Ангел-стажер

Мягкий белый свет резанул мне по глазам, как только я их открыла. И точно так же, как в первый раз, мне показалось, что он агрессивно ввинчивается в меня со всех сторон — чтобы заполнить собой ту пустоту, в которой притаились где-то мои ускользающие воспоминания. Чтобы вытеснить их оттуда. Он уже просто давил на меня, казался холодным и враждебным в своей безупречности.

Мне захотелось чего-то поярче, чтобы хотя бы мое лицо не так выделялось на этом фоне. Чего-то голубого, как яркое весеннее небо. Небо? Но не успела я рассмотреть как следует развернувшуюся в моем сознании картину сверкающей, прозрачной, глубокой синевы, как на ней вдруг показалась та самая ядовито-зеленая гусеница — особо омерзительная на сочном голубом фоне.

Меня снова передернуло, и синева перед глазами сменилась нежной светлой зеленью. О, вот так лучше, удовлетворенно подумала я. И гусеницу не так заметно, и на глаза мои похоже, и вообще этот цвет какой-то покой навевает, прямо как та женщина-Ангел, она ведь тоже вся в зеленом была.

Да, вот еще и одежда! Вот это белое непонятно что на мне я точно не хочу! А что же я хочу? Я чуть не подпрыгнула, причем всем телом сразу — перед глазами замелькала вереница образов всевозможных форм и цветов, сопровождаемая — с заметным опозданием — потоком новых слов. Переведя дух, я мысленно привела в соответствие поток образов и их описаний и принялась с интересом их разглядывать. Да я все это хочу!

Так я и сказала женщине-Ангелу во время нашей следующей встречи.

Она добродушно усмехнулась и небрежно кивнула.

— Это — сущая безделица, — сказала она, и добавила уже с более серьезным видом: — Но давайте лучше поговорим о том, что Вам удалось вспомнить.

Я смущенно опустила глаза, не решаясь признаться ей, что так быстро сдалась после ее ухода.

— Ничего? — правильно поняла она меня. — Совсем ничего?

Чтобы уже не было совсем стыдно, я рассказала ей о пустоте, расширяющейся в ответ на каждое мое усилие заполнить ее воспоминаниями.

— Очень интересно! — задумчиво прищурилась она. — У Вас возникают удивительные образы. Но согласитесь, они только подтверждают мой Вам совет.

Я недоуменно нахмурилась.

— Если Вы попытаетесь сжимать воду, чтобы придать ей какую-то форму, — принялась объяснять она, — она непременно ускользнет от Вас. Но если Вы просто опустите в нее сложенные ладони, она сама их заполнит.

Это сравнение мгновенно нашло во мне отклик. Вот и тот настырный белый свет был мне неприятен, да и вообще любое давление казалось неприемлемым.

— Сколько же мне придется ждать? — смирившись, спросила я.

— Ну зачем же ждать? — снова рассмеялась она. — Вам нужно просто принять эту пустоту как данность, как начальный этап Вашей новой жизни. Я уже говорила Вам, что мы все вспоминаем только самое важное из своей предыдущей истории, только то, что составляет нашу сущность. Так позвольте же Вашей сущности выбрать то, чем заполнить эту пустоту, то, что действительно важно для Вас, позвольте ей начать писать Вашу новую историю.

Я настороженно прислушивалась. Память никак не реагировала ни на одно из сказанных ею слов. Даже намека на ускользающее воспоминание не возникло. Похоже, мне никогда прежде ничего подобного не говорили. А мне очень понравилось услышанное. Самой выбирать, что для меня важно, самой решать, как строить свою новую жизнь, самой управлять ею.

Она внимательно смотрела на меня, чуть кивая, словно мои мысли были у меня на лице написаны и каждая из них вызывала у нее одобрение.

— Как это сделать? — Я вся подобралась, в полной готовности начать учиться новому искусству прямо сейчас. Вот, учиться — еще одно знакомое слово, которое вызвало приятное нетерпение.

— Давайте, я расскажу Вам, из чего состоит обычная человеческая жизнь, — предложила она, — а Вы будете внимательно прислушиваться к себе. Просто прислушиваться, — добавила она с лукавой улыбкой, — попробуем выманить Ваши воспоминания.

Я нетерпеливо кивнула.

Она сказала мне, что в жизни практически каждого человека есть работа, дом и различные увлечения, которым он посвящает все время, оставшееся от первых двух составляющих.

Я старательно прислушивалась к себе. Каждое из названных ею слов вызвало во мне какое-то тянущее чувство, но непонятно было, то ли это воспоминания понемногу сами притягиваться начали, то ли это я их снова притянуть пыталась.

Не дождавшись от меня никакой реакции, женщина-Ангел продолжила.

Оказалось, что работа у людей бывает очень разная. Умственная и физическая. Творческая и рутинная. Руководящая и исполнительская. Престижная и незаметная. На одном месте и в постоянных разъездах. С техникой и с людьми. И так далее и тому подобное.

Здесь уже было попроще. За некоторыми названиями определенно последовала реакция, причем несомненно не моя, поскольку хотя все эти слова определенно звучали знакомо, но следовали они друг за другом так быстро, что сознательно реагировать на них я просто не успевала.

Она это тоже заметила и замолчала, вопросительно глядя на меня.

— Мне кажется, — медленно проговорила я, — что у меня была умственная работа, но не руководящая. И не престижная, — подумав, добавила я, — и точно не с техникой.

— Вот видите? — торжествующе улыбнулась она. — Давайте продолжим.

Вариантов дома у людей тоже оказалось немало. Дом или квартира. Собственный или арендуемый. В городе или в деревне. С разным количеством комнат. На разных этажах. С предпочтением комфорту или функциональности. С поставленным во главу угла порядком или с доминирующим хаосом.

Я ошарашено потрясла головой. Здесь у меня тоже отклик возник, но вместе с тем осталось ощущение, что она что-то не упомянула — что-то очень важное. И вдруг, без какого бы то ни было усилия с моей стороны, в памяти выскочило слово «уют» — не как образ, не как описание, как ощущение. Полного умиротворения и довольства… Да, именно, довольства — всем миром, жизнью, собой…

И так же неожиданно я поняла, что мне совершенно не хочется говорить ей об этом. Наверно, просто слов еще не хватало, чтобы описать это ощущение.

— По-моему, у меня была квартира, — быстро сказала я, заметив ее пристальный взгляд. — И точно не в деревне. Насчет остального пока не пойму.

— Все в свое время, все в свое время, — произнесла она чуть нараспев, продолжая разглядывать меня. — Давайте теперь поговорим о том, в чем люди наиболее ярко выражают свои особенности.

Наиболее ярко люди самовыражались в своих увлечениях. И вот тут-то я поняла, что слишком рано потрясла головой от изумления — увлечений этих оказалось намного больше, чем работ и домов вместе взятых. Спорт, машины, велосипеды, охота, рыбалка, путешествия, плаванье, бег, лыжи с коньками, пикники, музыка, рисование, чтение, кино, рукоделие, кулинария, домашние животные…

И все же, именно в этом длинном списке прозвучало слово, которое не отозвалось во мне каким-то притяжением, а просто обрушилось на меня водопадом искрящегося, бурлящего, чистого восторга (Опять вода. Почему?).

Чтение. Вот это у меня точно было в человеческой жизни. Целый мир, необъятный и зовущий, в который можно было войти и прожить в нем целую жизнь, забыв о ежедневной рутине…

— Я люблю читать, — уверенно сказала я.

— Замечательно! — почти пропела она. — Честно скажу Вам, я даже не ожидала таких скорых результатов. Но на первый раз, пожалуй, хватит, и сегодня я хочу дать Вам небольшое задание…

— Подождите, — перебила я ее. — Вы еще сказали «кулинария». Это как-то связано с … едой? — неуверенно спросила я.

Это слово тоже вызвало во мне реакцию … да, еще и плаванье (снова вода!), но совсем не тот восторг, который уже прочно ассоциировался с чтением. Вернее, какой-то другой восторг — словно водопад не на меня обрушивался, а где-то рядом, а я им просто любовалась. Да что же эта вода из всех слов выскакивает — я, что, жила возле нее?

— Именно, — тем временем ответила мне женщина-Ангел, явно довольная моим прогрессом. — Людям нужно есть. Для этого им нужно готовить еду, либо самостоятельно дома, либо отправляться в места, где ее готовят организованно.

— Людям нужно есть … и спать? — вдруг вспомнила я недавно возникшее в памяти слово.

— О, я вижу, мы с Вами на верном пути! — еще шире улыбнулась она. — Действительно, людям нужно и есть, и спать. Едят они несколько раз в день, а на сон у них уходит от четверти до трети жизни. Без еды и сна они абсолютно не могут функционировать. К сожалению, — снисходительно добавила она, — люди далеко не совершенные существа.

— А мы можем? — не удержавшись, отвлеклась я от основной темы нашего разговора.

— Об этом чуть позже, — загадочно произнесла она, и я вдруг резко выпрямилась.

Эта фраза — не отдельные слова, а все вместе — совершенно неожиданно вызвала у меня резкую, жгучую неприязнь. Мне тут же стало неловко — она мне помочь старается, а я капризничаю, не получив ответы сразу на все вопросы.

— Вы еще что-то вспомнили? — Она снова смотрела на меня с пристальным вниманием.

— Нет, — смущенно пробормотала я, вдруг осознав, что вру и что врать мне непереносимо. — Да, — выручила память. — Сны. Люди, по-моему, видят сны. Когда спят. По-моему.

— Да, люди видят сны, — вновь располагающе улыбнулась она. — Обычно в снах они переживают события прошедшего дня, но иногда мы можем подсказать им в этих снах решение их проблем или привлечь их внимание к серьезным вопросам. Нет-нет-нет, об этом тоже еще рано говорить, — рассмеявшись, добавила она, не успела я и рот открыть.

Ну вот, довольно подумала я, она опять отложила ответ, а неприязни во мне как не бывало. Нужно просто в руках себя держать!

— Все-все-все, продолжим завтра, — с не менее довольным видом добавила она. — А теперь о Вашем задании. Я попрошу Вас максимально погрузиться в эту Вашу пустоту, максимально, — повторила она с нажимом, — не отвлекаясь ни на что вокруг Вас. Вспомните все, что показалось Вам знакомым в нашем разговоре, вспомните свои ощущения, постарайтесь сделать их ярче, отчетливее, а также постарайтесь запомнить все образы, ассоциации, чувства, которые будут у Вас при этом возникать.

Я согласно кивнула, и она вновь покинула меня.

Я честно сделала так, как она меня просила. Улеглась на кровать, закрыла глаза, чтобы ничего вокруг не видеть, сосредоточилась на образовавшейся темной пустоте и принялась перебирать в памяти ее слова.

Для начала, мне так и не удалось сосредоточиться только на тех из них, которые сразу показались знакомыми. Они вертелись в этой пустоте все вместе, приближаясь, удаляясь, меняясь местами, и вдруг выяснилось, что почти все они сопровождаются … нет, не образом, но определенно каким-то ощущением.

Вот о работе, например. Если одна только мысль о технике сразу вызвала у меня желание самой где-то в этой пустоте спрятаться, то с остальными видами не было никакой однозначности. Физическая работа почему-то ассоциировалась не с напряжением и усталостью, а с принуждением, а руководящая, как ни странно — наоборот. Всякие перемещения с места на место особого отторжения не вызывали, но и стояли в этом списке как-то особняком, словно и с работой прямо не связаны. А творческая и рутинная работа, наоборот, всегда рядом крутились-вертелись, как будто связанные.

А тут еще моя комната постоянно в эти размышления вторгалась. Ну, не получалось у меня отвлечься от окружающей реальности! Тут нужно разные виды работ себе представлять, а у меня перед глазами это белоснежное однообразие стоит. Мне вдруг очень захотелось что-то изменить в этой комнате, переставить … да хоть кровать! Почему-то мне показалось, что слева от двери она будет смотреться намного естественнее.

А, это, наверно, пора переходить к списку домов. Но первым на память пришло то слово, которое женщина-Ангел как раз не упомянула. Что такое уют? Почему-то он ассоциировался у меня с квартирой, а не с домом, с городом, а не с деревней, хотя моя собеседница довольно пространно объяснила мне, что многие люди предпочитают дома за городом, поскольку в них просторнее и спокойнее. Значит, уют не связан со спокойствием?

Более того, это слово, которое я сама вспомнила, вообще отказывалось надолго приближаться в той пустоте к любому названному мне понятию. Оно металось между ними, словно в поисках другого образа, забытого и мной, и женщиной-Ангелом. Я тут же напряглась, пытаясь помочь ему, притянуть с задворков памяти этот образ … и ничего у меня, конечно не вышло. Осталось лишь ощущение еще большей пустоты, поглотившей что-то очень важное.