Предобрая Селестина

Когда младенец благополучно пристроился уже к новой сиське, я вздохнула с облегчением и на свою беду повернула голову к зеркалу, что стояло у меня в углу жилой комнаты. Лучше бы я этого не делала. Нет, я даже не подпрыгнула и не заорала, но вполне могла бы. Волосы торчком, лицо перепачкано сажей и еще чем-то, уже и не знаю, чем, тело завернуто в… халат! Это был когда-то он… Был… Мир его праху.

Первым желанием было броситься в дальнюю часть дома, где было подобие ванной комнаты: большое корыто, отдаленно напоминающее ванну, бадейки для воды и даже, о чудо для моего захолустья, специальная труба, из которой неторопливо текла теплая вода. Труба – моя гордость. Пришлось долго уговаривать одного случайно заглянувшего на огонек мага, чтобы он ее… того… Сделал. Но это отдельная история.

В общем, только я собралась, как включился мой живоглотик и требовательно заорал. Новоявленная кормилица подскочила, очевидно задремав, и принялась хлопотать вокруг него. Куда делась бабка, я так и не поняла, потому что мамаша притопала ко мне одна, без сопровождения.

-Предобрая, можно я его покачаю? – Робко спросила кормилица. Я немного подумала и махнула рукой.

-Качай, пеленай, хоть… А, ладно… Делай, что хочешь. – Сказав так, я направилась, куда собиралась, прихватив по дороге свое домашнее платье. Пора было приводить себя в порядок. А то стыд и срам! На себя непохожа стала с этим крысёнышем.

Проходя мимо кухни, я вдруг заметила, что солнце уже переместилось сюда и вовсю жарило в окна. Значит, уже хорошо за полдень. Какого я все еще в халате?! Дети – это зло! Я всегда это говорила!

Добравшись до ванной, я привычным жестом развернула трубу к корыту, потом, когда оно наполнилось до половины, развернула к ближайшей бадейке и забралась в теплую воду, чувствуя, как напряжение начинает отпускать. Вот чего мне не хватало! Именно этого! Моей утренней ванны! Или вечерней, как повезет. В этом мои благородные корни во мне играли очень четко. Понежится – это мое. В ванне, в постели…

Я вдруг поняла, что задремала, потому что в дверь ощутимо барабанили. Я вдруг вскинулась, расплескав все еще теплую воду. Значит, отключилась я совсем ненадолго. Точно, бадейка только-только наполнилась водой, и трубу следовало переместить дальше, направить в новую емкость.

-Кто там? Чего надо?! – Огрызнулась я, выпрямляясь в своей импровизированной ванне.

-Предобрая… - Смущенно начала кормилица, заглядывая сквозь узкую щелку приоткрытой двери. – Предобрая, а где мне пеленочку мальцу взять?

-В кухне в шкафу посмотри! – Бросила я, скосившись на нее. Она тут же исчезла за дверью, но очень быстро вернулась.

-А…

-Что еще?! – Не выдержала я.

-А искупать его где можно?

-Там в кувшине на умывальнике еще что-то осталось…

-Холодной водой?! – Внезапно взвилась до визга мамаша, напугав меня до икоты.

-Ты чего орешь? – Не выдержала я. – Холодной и что? Я его уже дважды сегодня так мыла. Не умер!

Мамаша еще что-то бубнила себе под нос, закрывая дверь, а мне уже начисто расхотелось купаться. Пришлось быстренько окатиться из бадейки набранной водой, слить оставшуюся в ней воду в ведро и одеваться. Завернувшись в домашнее платье и затянув все шнурки, я вдруг ощутила себя заново родившейся. Как же приятно, когда жизнь возвращается в привычную колею…

Или не возвращается…

Из жилой доносился надрывный плач. Что там у них еще могло случиться? Я подхватила ведро и направилась на выход. Убираться тут было совершенно не с руки. Тем более, что вопли нарастали, и надо было срочно выяснить, что же там такое происходит.

Войдя в жилую, я удивленно присвистнула. Малец возлежал на моей кровати, бесстыдно выставив напоказ свое мужское достоинство, неистово суча лапками и истошно вопя.

-Ты что с ним сделала? – Изумилась я, глядя на кормилицу. Та потупилась.

-Грудь забрала. У меня молока мало. На свою не всегда хватает.

-А чего ты тогда ко мне приперлась?

-Так.. Ханна нас всех распределила. На дежурство. Моя очередь первой оказалась. Вот я и пришла.

-Да на черта ты мне сдалась с пустой сиськой?! – Не выдержала я. Так, спокойствие, только спокойствие. Надо… Надо ее напоить настоем… И… и… А что дальше?! – Так, пошла вон! – Решительно заявила я. – И пришли мне сюда следующую в очереди! И бабку эту, няньку, в смысле, тоже прихвати!

Мамаша суетливо засобиралась и выскочила из моего дома, как пробка из бутылки, оставив мне орущего младенца и подступающий к горлу приступ тошноты. Посмотрев на него с минуту, я решительно его запеленала и сунула ему в рот собственный палец. Внезапно он замолчал. Не знаю, почему, но замолчал, и это было божественно.

Но тут мой организм вспомнил, что он, хоть и не растущий, но вполне кипучий, и тоже хочет есть. Нет, не так, ЖРАТЬ! Он уже обстоятельно хотел жрать! Пришлось топать на кухню вместе с кульком, ибо кулек отказался выпускать изо рта мой палец. При каждой попытке он хватался своим беззубым и страшно дотошным ротиком за вытягиваемый мною палец и начинал ворчать не хуже дворовой псины. Пришлось уступить.

Уже на кухне я вдруг поняла, что мне в общем-то нечего есть. Что у меня тут завалялось? Яблоко из собственного сада, небольшой кусок хлеба и остатки молока, которым со мной расплатились пару дней назад. Прямо-таки богатейший стол! Умереть и не встать!

Пришлось одной рукой заваривать себе успокоительные травки в качестве чая, сдабривать его медом и остатками молока и запивать им, этим типа чаем, остатки хлеба. Получилось до тревожного мало и совершенно не удовлетворило мое урчащее пузо. Окунув палец в чай, я предложила его детенышу. Тот слизнул пару капель, фыркнул и тут же счастливо заснул.

Черт! У меня получилось! У него есть кнопка! Его можно выключить!

Радости моей не было предела. Я уже собралась подняться со стула, на котором сидела, но не тут-то было. При первых же моих движениях младенец тревожно завозился. Пришлось принять ту же, не самую удобную для меня, но явно удобную для него, позу и постараться, не зашумев и не разбудив этого монстра, дождаться новую кормилицу или хотя бы бабку-няньку.

Ждать пришлось довольно долго. Я даже успела задремать и обнаружила, открыв глаза, во-первых, что за окнами уже почти стемнело, а во-вторых, что младенец уже изрядно сполз у меня по коленям и вот-вот упал бы, но его удерживал от этого близкий к нему край стола.

Встрепенувшись, я постаралась поудобнее его перехватить, и тут он включился. Черт! Как такое может быть?! И где все?!!! Где кормилица, где нянька? Судя по всему, в доме была полная тишина и темнота. Что бы это значило?

Перехватив орущий комок поудобнее, я встала и постаралась на ощупь дойти до свечи. Свеча нашлась сразу же, но проблему это не решило. Я умела разжигать уже горевшее пламя. Т.е. я могла бы от одной свечи зажечь все свечи и лампы в доме, даже очаг и жаровню, на которой стоял мой котелок для зелий. Но… Если в доме нет огня, то его НЕТ совсем.

Вы когда-нибудь пытались воспользоваться огнивом одной рукой? Нет? Наверное, и двумя-то ни разу не пробовали. Это в любом случае непросто. А тут… В общем, пришлось соображать на ходу, чему очень мешал орущий комок.

Я дошлепала кое-как до жилой, положила ребенка в гнездышко из подушек и прочего, и взялась снова за свечу и огниво. Уже за ту, что стояла у меня возле кровати. После некоторого старания, у меня получилось ее зажечь. А дальше дело техники. Пара тихих слов, и дом засиял, освещенный лучше, чем днем. Младенец тут же заорал во всю силу. Ему резкий свет по вкусу не пришелся.

А меня вдруг остро стянуло внизу живота. Мне срочно надо было… в нужник! А куда этого спиногрыза? Не представляю. Решив, что он еще немножко полежит на кровати и не переломится, я стрелой понеслась в… ну вы понимаете. Вышла я оттуда с чувством глубокого, просто-таки глубочайшего удовлетворения. И тут же насторожилась. Детского плача слышно не было. Почему?

Я вернулась в жилую и увидела причину, по которой младенец сжалился и больше не орал. Рядом с ним сидела та самая бабка и что-то приветливо ему нашептывала на ухо.

-Доброго! – Бросила я, подходя ближе.

-И вам не хворать! – Отозвалась бабулька, и тут я поняла, что бабка другая. Вообще не наша, не деревенская. Эта была еще старше первой, более сухая и более веселая, как ни странно.

-Предобрая Селестина, я вот к вам по какому вопросу… - Начала она без обиняков. Но для меня это было уже слишком.

-Простите! – Бросила я и бросилась в ночную тьму через входную дверь, плотно прикрыв ее за собой. Ночной воздух тут же обнял меня своими ледяными ладонями, заставив задохнуться от неожиданности. Да, вот такой у нас климат. Днем солнце жарит, а ночью такая холодина, что можно околеть, выйдя на улицу без плаща.

Мое домашнее платье не предполагало пребывание на улице в нем одном. Так что пришлось сделать пару глубоких вдохов и вернуться внутрь дома. Этого оказалось достаточно, чтобы я немного успокоилась.

-Дитё застудишь. – Укоризненно заметила бабка. – Ну да ладно… Я вот по какому делу… - Снова начала она. Я выставила перед собой ладонь в упреждающем жесте, при этом вторую положив себе на лоб. Голова грозилась расколоться на куски от внезапного приступа мигрени. – Полечить? – Понимающе поинтересовалась бабка. Я тяжело вздохнула, опуская руки, и села на единственный свободный стул. Бабка тут же подскочила ко мне и знающим жестом приложила пальцы к моим вискам, что-то тихо бубня. Как ни странно, боль начала уходить. – Полегчало? О деле поговорим?

-Поговорим. – Кивнула я и развернулась, чтобы ее получше рассмотреть. Бабка, как бабка. Неприметная. Вроде сухопарая и какая-то… странная. – Бабуль, а ты кто? – Не выдержала я.

-Хм… как бы сказать… - Бабка пожевала сухонькую нижнюю губу в задумчивости, а потом выдала. – Зови меня просто бабуся. Или бабушка. Как тебе удобнее. Дело у меня к тебе, Селестина. Очень важное и очень ответственное.

Я напряглась. Когда так начинали, это означало, что ничего хорошего в продолжение разговора не будет. Бабулька присела обратно на кровать и уставилась на меня своими добрыми до невозможности глазами. Пришлось даже под конец взгляд отвести, потому что она молчала, а глаза ее меня смущали своим незримым то ли укором, то ли горделивым умилением.

-Ну так что? – Не выдержала я. – Что за дело такое?

-Всему свое время. Ты мне лучше скажи, ты мальца этого у себя оставишь или как?

-Или как… Наверное. – Вздохнула я. Предмет разговора благополучно сопел, снова уснув. Чего это он вдруг, задремал на голодный желудок? Раньше за ним такого не наблюдалось. Хотя… у меня на руках он тоже дремал. И тоже был голодным по сути. Чего он там мог наесть из пустой сиськи? Это получается… Он уже довольно давно голодный. Не помер бы…

-А говоришь, наверное… - Вздохнула старушка. – Ладно, хорошая ты, Селестина, потому скажу тебе сразу: ты должна позаботиться об этом малыше. Просто обязана. Не зря его тебе на порог подкинули. Ты должна его принять, приголубить, дать ему все, чтоб не нуждался…

- С чего столько чести?! – Не выдержала я. – Он мне не родной! Я сама тут едва концы с концами свожу! А тут лишний рот! Еще и мальчик! Его вообще никто брать не хочет! Почему я-то должна быть исключением?!

-Не шуми, разбудишь. – Предупредила бабка, покосившись на мальца. – Хорошенький какой. На мамку похож… - Пробормотала она и тут же постучала себя по губам.

-На мамку? Ты ее знала? – Ухватилась я за единственную ниточку – возможность хоть что-то выяснить об этом младенце.

-Она за него очень просила. – Вздохнула бабка. – Настолько слезно просила, что я не удержалась… В общем, смотри сама, конечно, но я тебя прошу, возьмись за ум и приюти мальчонку. У него в целом свете, кроме тебя и твоего доброго сердца, никого не осталось. Не пожалеешь! – Под конец добавила она, чем изрядно меня смутила. Почему это я не пожалею? Я уже жалею! Надо было дверь закрытой оставить!

-Селестина! – Укоризненно посмотрела на меня бабка. – Не криви душой. Хорошенький ведь. Как специально под тебя сделанный!

-Бабка, ты мне тут… - Не выдержала я и запнулась. Под меня сделанный? Это еще что значит?

-Ты вот что, посиди, подумай… Ты ведь тут кто? Ведьма! Единственная на всю округу! А тут тебе ребенка подбросили. Можешь из него вырастить себе замену…

-Не девчонка ведь! – Возразила я, перебив ее в сердцах. – Как я его растить буду?! Тут все уже в курсе, что парень он, мальчишка! От него все отказались. А вот мне в воспитанницы любая продаст одну из своих девиц. – Я с трудом сдержалась, чтобы под ноги себе не сплюнуть. – Без преемницы не останусь.

-Ты придумай что-нибудь. – Прищурившись, проговорила бабка. – Придумай и оставь его у себя.

-Ну уж нет! Ни за что! – Твердо заявила я, и бабка как-то недобро усмехнулась.

-А что делать будешь, если за ним снова демон явится? – С укором в голосе спросила она. Я задумалась. Если снова явится, придется ему рога пообломать и отказать, и от дома, и от тела, и от младенца… СТОП!

-Бабуля, а ты кто вообще такая? – Запоздало поинтересовалась я. – Не звать, а вот кто ты такая есть? Лечишь меня, мысли почитываешь, про демонов знаешь… Ну так что? Кто ты такая есть, а?!

-Не важно. Считай, что тоже ведьма… Хотя… Наверное, я ТА САМАЯ ведьма.

-Это как? – Изумилась я.

-Всем ведьмам ведьма! – Усмехнулась бабка, подбоченившись. – Ладно, Селестина, решать тебе. Но он сейчас на перепутье дорог Судьбы. И только ты можешь провести его по верному пути. Подумай хорошенько…

Сказав это, бабка поднялась на ноги, отряхнула и оправила юбку, подняла до сих пор незамеченный мною обтрепанный плащик, по ощущениям в девичестве бывший черным, но уже изрядно подвыгоревший, и засобиралась на выход. Я, в общем, не возражала.

Проследив бабку до самой двери взглядом, для чего мне пришлось повертеться немного на стуле, я отметила, что бабка чувствовала себя уверенно и явно считала, что этот раунд за ней.

-Чуть не забыла. – Усмехнулась бабка, доставая до сих пор неприметную, но на деле просто огромную косу, прислоненную у самого порога к дверному косяку. И как я такую штуковину не заметила? Совсем стара стала… ЧТО?! КОСУ?!!! Бабка хохотнула себе под нос, перекинула косу через плечо и растаяла в воздухе, будто бы ее и не было никогда.

Ну дела…

-Ты кто же у меня такой, а? – Уставилась я ошарашенно на лежавшего в пеленках младенца и мерно сопящего в такт моим мыслям. Да не, не может быть!

В дверь тихонько поскреблись. На пороге нашлась деревенская бабка-нянька с большой корзиной в руках и девушка лет двадцати, которую я раньше не видела. Может, в гости к кому пожаловала? Девушка явно смущалась, отводила взгляд, или мне так показалось по началу. Странная какая. Личико худенькое, заплаканное, волосенки светло-русые и очень тонкие, собранные в подобие косы, все тело – одни углы да выпирающие кости. И почти потухший взгляд невероятно голубых глаз. Интересная девушка, одним словом, необычная.

-Агния это, внучатая племянница моя. – Пояснила бабка, выгружая на кухне из корзины припасы. Это было очень кстати. - Прислали родственнички. Говорят, девка у нее в родах умерла. Так и эта теперь на тот свет торопится. Я вот что ее привела-то, молоко у нее никак не уйдет. А говорят, что верный способ от хандры по дитю, чтоб молоко ушло! Чтоб не напоминало!

Ушло, да? Не напоминало? А может… Нет, жестоко это слишком. Если, и правда, ребенок у нее умер, то как же можно ей своего подсовывать на прокорм, когда у нее в душе еще такая рана незатянутой лежит? Или можно и нужно? Кто разберет.

-Бабуль, не знаю, как по имени, ты мне вот что скажи, а может?.. – Я стрельнула глазами по алькову, где уже начал ворочаться голодный младенец. Бабка проследила за моим взглядом и почти шепотом отозвалась.

-Можно. Они мне ее все равно помирать прислали…

Вот ведь сволота! Во мне вдруг вскипело все то негодование, которое успело накопиться за последние часы. Прислать молодую девку к родне, потому что у нее горе. Бросить в самый тяжелый в жизни момент! Ну вот кто они после этого?!

-Агния! – Позвала я. Она будто и не услышала, продолжая молча стоять у порога. Я подошла ближе и заглянула ей в глаза. Ноль эмоций. Совсем девке плохо. Ладно, потом разберемся…

-Бабуль, а могу я ее у себя оставить? – Поинтересовалась я.

-Предобрая, на черта она тебе? Она, что тот соляной столб, все молчит и молчит, ничего больше не делает. Не ест, не пьет. Уже третьи сутки пошли. Только молоко из нее течет и все. Дай нам травок, да пойдем мы…

-Ну нет. Пусть остается. Пусть столбом стоит, но остается. – Решительно заявила я, чем изрядно напугала бабку. – Вместо тебя приставлю в малому. Как только отомрет.

И в этот момент оно и случилось. Точнее, в этот момент включился голодный рот и начал орать во всю мощь. Девушка как-то вдруг подобралась и уставилась на кровать огромными круглыми глазами. Она сделала пару неуверенных шагов и почти рухнула на кровать рядом с ним, тут же взяв его на руки и приложив к бегло освобожденной груди. Младенец вцепился и начал лопать с жадным причмокиванием.

-Отлично! – Моей радости не было предела. – Очень хорошо! Так и оставим! Дуй в деревню… Хотя нет. Сейчас просто топай домой. А утром пришли кого-нибудь. Мне припасы нужны и еще по мелочи… Или сама приду. Посмотрим, как пойдет.

Закрыв за счастливой, но все еще ошеломленной бабкой дверь, я уставилась на Агнию и младенца. Оба уже блаженно клевали носом. Девушка приложила мальца сначала к одной груди, потом ко второй. Молока, видно, было не настолько много, как говорила бабка. Но малой остался доволен, как не знаю, кто. Сонно повозился, сунул привычным жестом пятерню в рот и уснул. Агния уснула рядом с ним, растянувшись поперек моей кровати.

Отлично. Теперь мне точно негде спать! И что делать? Ладно. Пока ночная тишина… Пошла я, посижу за зельем. А там посмотрим. И опоить ее надо будет, как проснется. Хотя… Пусть проснется с начала. А там посмотрим. Если в себя придет, то и поить не надо будет. А не придет… Там и будем думать. В любом случае, если она будет ухаживать за спиногрызом, пусть остается. Хоть какая, сирая, убогая, тощая и не в себе! Зато малой будет под присмотром. А я при деле! И она при деле…