Зона ограниченного доступа

Валерия поправила платье, как могла, все еще тяжело дыша, ее сердце колотилось в груди, а губы распухли от поцелуев, которые все еще обжигали. Ночь, теплая и влажная, внезапно стала невыносимой. Она оттолкнулась от стены, голова у нее закружилась, и она посмотрела на младшего из них двоих, того, кто пригласил ее, того, к кому она, предположительно, ходила.

Иван был серьезен. Его легкая улыбка исчезла.

-Это был план? «Она спросила, стараясь, чтобы ее голос звучал твердо, хотя она знала, что ее голос дрожит. Вы оба пришли посмотреть, что падает?

Молодой человек раздраженно покачал головой, опустив взгляд.

-План? Нет. Он не знал, что мы увидимся. Я делаю. Он только что появился. По-прежнему. Чтобы все испортить.

-И кто это? - прошептала она. Он ничего не мог с собой поделать.

-Его зовут Элиас. И он ублюдок. Насильник, если вы меня спросите. Он всегда добивается своего. «Он всегда думает, что может взять то, что хочет», - процедил он сквозь стиснутые зубы.

Валерия сглотнула. Я не знала, что чувствовать. Ее тело все еще покалывало, вибрируя изнутри. Чувство вины пыталось проникнуть внутрь, но не нашло себе места. Потому что, хотя да, это было ограбление, вмешательство... это также был один из самых страстных поцелуев в ее жизни.

Иван посмотрел на нее с разочарованием. И он больше ничего не сказал.

Элиас не вернулся. Только отголосок его присутствия остался в воздухе, словно негаснущий огонь.

«Я провожу тебя до машины», - без энтузиазма сказал Иван.

Они молча шли по грунтовой тропинке, едва освещенной мерцающим уличным фонарем. Дойдя до машины, Валерия тихо поблагодарила его. Он едва взглянул на нее.

«Береги себя», - все, что он сказал, прежде чем повернуться и уйти тяжелыми шагами.

Валерия села в машину, руки у нее все еще дрожали. Он закрыл дверь, завел двигатель, но он не завелся. Он стоял в темноте, свет на приборной панели падал ему на лицо, и он чувствовал себя совершенно растерянным.

Я все еще чувствовал вкус этих шершавых губ. В том, как он целовался, было что-то, не похожее ни на что, что я когда-либо испытывала раньше. Прямой, грубый, как будто он не привык спрашивать разрешения. Прикосновение его рук - все еще в тактических перчатках, оставляющих свободной лишь часть пальцев - пробудило в ее коже животное желание, как будто каждая ласка сопровождалась электрическим током.

И его дыхание... прерывистое, горячее у ее шеи. Это способ сдержаться на пределе. Эта сила разоружает ее одним взглядом.

Валерия пыталась убедить себя, что ей следует злиться. Что все было не так. Это застало ее врасплох.

Но правда была иной.

Я был счастлив. Чертовски счастлив.

Потому что, хотя она и не говорила этого вслух, хотя она и не позволяла этого, ее тело говорило за нее. Он вздрогнул, вспомнив это. Он становился влажным с каждой сценой, которую он переживал заново, закрывая глаза. Она прикусила губу, жалея, что он ушел.

И среди всего этого один вопрос мучил ее, сводил с ума, заставлял бежать и искать его в тени:

Как я увижу его снова, если я даже не знаю его имени?

И тогда он понял.

Мне приходилось поддерживать связь с Иваном.

Даже если это было несправедливо. Даже если это было нечестно.

Самым умным решением было убедить его дать ей номер Элиаса. Единственное, что теперь имело смысл.

И он собирался это сделать, даже если ему придется играть по своей собственной игре.