После

Россия, Московская область, Можайский район, 30 августа 2027. 11:17

Тем временем, мирные граждане даже подозревать не могли о том, что происходит в Сирии, и о чём сейчас договариваются пытаются договориться президенты России и США. Они жили своей обычной жизнью: школьники готовились к первому сентябрю и, вместе с родителями, покупали новую форму, тетради, ручки; часть взрослых отдыхала, а часть как и всегда работала; молодёжь, как обычно гуляла по вечерам; в парке на скамейках сидели и целовались возлюбленные, в общем всё было как обычно.

Но для кого-то этот день всё же был необычным и запоминающимся. Например, для пары молодожёнов- химика-инженера Вадима Перенского и мастера маникюра Анны Чуриной. Они познакомились больше года назад, и, в принципе, любили друг друга. Перенский сам не понимал, что он нашёл в Ане, как и не понимали его друзья, но он думал, что это настоящая любовь. Он имел два высших образования, в совершенстве знал английский, родился и всю жизнь жил в Москве, часто ездил в Великобританию и, даже, планировал приобрести там дом. Аня родилась в Можайске и образования не имела, в школе, в которой она училась иностранный язык в принципе не изучали. Но в отличие от высокого, худощавого и рыжего Вадима, она была очень мила собой, высокая, спортивная, с коричневыми, огненно-рыжими волосами, хотя о чём с ней можно было поговорить никто не знал, но переубеждать Перенского в том, что это всё-таки настоящая любовь, никто не пытался, кроме его лучшего друга Ивана Серова. Которого Перенский, естественно, не послушал. Их отношения развивались бурно и стремительно и в середине июля Перенский сделал Ане предложение, на которое она, недолго думая, согласилась. Свадьбу назначали на 30 августа, и, как и полагается по русскому обычаю пригласили всех, кого только можно. В 9:00 эта процессия валилась в можайский ЗАГС, а в 10:30 все гости уже сидели в парке на окраине города за большим столом и, под «высокоинтеллектуальные» шутки тамады, наливали в стаканы прозрачную остро пахнущую жидкость.

Гостей было много и все они были очень разные, и про каждого можно было рассказывать по несколько часов, но некоторые из гостей выделялись особенно. Начать хотелось бы со вторых по значимости людей по значимости- со свидетелей. Свидетелем был лучший друг жениха, единственный за этим столом, кто был против этого брака,- Иван Петрович Серов, тоже химик-инженер, который учился и работал вместе с Перенским. Во внешности или поведении Серова не было ничего необычного. Выглядел он как обычный среднестатистический российский мужчина тридцати лет: темноволосый, не толстый, но и не худой, не красивый, но и не уродливый. Хотя душа у Серова была совершенно другая, нежели внешность. Он мечтал о власти и славе. Он хотел жить не для себя или своей семьи, а для других людей. Не задумываясь, он бы пожертвовал жизнью ради другого человека, однако ради кого-то близкого он вряд ли бы сделал нечто подобное. Он, как и Перенский, знал в совершенстве иностранный язык, только немецкий. Английский он, впрочем, тоже знал, но похуже, немного говорил по-французски и даже увлекался латынью. Так же он любил историю и политику, но больше всего он любил химию. Химия была его жизнью, его страстью. Сам он был добрым и толерантным практически ко всему. Чего он никогда никому не мог простить, так это необразованности, суеверия и хамского поведения. С бескультурными и необразованными людьми он попросту не общался, поэтому и на свадьбу к Вадиму он пошёл после долгих отказов и уговоров, особенно, когда узнал, кем была свидетельница. Звали её Алиса Олеговна Крынина. Жила она не бедно, но образования не имела и была не замужем. Откуда у неё такие доходы все знали, но все боялись говорить это вслух, кроме Серова. Алиса была подруга невесты и часто бывала в гостях у Вадима и Анны, и, если все гости делали вид, что Алиса простая девушка Серов, не стесняясь, говорил ей всё что думает, но говорил с особой интеллигентной остротой, так, что она ничего не могла ответить, если конечно понимала, то, что он сказал. Хотя к проституции Серов всё-таки относился лучше, чем к необразованности. Возле Серова сидел его знакомый Анатолий Ирвин. Он также был высокообразован и интеллигентен, и отличался своей нетерпимостью к действующей власти и постоянно её всем показывал, за что его часто били, но он не сдавался. Серов очень любил говорить с ним о политике, но при посторонних свои мысли не высказывал, ибо был трусоват и считал, что перед свиньями бисер метать бесполезно. Ещё двумя заметными лицами на свадьбе были два друга- Давид Болдин и Никита Турин. К тридцати пяти годам оба опустились на дно человеческой цивилизации, не имели ни образования, ни семьи, ни друзей, а всё свободное время проводили в дешёвых барах и пивных, в которых тратили весь свой скудный бюджет, который был крайне небольшим из-за того, что постоянной работы они тоже не имели. Больше колоритных гостей на свадьбе не было, кроме одного пьяного деда Владимира Климова. Откуда он тут появился, и кто его пригласил было не известно. Его знали все, но практически никто не общался. Климов пришёл пьяный ещё на церемонию бракосочетания и, с тех пор, не отрывался от алкоголя. Сам он был не разговорчив, впрочем, если он даже что-то говорил, то чаще всего он врал. Знали про него лишь то, что он был учителем математики в школе и довольно-таки неплохим, но любил выпить на работе. Из-за своего стервозного характера он зачастую обижал учеников и, однажды, один из несправедливо обиженных донёс руководству о паре бутылок «Золотого Ореха», которые хранились под столом. Климова выгнали из школы, и он совсем спился. Каждый день выпитая доза алкоголя становилась больше, а знание математики быстро вылетало из его головы. В конце концов он всё забыл, просто пил и ждал своей смерти.

Теперь мне хотелось бы, непосредственно, перейти к описанию самого праздника. Как только новобрачные пришли в парк откуда-то возник тамада, похожий на коррумпированного чиновника и начал всех поздравлять. После того, как все уселись за стол, он опять поздравил молодых и начал рассказывать какие-то байки и устраивать конкурсы.

-Так, друзья мои, а теперь начинается мой любимый конкурс! Все желающие выходят из-за стола и ложатся на землю. Им в рот вставляют полулитровую бутылку водки, и они должны её выпить, при этом зубами удерживая её во рту. Тех, кто не смог это сделать, ждёт наказание. Они должны будут нам спеть матерную частушку. Но перед этим хотелось бы сказать, что тут вкусно кормят, но почему-то колбаса горькая.

Все гости, как заведённые начали орать: «Горько!».

Серов мрачно глядел на эту картину. Как и всегда его просто возмущало поведение людей на русской свадьбе. Не сказать, что он был моралистом, но поцелуи в засос на глазах у пьяных родственников было для него чем-то противным и неестественным.

-Только собаки способны показывать свои половые инстинкты на виду у всех. Так чем же они лучше собак?- думал Серов.

Но всё же он немного завидовал Перенскому. Он никогда никого не любил, как, впрочем, никто не любил и его. Он не имел ни семьи, ни девушки, хотя ему очень даже этого хотелось. Он хотел большой любви, но её не было и его сердце начала охватывать жестокость. Он начал гордиться своим одиночеством, выставлять его внутри себя, как некое положительное качество, что-то такое, без чего он не может жить. Его разум начали охватывать мысли о власти. Он хотел, чтобы его любили все, но он никого, хотя, как я уже говорил, если бы он эту власть получил, то он бы, не жалея себя, отдал бы всё за своих подчинённых. И он понимал, что главное, чтобы эта его внутренняя сухость не превратилась в ненависть, ненависть ко всему, что его окружает в этом мире, но сорваться он мог в любой момент.

Тем временем молодые закончили целоваться и начался любимый конкурс тамады. Участвовать в нём вышло довольно большое количество человек, в том числе и Крынина с Болдиным и Туриным. Все легли на землю и всем дали по бутылке водки, которую они с жадностью начали пить. В один прекрасный момент Турин не выдержал и разлил её на себя, что привело тамаду к неописуемой радости.

-Ну, дружок, с тебя песенка.

Турин почесал затылок и, почесав затылок, радостно исполнил одну из частушек, которые он знал, закончив исполнение, многозначительным: «Э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-эх!!!».

Все зааплодировали и овации продолжались до тех пор, пока все участники конкурса не сели за стол.

Прошло около часа, все изрядно выпили, и в воздухе назревал разговор о политике.

Турин залпом выпил рюмку водки, после чего, подумав несколько минут многозначно сказал:

-А вот, всё-таки, молодец Путин. Как мы этим америкосам в Сирии надавали. Мы им и в Корее, и во Вьетнаме, и в Афганистане отпор дали, а они всё продолжают к нам лезть. А ведь предателей у нас сколько? Не работают, ничего не делают, только страну обсирают и власть, всё в коррупции всех обвиняют. Сами они- ублюдки и коррупционеры…

Ирвин, услышав этот монолог, хотел что-то сказать, но промолчал, однако через несколько минут не выдержал и спросил у Турина:

-А чем вас так оппозиция не устраивает? Или думаете, что среди тех, кто не поддерживает власть- одни предатели и коррупционеры, как вы сами сказали.

Турин с каким-то нечеловеческим взглядом развернулся и уставился на Ирвина. Ирвин как-то смущённо стал глядеть куда-то в точку над Туриным и хотел было сесть, как вдруг сзади послышался голос Болдина:

-Друг мой, а тебе не кажется, что ты не туда попал? А тебе, часом, не приходило в голову, что за такие высказывания можно и в рыло получить?! А?! То есть ты заявляешь, что ты ненавидишь страну, в которой ты живёшь и мечтаешь о том, чтобы всё было, как на Украине?

-Я сказал лишь, что мне не нравится современная российская власть.

-О, поглядите на него, полицай, сразу на попятную. Тут он полчаса рассуждал о том, что хорошо было бы, чтобы в 41-ом нашу страну завоевали немцы, а в 91-ом американцы, а сейчас он говорит, что такого не говорил?

-Я на самом деле ничего такого не говорил. И вы это прекрасно знаете, а ещё, в Афганистане мы никого не побеждали, мы вывели оттуда войска, а американцы там остались.

-О, ну ты посмотри на него! Врёт ведь, врёт! Предатель!

-Я люблю свою страну и уважаю ветеранов Великой Отечественной Войны, я против распада Советского Союза и считаю Ельцина преступником, только причём здесь Путин? Мы что без него Великую Отечественную проиграли бы?

-А что нет что ли? Если бы не Он, мы бы о Победе и не помнили бы уже! Было бы как на Украине или в Прибалтике, все были бы фашисты, как ты!

-Конечно, конечно, всё благодаря ему. Я и не сомневался.

Тем временем Перенский, чтобы не допустить драки, встал со своего места, незаметно подошёл к Ирвину и сильно его толкнул, после чего отошёл на назад и ждал, когда начнут кричать: «Горько!». Но атмосфера всё накалялась и Болдин, помолчав несколько секунд, с криками: «Бей фашистов!», бросился на Ирвина.

Какая русская свадьба обходилась без пьяной драки?

Ирвин с Болдиным кувыркались на земле, что доставляло невообразимое удовольствие всем гостям, а Турин внимательно смотрел за зрелищем, изредка, покрикивая: «Бей фашистов!» или «Долой Америку!». Ирвин был куда слабее накаченного и спортивного Болдина. Поэтому очень скоро он получил по голове и потерял сознание, врача вызывать не стали, чтобы не портить всем настроение и положили бравого революционера на скамейку под дубом, чтобы он пришёл в чувства, а сама свадьба дошла до самого главного её момента, то есть до того, когда алкоголя в крови у всех гостей достигнет максимума.

Казалось, что для этой свадьбы скупили всё спиртное со всех окрестных магазинов и его не хватило, поэтому пришлось ехать в Москву, для того чтобы скупить весь алкоголь в столице. Водка лилась рекой, некоторые гости пили с таким усилием и наслаждением, что возникал вопрос, как в человека может столько поместиться? Но в гостях всё помещалось, и водка заметно убывала. Дойдя до определённой концентрации этанола в организме, гости начали показывать своё истинное лицо. Чурина и Перенский при всех целовались взасос, жених, абсолютно не стесняясь, хватал свою молодую жену за грудь, а она в свою очередь ласково водила рукой в низу его живота, а гордая Крынина полезла на стол и стала танцевать на радость гостям. Но самым интересным было то, что вытворял Климов. Абсолютно пьяный дед сначала скромно танцевал возле стола, но, увидев Крынину, он полез за ней на стол. Получилось это не с первого раза, но всё же получилось, и он сначала пытался свалить её со стола, но после того, как свалился сам и забрался вновь, вывалил на Крынину огромную кастрюлю с салатом и гордо заорал: «Вот так вот мы вас разъебали!!!». После чего он снял штаны и стал продолжать танцевать без штанов. Упавшая Крынина спокойно уснула на земле и проснулась только тогда, когда на неё прыгнул пьяный дед с криком: «Сейчас мы всем тут раздадим пиздюлей!!!» Она не растерялась и стала бить его кастрюлей из под салата по голове и это заметно его успокоило, но вдруг он заорал: «Ох, ебанный в рот, у меня ж ёбанный инсульт!!!», и, смеясь побежал куда-то в кусты. Трезвыми были только Серов, которому хотелось толи плакать, толи смеяться от того, как низко может опуститься человек, и Ирвин, который начал приходить в себя и чувствовал себя чуть лучше, чем все остальные на свадьбе.

Тем временем Турин и Болдин куда-то ушли. Они пошли в лес для того, чтобы устроить дуэль и выяснить, кто же будет ухаживать за проституткой. В качестве оружия они выбрали два топора, которые непонятным образом оказались на свадьбе. Отойдя подальше, чтобы никто не слышал они достали свои орудия и на счёт три бросились друг на друга. С матерными криками они начали размахивать топорами вокруг себя и сколько бы ещё это продолжалось- неизвестно, если бы Турин в порыве гнева не ударил своего товарища по голове. Болдин пошатнулся, застонал и упал на землю. Из его головы потекла кровь. Судорожно дёргаясь, он протянул руку к убийце и навсегда закрыл глаза. Турин практически мгновенно протрезвел. Он начал бегать вокруг трупа и потрясывать руками в воздухе, от безвыходности ситуации. Ему хотелось толи зарыдать, так чтоб слышали все, толи убежать и скрыться. Он понимал, всё жизнь закончена. От безысходности он бросился на землю и стал жевать грязные комья дёрна. Болдин не знал, что делать, и первая мысль была- повеситься. Так он хотя бы смоет позор со своей семьи. А ведь где-то дома его ждут старенькие мать с отцом. Они не переживут то, что их сын- убийца. А сам он переживёт? Возможно да, возможно нет. Турин ещё сам не понял, чего он боялся: правосудия, осуждения окружающих, содеянного, кары свыше, жить в тюрьме, а может даже потерять лучшего друга или изуродовать жизнь родителей? Он сам ещё не знал. Но после нескольких минут раздумий он решил: Никиту уже не вернёшь, покойся с миром, брат; а родителей бросать нельзя и жизнь свою губить. Он сам бы этого не захотел. А Турин отработает, бедным будет помогать, жить только для других, пить бросит. Но тут его опять охватил панический страх. А вдруг узнают? А вдруг кто-то видел? Нет, так нельзя… Он схватил тело товарища и потащил его в маленькую подсобку, похожую на разваливающийся сарай. Это было его роковой ошибкой, потому что в кустах, тем временем, приходил в себя Климов и краем глаза наблюдал за происходящим. Но Турин об этом не знал и продолжал скрывать следы преступления. В сарае он усадил тело Болдина и дал ему в руки два топора, приговаривая: «Пусть думают, что сам зарубился!»