Выше неба

Антон, как и сам Олег, просыпался рано и почти в то же самое время, в половину седьмого. В этом смысле всё оказалось просто и без затей: «поделили» стиральные машины и надолго «удобства» не занимали, не мешали друг другу. «У нас там свои душевые, — пояснил Антон. — Так что особо пересекаться не будем».

«Это замечательно. Не понимаю, как там парни в четырёхместном справляются», — подумал Олег. Чувствительность к запахам, обычная в роду Сухоруковых, особого счастья не приносила: у спортсменов пот льётся рекой, отсюда неизбежные запахи. В «Олимпии» это было сущим мучением. Учитывая, что и от «персонального тролля» пахло отнюдь не розами.

Не можешь исправить остальных – научись приспосабливаться. Олег закончил зарядку ровно за две минуты до сдачи проб. Память не подвела: вспомнил, что нельзя «посещать белого друга», иначе можно и новую дисквалификацию получить, тут всё по-взрослому.

* * *

...Когда Олег добрался до столовой, уже было людно. Ворошилов, который сидел тремя столами поодаль, явно наблюдал за Олегом, о чём-то вполголоса разговаривая с соседями по столу — опять, поди, собирает себе «стаю»? Ладно, решаем проблемы по мере поступления. Олег постарался ни разу не взглянуть на Ворошилова — словно не заметил ни его присутствия, ни голоса — и позавтракал, сохраняя на лице довольную улыбку.

Теперь по расписанию полтора-два часа активного отдыха. С этим ясно: сразу после завтрака, естественно, никаких нагрузок, но и валяться на кровати не будем. Рюкзачок уже с собой — там запасная форма, комплект белья, бутылки с водой. Воду выдают в столовой без ограничений, с восьми утра до десяти вечера — заходи и бери сколько нужно. И в спортзале тоже хватает воды. На вкус она пакостная, “мыльная”: там весь запас солей, которые выходят с потом.

За полчаса Олег прогулялся до того самого дуба и посидел немного на той самой скамейке. Замечательное место. Только, наверное, Олег не один такой умный — вряд ли удастся приберечь это место для себя. Не то чтобы тяготили остальные люди — «Олимпия» и впрямь нанесла ощутимую травму, теперь сверстников хочется держать на расстоянии.

Но что-то всё же изменилось: с самого утра Олега никто не донимал. Просто праздник какой-то!

* * *

— Сколько пробегаешь по утрам? — поинтересовался тренер.

— Два километра, — прикинул Олег. — От двух до трёх, по настроению.

Тренер одобрительно покивал.

— Сколько брал в последний раз?

— Двести двадцать восемь, — отозвался Олег. По совести говоря, взял всего трижды, но чисто — планка, по словам Романова, не шевельнулась, гладко обошёл. Дед в возрасте Олега брал двести двадцать четыре. Можно гордиться.

— Начнём с двухсот двадцати, — принял решение Велижанин и подошёл к стойке. И здесь прогресс не обошёл спортивный лагерь стороной: мало того, что сенсорное управление, можно устанавливать стойку на нужную высоту лёгким прикосновением, так ещё и фотофиниш: обе опорные стойки снабжены фотоэлементами, на которые падают невидимые инфракрасные лучи с другой опорной стойки — регистрируют, на какой высоте прошёл прыгун на самом деле. — Убрать планку? Или с ней привычнее?

— Привычнее, — решил Олег.

Романов кивнул, поднял планку до нужной высоты и махнул — вперёд!

А вот тут можно не торопиться.

Дед прочёл Олегу целый курс лекций о том, как разбегаться и прыгать. Главный и самый полезный совет — не торопиться, сосредоточиться, правильно выбрать точку и момент времени для старта. Это не бег: не будет сигнала, у тебя достаточно времени.

Тринадцать шагов. Тут у каждого по-своему. Олег давно уже выбрал для себя способ разбега — от одиннадцати до тринадцати шагов, удачнее всего получалось с тринадцати. И тут важна точность, пусть даже не до миллиметра.

Сосредоточиться. Выбросить всё прочее из головы. Олег посмотрел на небо, по которому плыли лёгкие пушинки облаков. Заметил хищника — коршуна? — парящего над стадионом. Пронзительная синева неба, жаркое дыхание Солнца. Ветерок разбавил запах горячего тартана цветочным ароматом, пригладил волосы на затылке. Всё остальное неважно. Сейчас неважно.

Пошёл! Уже разбегаясь, Олег понял, что стоял чуть дальше, чем нужно. Даже пробовать не стал — можно считать фальстартом. В отличие от бега, последствий не будет. Тренер покивал — всё в порядке, не торопись — и Олег вновь отошёл от стойки на нужное число шагов. Постоял, походил и с закрытыми глазами повернул лицо в сторону Солнца — ощутил его знойный взгляд.

Пошёл! На этот раз с первого шага Олег осознал, что всё получится. Тысячи — а может, десятки или сотни тысяч — прыжков на тренировках не могли не сказаться. И пришли те самые две секунды полёта — для Олега они длились и длились, словно само время приостанавливало свой бег и вглядывалось одобрительно в человека, сумевшего стать птицей.

Лёгкий удар — пластиковые маты приняли человека в объятия, мягко погасили скорость. Если упасть неудачно, можно повредить себе всё, что угодно — оттого и учат вначале падать как следует, учат долго и старательно.

— Отлично! — Велижанин подошёл к стойке и поманил Олега к себе. Указал на индикацию фотофиниша. Планка стоит на двухстах двадцати, фотофиниш зафиксировал двести двадцать шесть — то есть шесть сантиметров запаса. — Хорошее начало. Поднимаем?

— Поднимаем, Олег Аркадьевич, — согласился Олег. Главное после прыжка — не стоять, надо ходить. Основное в этом виде спорта — мгновенная мобилизация сил. И энергии уходит столько, что после двух часов тренировок — со всеми положенными минутами разминок и отдыха — кажется, будто все два часа разгружал грузовик с кирпичами.

...На двухстах двадцати семи Олег ощутил, что ещё один сантиметр взять будет непросто. Фотофиниш показал половину сантиметра запаса, а после дюжины уже сделанных прыжков усталость начинала брать своё.

— Отлично, отлично, не торопись. Тренер протянул Олегу полотенце — вытереть лицо. Да здравствует короткая стрижка: волосы промокают первыми, и выглядит это потом и комично, и нелепо. — Пауза десять минут. С техникой у тебя всё в порядке — чувствуется, что Романов вёл. Плиометрические упражнения делаешь?

— Да, каждый день. Без отягощений, Валерий Васильевич запретил.

Велижанин покивал одобрительно.

— Замечательно, самое время перейти к отягощениям. Минуту, извини.

Зазвонил мобильник тренера. Олег не стал вслушиваться — отошёл в сторону. Главное, не стоять на месте, Романов повторял это как заклинание. И похоже, он прав — пока ходишь, силы восстанавливаются куда быстрее.

— Олег, тебя хочет видеть старший тренер, — поманил Олега к себе Велижанин. — Будет вон там, у третьей стойки. Минут через десять.

— У меня неприятности, Олег Аркадьевич?

Велижанин рассмеялся.

— Я думаю, наоборот. Подожди у третьей стойки, если что — ищи меня здесь или в спортзале.

Олег кивнул, поднял свой рюкзак с пожитками и направился куда велено.

* * *

Девушку у третьей стойки Олег смутно помнил — в лагере всех смутно помнишь, ведь неизбежно встречаешься со всеми хотя бы в столовой. Олег был шагах в пятидесяти от третьей стойки, когда девушка прыгнула.

Со стороны выглядело очень красиво. Если посмотреть на циферблат часов с секундной стрелкой, то время, за которое стрелка сдвинется в первый раз, кажется намного длиннее всех последующих секунд. Помнится, отец Олега долго рассказывал, почему это так.

Сейчас тоже всё происходило словно в замедленном воспроизведении, Олег даже остановился — девушка стартовала очень низко, словно спринтер, и, выходя на взлёт, отталкиваясь перед стойкой, двигалась очень изящно. И вот они, те самые две секунды полёта — Олег готов был поклясться, что глаза девушки были закрыты, а на лице явно читался восторг. Тот самый восторг полёта.

Олег понял, что не может отвести от прыгуньи взгляда. Так и шёл, глядя на девушку, и чуть не споткнулся на ровном месте. Девушка заметила нового зрителя; задержалась на секунду у экрана стойки — смотрела на данные фотофиниша, похоже — а потом обратила внимание, что Олег не отводит от неё взгляда.

— Что-то не так? — Она подошла поближе. Олег ощутил фруктовую смесь запахов, яблока и корицы. Теперь он разглядел девушку в подробностях: где-то на ширину ладони ниже ростом Олега, овальное лицо, серые глаза и ярко-рыжие волосы. Естественно, коротко подстриженные.

— Вы красиво летели, — сообщил Олег, не без усилия отводя взгляд от её лица. Точно, это от неё пахнет яблоком и корицей.

Девушка насторожилась, взгляд её сразу стал колючим.

— Прости?

— Во время прыжка. Те две секунды полёта, — указал Олег в сторону стойки. Девушка улыбнулась, льдинки растаяли в её глазах.

— Такого мне ещё не говорили. Бегун? — Теперь она не отводила взгляда от глаз Олега.

— Нет, прыжки в высоту.

— Ого! — Она так и смотрела Олегу в глаза. «Она мне не верит, — осознал Олег. — Наверное, думает, я таким образом знакомлюсь». — Так это ты прыгал у первой стойки. Сколько взял сегодня?

— Двести двадцать семь, — признался Олег, начинавший чувствовать себя неловко. Ну и где этот старший тренер?

— Покажи! — Девушка вернулась к стойке и подняла планку. — Давай, покажи.

Она отошла в сторону — так, чтобы не мешать разгону — и оттуда смотрела на Олега. Тот, сам не зная почему, решил принять эту странную игру. Было бы неприятно сейчас сбить планку... Но что будет, то будет. Он посмотрел в сторону первой стойки: там никого, тренер ушёл в спортзал. Ладно.

Олег тщательно отмерил расстояние и постоял, собираясь, стараясь не замечать взгляда. Не замечать удавалось с огромным трудом, но странное дело — это не мешало сосредоточиться. Олег повторил всё то, что недавно помогало подготовиться к выбросу энергии: посмотрел на парящего орла, подставил лицо Солнцу, сжал и разжал несколько раз кулаки.

Пошёл! И в этот раз, с первого же шага, Олег понял, что всё получится. Неясно, откуда это знал — просто знал, и всё. Финальный толчок, и вот они, две секунды полёта. Олег на этот раз попробовал закрыть глаза. Странно, но так ещё приятнее лететь. Надо будет сравнить ощущения.

Он открыл глаза и понял, что взял высоту. И увидел, какими глазами смотрит на него девушка — широко открытыми, на лице её явное изумление. Олег спрыгнул с матов и подошёл к экрану. Туда же направилась и девушка.

Ничего себе шутки! Девушка выставила двести двадцать девять. А фотофиниш указал, что было семь миллиметров запаса. Вот это номер!

— Ты специально столько поставила? — Перейти на «ты» получилось как-то само собой.

Девушка рассмеялась и кивнула.

— Да, специально. Алёна, — протянула она руку. — А ты Олег Сухоруков, я знаю.

Олег не без удовольствия пожал руку. И тоже стальная хватка. Алёне лучше под такую руку не попадаться.

— Извини, если что не так. — Алёна жестом предложила отойти к тренерскому месту — там столик с бутылками воды и стопкой полотенец да стул. — Первый день, а парни уже немного достали. Где ты так прыгать научился? Дед с тобой занимается?

— Нет, его друг. Сколько взяла сегодня? — Олег кивнул в сторону стойки.

— Сто девяносто два. Сама удивляюсь, со второго раза всего получилось. Тебя тренер отпустил? Или что?

— Сказал здесь подождать старшего тренера. А твой тренер где?

— Мне он сказал то же самое. — Алёна посмотрела Олегу в глаза. — И где...

Она вздрогнула и осеклась, глядя за спину Олега. Тот оглянулся и тоже вздрогнул.

Непонятно, когда она подошла. Вроде бы никого вокруг не было. Женщина лет двадцати пяти, явно на голову ниже Олега, в синей спортивной форме. И значок на груди. Когда женщина подошла к ним поближе, Олег разобрал надпись на значке: «Вяземская Анна Григорьевна, старший тренер».

— Отличный прыжок, — отметила женщина. Голос оказался удивительно низким. — И у вас, Алёна, и у вас, Олег.

Олег и Алёна повернулись к ней лицом.

— Я старший тренер этой смены, – продолжила вновь подошедшая. – Хочу предложить вам индивидуальную программу занятий.

Олег и Алёна переглянулись. Каждый прочитал удивление на лице другого.

— А можно подробнее? — поинтересовалась Алёна. Вяземская кивнула.

— Я провожу курсы подготовки спортсменов по новым методикам. Условие одно: я занимаюсь с вами обоими одновременно.

— Парные занятия? — уточнил Олег, и Вяземская кивнула вновь. — Не слышал о таких, — Вяземская улыбнулась и кивнула в третий раз.

— То есть или мы оба справимся, или... — Алёна посмотрела Олегу в глаза, не закончив фразы. Вяземская вновь кивнула.

— Справитесь, я уверена. Я готовлю наших спортсменов к олимпиадам уже восемь лет, разбираюсь в людях. Согласны заниматься вместе? Есть возражения?

Алёна и Олег в который уже раз переглянулись.

— Я согласен, — подтвердил Олег.

— Я согласна, — тотчас ответила Алёна. — Чисто теоретически: что, если вдруг не сможем заниматься вместе?

— Ничего ужасного. Вернётесь к своим тренерам, — посмотрела Вяземская в её глаза. — Сегодня на послеобеденной тренировке я проведу с вами тесты, заниматься начнём завтра с десяти утра. Есть ещё вопросы?

И вновь Олег и Алёна переглянулись — и улыбнулись друг другу.

— Нет, — признали они хором и, встретившись взглядами, рассмеялись.

— Сейчас мне нужно будет поговорить с каждым из вас — с глазу на глаз — и подписать бумаги, — добавила Вяземская. — Кто первый?

Олег и Алёна, не сговариваясь, указали ладонями друг на друга. И вновь рассмеялись.

— Ладно, тогда я первая! — заявила Алёна, когда стало ясно, что пауза затянулась. Олег кивнул и отошёл в сторону — ходил там спортивной ходьбой, пока Вяземская не поманила его к себе.

* * *

Вяземская тоже знала и про деда, это понятно, и про Романова, и про дисквалификацию. Вообще про всё. Олег прочитал поправку к договору — там, где указывалось, что его новым тренером будет Вяземская, и так далее и тому подобное. Вроде нормальная на вид бумага. Олег ещё раз перечитал её и подписал.

— Мне нравится ваша обстоятельность, — улыбнулась Вяземская. «Словно сестра моей мамы, — подумал Олег неожиданно для себя. — В молодости». — Прочитали, прежде чем подписать. Немногие так делают. Если будут серьёзные сложности с Ворошиловым, дайте знать. У нас здесь строго, подобного поведения не допустим.

— Скажу, — пообещал Олег, а сам подумал: «Я скорее под землю провалюсь». Не то чтобы волновало мнение Ворошилова о том, что обращаться к начальству — это трусость, просто нужно во всём разобраться самому. Мирным путём.

— Подойдите в шестнадцать тридцать к пятому корпусу, — добавила Вяземская. — Остальное на месте. Удачного дня!

Она пожала ему руку и направилась в сторону административного корпуса.

Олег прошёл от силы двести шагов — сейчас побыстрее в номер да запустить стирку — как его догнала Алёна.

— Назначила мне встречу в медкорпусе, — сообщила Алёна без предисловий. — В шестнадцать часов. А тебе?

— А мне в шестнадцать тридцать, — отозвался Олег. — Странно как-то. Я думал, в спортзале будем эти тесты делать.

— Ага, ага, — покивала Алёна. — С меня сегодня допинг-контроля хватило. Бр-р-р!

— С меня тоже, — согласился Олег, и они, переглянувшись, снова рассмеялись.

— Я сегодня словно смешинку проглотила, — покачала головой Алёна. — Сама удивляюсь. Вот чего я не поняла: ей на вид лет двадцать пять. Ну двадцать шесть, не знаю. Как она могла восемь лет готовить к олимпиаде?!

Олег остановился. Остановилась и Алёна.

— Да, очень странно, — почесал в затылке Олег. — Мне ещё показалось первую пару секунд, что она намного старше выглядела. А потом то, что ты говоришь — лет двадцать пять.

— Тебе тоже это показалось?! — удивилась Алёна. — Ладно. Я о ней расспрошу, мне уже любопытно. До встречи! — протянула она руку.

* * *

С премудростями стирки спортивной одежды Олег ещё накануне разобрался — прочёл инструкцию. С собой в чемодане есть и моющие средства, и освежители — весь комплект. Но здешние средства, судя по инструкциям, тоже годятся. Ладно, свои оставим про запас: при такой цене за сезон можно не стесняться использовать то, что включено в счёт.

Пока шла стирка, Олег успел принять душ и почувствовал себя человеком. Чистым человеком. Теперь ведь ещё и бриться нужно — полгода назад Олег решил, что «пушок» — это уже чересчур, и сделал очередной шаг во взрослые заботы. Щетина теперь растёт уже вполне настоящая, и стоит пару дней не проследить — выглядишь начинающим террористом.

Ещё двадцать минут — форма и всё прочее повешены сушиться, есть немного времени перед обедом. Олег вышел в холл, взяв с собой плеер с наушниками, и обнаружил там Антона. Тот сидел на диване, явно наслаждаясь отдыхом, и тоже слушал музыку. Ну или что там у него. Антон кивнул, когда Олег вошёл — и Олег устроился на диване напротив. Минут пятнадцать посидеть, послушать музыку и можно идти обедать. Но стоило только откинуться на спинку...

— Что, Сухоножкин, нашёл себе подружку?

Странно, но Ворошилов вновь в единственном числе. В тот раз его «стая» была чуть не опаснее его самого — желали, видимо, произвести на сына богатых родителей впечатление, разве что не лаяли по команде.

* * *

Олег, как и вчера, «не заметил» Ворошилова — сидел себе и слушал музыку. Ворошилов сделал шаг к дивану и помахал перед лицом Олега руками.

— О, какая неожиданность! — Олег посмотрел в лицо Ворошилову. — Как идут тренировки? Одышка не беспокоит?

— Да пошёл ты! — Ворошилов явно не понимает, как себя вести. — Только тебе с ней ничего не обломится, Сухоруков. Зря стараешься.

— Завидуешь? — снисходительно усмехнулся Олег. — Завидуй, я не против.

— Да у меня таких, как она...

— Слушай, Вошерылов, или как там тебя, — послышался голос Антона — он снял наушники и смотрел на Ворошилова с презрением. — Не мешай культурно отдыхать. Охота языком почесать — иди вон, о стену почеши.

— Да я тебя... — Ворошилов посмотрел злобно на Антона и подавился продолжением фразы. Антон поднялся с дивана; поднялся и Олег, спрятав плеер в карман.

— Моя фамилия Иванов, — сообщил Антон спокойно. — Ну рискни, попробуй что-нибудь придумать.

Ворошилов переводил взгляд с Олега на Антона.

— Двое на одного? — спросил он неожиданно. И Антон, и Олег рассмеялись.

— Вчера в этом холле ты перед ним очканул, — продолжил Антон. — Все парни видели. Так что не строй из себя крутого. Я не знаю, какие у тебя тёрки с Олегом, да мне и пофигу. Просто заткнись и дай спокойно отдохнуть.

— А то что? — видимо, Ворошилов хотел сказать эту фразу грозно и презрительно. Вышло так себе, слабовато.

— А то я вежливо попрошу тебя пойти нафиг — и ты пойдёшь, — пояснил Антон, не отводя взгляда от глаз Ворошилова. Видна та самая растерянность и страх в глазах Игната — точь-в-точь как вчера. — Иди, иди уже.

Ещё секунду Ворошилов выдерживал его взгляд, а затем отвернулся и быстрым шагом покинул холл.

— Он мстительный, — предупредил Олег, когда послышался звук закрывающейся двери. — Так, на всякий случай говорю.

— Да я понял, — кивнул Антон. — Слушай, как ты так с ним разговариваешь, что он сразу вянет?

— Меня специально учили. Долго учили.

— Научишь?

— Можем попробовать, — согласился Олег. — Только это неприятное занятие. Да, и спасибо тебе.

— Обращайся, — довольно ухмыльнулся Антон, вернул наушники на уши и уселся на диван.

* * *

Вяземская действительно встретила его в медпункте и проводила на второй этаж — там процедурные кабинеты. В том числе и то санитарное заведение, где под наблюдением собирал пробу для допинг-контроля. Алёна права, удовольствие то ещё. Вяземская открыла ключом безликую дверь — за ней обнаружился массажный стол в полкомнаты да шкафы с разными склянками и пузырьками внутри.

— Массаж?! — удивился Олег. Вот уж чего не ожидал, так это массажа.

— Всё верно. Массаж. Чтобы получить максимальную отдачу от мускулов ног, нужно будет над ними поработать.

В руке у неё обнаружился чемоданчик с красным крестом на крышке. Откуда, вроде бы только что руки её были пусты?!

— Что-то не так? — поинтересовалась Вяземская, надевая белый халат, маску и тончайшие перчатки. — Я вас смущаю?

— Мне никогда не делали массаж, — признался Олег, чувствуя себя отчаянно неловко. — Ну вот так, на столе. Что нужно делать?

— Снимайте всё, кроме нижнего белья, ложитесь животом вниз, голову в сторону, — распорядилась Вяземская. — Руки вдоль тела, постарайтесь расслабиться. Больно не будет, но можете почувствовать лёгкое жжение в мышцах, это нормально.

Ладно. Была не была. Олег выполнил все указания и улёгся. Странно, почти сразу же потянуло в сон — никогда не тянуло выспаться днём, ну разве что сразу после трапезы. Но ведь обедал почти два часа назад!

Минут через пять Олег осознал, что Вяземская явно намного сильнее, чем кажется — она начала со спины — растирала те или иные группы мышц, спрашивала про ощущения. Затем пришла очередь ног — и вот там уже началось — и жжение, и отдельные моменты вполне ощутимой боли — быстро проходившие. Все ноги будут в синяках, подумал Олег, стараясь не засыпать и лежать спокойно. Прошла вроде бы целая вечность, прежде чем Вяземская легонько похлопала его по плечу.

— Олег? Не заснули? Можно подниматься. Только очень, очень медленно.

Олег первым делом посмотрел на ноги — кожа розовее обычного, но никаких синяков. А вот совершенно неуместного возбуждения, которое и скрыть-то нечем из-за скудности одежды, он и вовсе не ожидал. И чуть было не покраснел.

— Голова не кружится? — Вяземская придерживала его за плечи некоторое время. — Замечательно. Теперь одевайтесь, выходите из корпуса и посидите минут десять в покое, в тени. Это важно.

— Что вы втирали? — полюбопытствовал Олег, изо всех сил стараясь одеваться, стоя к Вяземской спиной.

— Сертифицированные средства. В основном это травяные настои и ароматические масла. Если вы о допинг-контроле — не беспокойтесь, неприятностей не будет.

Едва лишь Олег оделся, как Вяземская — уже без халата, маски и перчаток — открыла перед ним дверь.

— Возбуждение — нормальная реакция, не беспокойтесь, — добавила она не улыбаясь. — Стыдиться не нужно. Постарайтесь думать на отвлечённые темы, поможет. В семнадцать тридцать жду вас в спортзале, во второй секции. Точно голова не кружится?

— Точно, — подтвердил Олег. — Очень необычные ощущения. А зачем вы это всё делали? Ну, как это всё работает?

— Пройдёте мой курс — расскажу, — отозвалась Вяземская. — Обещаю. Идите медленно, если закружится голова — остановитесь и постойте спокойно. Если что, звоните, мой абонентский сто один.

* * *

Олег вышел наружу, и Солнце тяжким молотом ударило в темя. Одновременно обострились все чувства — Олег рассмотрел в едва заметной точке в небесах — парящей птице — все подробности: и крючковатый клюв, и коричневые в пятнах крылья, и хвост лопаткой. Посмотрел на стену здания шагах в ста поодаль: увидел множество трещинок на стене и бодрую колонну крохотных муравьёв, «мурашей», поднимающихся по стене и пропадающих в провале трещины. Про запахи и звуки и говорить нечего — хорошо хоть не замутило. Олег обогнул здание — прошёл туда, где сейчас тень — и там, к счастью, оказалась свободная скамейка.

Обострение органов чувств постепенно проходило. Олег почуял в дуновении ветра яблоко и корицу и улыбнулся. Верно: через пару секунд на другой край скамейки присела Алёна. С двумя небольшими бутылками минеральной воды в руках. Алёна молча протянула одну Олегу, другую открыла сама.

— Спасибо, — поблагодарил Олег. И действительно, очень хочется пить! А только что не хотелось!

— Вижу, можешь не рассказывать, — отозвалась Алёна, основательно приложившись к своей бутылке. — Массаж, да? Я думала, со стыда там сгорю. Вроде уже большая девочка, а всё равно.

— Возбуждение? — спросил Олег, посмотрев в глаза Алёны и стараясь говорить совершенно спокойно и равнодушно. Алёна кивнула, глаза её заблестели.

— Что, у тебя тоже? — Олег кивнул, и Алёна расхохоталась. — Могу себе представить. Слушай, это правда странно: никогда столько в один день не смеялась. Что, стало лучше?

— Гораздо, — признал Олег, допив остатки минералки. — Спасибо ещё раз.

— Обращайся. — Алёна забрала у него пустую бутылку. — Когда она сказала, в семнадцать тридцать? Пока, увидимся!

И ушла, помахав рукой. Олег помахал вслед. Действительно, Алёну тут явно знают — пока она шла в сторону спортивных сооружений, успела поговорить и с парой-другой девушек, и с двумя парнями.

— У нас чисто рабочие отношения, — пробормотал Олег, сам не особо веря в то, что говорит. Всё, остатки слабости прошли. А вот во все мышцы ног время от времени вонзались крохотные серебряные иголочки. Так и должно быть?

* * *

Тесты были что надо. Похоже, Вяземская решила проверить все мыслимые занятия на всех мыслимых снарядах. Удивительно, но все упражнения не вызвали особого протеста организма — хотя пот лился буквально в три ручья.

— Ещё двадцать минут, и я вас отпущу, — пообещала Вяземская. Странная у неё привычка — на лице не отображается никаких чувств. Даже когда улыбается, в этом участвует только рот, словно маску надела. Интересно, почему?

Двадцать так двадцать. В общей сложности полтора часа серьёзных нагрузок — и хоть бы хны. Алёна окончила упражнения на пару минут позже Олега и присоединилась к остальным.

— Мне срочно нужно в душ, — предупредила Алёна. — Я мокрая насквозь. Только лужи на полу не хватало.

— Да, всего только минуту. — Вяземская померила им пульс, посветила зачем-то фонариком в глаза, посмотрела на реакцию зрачков. И, похоже, удовлетворилась.

— Отличные результаты. Послушайте, это важно. До ужина вам захочется есть — сильно захочется. Старайтесь только пить. Если совсем невтерпёж — съешьте любой белковый батончик, который вам можно. Сегодня старайтесь не делать быстрых движений — дайте всем мышцам покой.

— Это ваш массаж так действует? — полюбопытствовала Алёна, и Вяземская кивнула. — Клёво! Мне нравится! А ещё будет? — она посмотрела невинным взглядом на Олега и добилась своего — тот слегка, но ощутимо покраснел. Алёна расхохоталась и хлопнула Олега по плечу.

— Будет, один или два раза. Часто делать нельзя, — ответила Вяземская невозмутимо. — Отдыхайте и подходите завтра к десяти утра к стойке номер три.

— Буду, — кивнула Алёна и убежала в сторону женского душа.

— Приду, — подтвердил Олег. — Это было очень странно, но... Приятно, — осмелился он признать. Вяземская покивала.

— Относитесь ко мне как к врачу. Да, и ещё: пожалуйста, ни с кем не обсуждайте. Методика подготовки не является открытой информацией. Если кто-нибудь будет интересоваться — направляйте ко мне.

— Понял, — кивнул Олег и также направился в душ. Алёна права, одежду хоть выжимай. Хорошо, что вся одежда в трёх экземплярах.

* * *

Алёна догнала его, пока Олег шёл к своему жилому корпусу. Догнала и протянула белковый батончик.

— Тебе такой можно, я знаю, — объяснила она. — Можешь не есть, конечно, но я не смогла терпеть: желудок жутко заболел, даже к доктору идти хотела. А съела — всё, нормально. Давай, не стесняйся, — и протянула бутылку воды, запить. — Что по вечерам делаешь? Ничего, что спрашиваю?

— Пока не придумал. Бегаю, гуляю, музыку слушаю. Есть идеи?

— Ой нет, я по вечерам там, где светло, — содрогнулась Алёна. — Я темноты боюсь, только не говори никому. Говорят, в танцзале бывает интересно. Подойдёшь?

— Не уверен, — ответил Олег. — Не буду обещать.

— Тогда до завтра!

* * *

Судя по звукам из танцзала, вечеринка там идёт полным ходом. Стычек с Ворошиловым больше не было — к тому же в холле и в коридоре камеры наблюдения. В самих номерах нет, а всё остальное «простреливается». И охранник на входе круглые сутки. По лицу видно: лучше не связываться. Странно, что охранник не пришёл, когда сегодня был разговор с «персональным троллем» — видимо, на съёмке все вели себя мирно, криков не было — и вмешиваться незачем.

Олег дождался, когда закончится стирка второго комплекта — первый уже высох, смотри-ка! — и, посетив ужин, решил остаться на улице. Что-то не тянет в танцзал — и не только потому, что с этим местом связаны самые неприятные воспоминания о позапрошлом сезоне в «Олимпии». Хочется походить, посмотреть на небо, послушать музыку. Ну и наблюдать восход Юпитера; Марс, скорее всего, будет только завтра.

Прогноз погоды самый приятный: за весь сезон ожидается не больше двух облачных дней, остальные все ясные. Очень, очень удачно всё складывается. И сегодняшнее достижение, новый сантиметр — Олег уже успел «отчитаться», и дед пришёл в совершенно детский восторг. Странно, но вот сейчас Олег не начинал ощущать глухого раздражения, едва вспоминал деда — хотя, возможно, именно имя Валентина Сухорукова помогло избежать действительно серьёзных неприятностей — только отстранение от соревнований. И то целый год пропустил!

...Погулялось отлично, спать будет как младенец. Удачно день прошёл. И эта Вяземская, от неё оторопь берёт — но и в самом деле ведь тренер олимпийской команды, Олег не поленился проверить. И ей сейчас сорок три года. А выглядит как молодо!

Олег сидел на той самой скамейке у того самого дуба. Дул лёгкий ветерок со стороны зданий — из-за спины, изредка принося отзвуки гама на танцплощадке. Нет, не сегодня. Может, в другой раз.

А вот и Юпитер! Даже без подзорной трубы — а Олег взял с собой такую — он отчётливо виден, поднимается над горизонтом. Красота! Олег успел полюбоваться и Юпитером, и одним из проползающих перед его диском спутником, как вновь почуял запах яблока с корицей. И тихо кругом. Подкрадывается?

— Ты же боишься темноты, — позвал Олег громко и вот теперь услышал хруст камушков под подошвами.

— Как ты догадался? Можно? — Она указала рукой на скамейку, и Олег кивнул, чуть отодвинувшись к краю.

— По запаху, — объяснил Олег, прежде чем понял, как это может звучать. Алёна тут же встала со скамейки и посмотрела Олегу в глаза. Фонарь светит в другую сторону и не очень ярко, но выражение лица Алёны и льдинки в её глазах видны отчётливо.

— Прости? — поинтересовалась она сухо. Олег поднялся на ноги (Алёна отступила на шаг) и посмотрел в её глаза.

— Можно? — спросил Олег. — Я к тебе не притронусь. Просто подойду ближе.

Алёна кивнула, и от взгляда её отчётливо тянуло арктическим холодом. Олег подошёл на пару шагов и склонился к её голове. Ну точно, именно волосы.

— Яблоко и корица, — пояснил Олег, указав рукой. Льдинки в глазах Алёны начали подтаивать. — Шампунь, верно?

— Ну ты даёшь! — поразилась Алёна и рассмеялась. И всё, нет уже полярной стужи. Алёна вернулась на скамейку, и Олег последовал за ней. — А, ну конечно, ветер дул с моей стороны. Что, так сильно пахнет?

— Достаточно, чтобы почуять, — подтвердил Олег. — Очень приятный запах.

Алёна рассмеялась ещё раз и легонько толкнула его в плечо.

— Ладно, не подлизывайся, верю. Хорошо, я тоже тогда скажу. Я согласилась заниматься с тобой по той же причине.

— Запах? — удивился Олег. Вроде бы ничем сильно пахнущим не пользуется, но мало ли, сам-то мог уже привыкнуть. — Прости?

— Терпеть не могу запах пота, — пояснила Алёна. — Меня наизнанку выворачивает. Стараюсь в столовую прийти пораньше и сесть подальше, и то комок в горле встаёт. Тётя говорит, это наследственное. Она до пенсии работала на парфюмерной фабрике дегустатором запахов, или как это называется. В общем, запахи оценивала. Не знаю, чем ты голову моешь, но мне нравится.

«Как просто понравиться девушке», чуть не ляпнул Олег. Но всё же не ляпнул. Взамен уточнил:

— То, что ты якобы темноты боишься — это такой тест?

Алёна кивнула.

— Когда в позапрошлом году поехала в «Олимпию», просто кошмар начался. Все ко мне клеились. Ясно, что никто всерьёз не приставал, но достало до чёртиков. С тех пор да, использую тесты. Я знаю, что ты никому не рассказал. Не обиделся?

— На что?

Алёна снова рассмеялась. Взяла себя в руки.

— Точно, смешинку проглотила утром. На что ты тут смотришь? Или просто воздухом дышишь?

— На Млечный Путь, — указал Олег. — А сейчас вон там — та яркая точка в самом низу — восходит Юпитер. Завтра или послезавтра будет видно Марс.

— Обалдеть! — Алёна вгляделась в россыпь молочных брызг на небосводе — Млечный Путь. — У нас в Казани его не видно. А вон то правда Юпитер?! О, у тебя подзорная труба! Можно?

Олег кивнул и передал астрономическую снасть. Алёна смотрела в трубу с явным восторгом.

— И давно ты на небо так смотришь? — поинтересовалась она, с трудом оторвавшись от созерцания созвездий.

— Со второго класса. Когда ещё никаким спортом не занимался, дед много интересного рассказывал про космос, ну мне и понравилось.

Алёна покивала, рассматривая подзорную трубу в своих ладонях.

— Я теперь припоминаю, — подняла она взгляд. — Видела тебя в «Олимпии» в позапрошлом году. Ты с тех пор сильно вырос. А в прошлом не видела. Что случилось, болел? Травма?

— Дисквалифицировали. — Олег в который уже раз рассказал всю историю. Сухо и без подробностей.

— Не повезло, — покачала головой Алёна. — Но знаешь — так ему и надо. Мерзкий тип, многих уже успел достать. Мой папа то, мой папа сё... Кстати, а ты не боишься мне это рассказывать?

— А должен? — Олег посмотрел в её глаза. Алёна выдержала взгляд.

— Ты решай. Вдруг я всем эти подробности разболтаю?

— А ты разболтаешь? — спросил Олег напрямую, не отводя взгляда.

— Не-а, — помотала головой Алёна и снова рассмеялась. — Чёрт, я сегодня вся электрическая. Пойду спать, наверное, пока глупостей не натворила. Ты остаёшься?

— Я тоже баиньки, — принял решение Олег, и минуты через две они уже возвращались к зданиям. Ни о чём уже не говорили, но время от времени встречались взглядами.