти час! А иногда, для каких-то процедур, еще трубку вставляют через нос, и в этот момент мне реально хочется умереть!

– Вставай, несколько шагов, затем снова ляжешь, – грозно приказывает Александр. – Давай крошка, сделай это ради меня.

И ради него я делаю это. Сквозь боль, сквозь слезы… Наверное, ради него я и не на такое способна!