Приют для твоей души

«Вы когда-нибудь играли сами с собой в философа? Так монотонно рассуждать о жизни, как о глубокой бездне сомнений и незнания, но и так же глупо. Чем больше времени вы тратите на мысль, как исправить свою ошибку, тем больше понимаете, что усугубляете ситуацию. Вы делайте только хуже себе! И я считаю… "

— Арту Спайдервик! — строгий голос раздался над ушами.

Я резко вскинул голову, после чего последовал удар указки о парту.

— Спать надо ночью! — даже через очки, сидевшие на носу у мисс Бёрт, было видно, как её узкие глаза метают молнии. — Ты можешь повторить мои последние слова?

Я замялся, чувствуя, как в висках пульсирует кровь. Сегодня выдалась тяжелая ночь. Моей голове досталось больше всего, чтобы сообразить сейчас очередную отмазку о плохом состоянии слуха. Я любил размышлять о своём, но иногда не в самое подходящее время. Я еле разжал сухие губы:

— Нет, мисс.

— Тогда и мне придется сказать «нет» твоей успеваемости, как и чистоте твоего лица.

В классе раздался смех, и только спустя минуту-две я понял, что было не так: на уроке я задремал и спросонья не сразу почувствовал прикосновение небольшого листка, прилипшего к моей щеке из-за свежих следов чернил на нём. На первых минутах урока я нарисовал на листе по памяти высокий гордый фонтан, который располагался в центральном парке города на фоне солнечного неба и обильной зелени, которые теперь красовались и на моей морде, и я чувствовал, как она наливалась краской от стыда. Я быстро закрыл её ладонями.

В коридоре прозвучал оглушительный звонок.

— Не бери в голову, она, видно, не с той лапы встала сегодня, — в правое ухо мне донёсся голос моего друга, Робинзона Смаджеста, сидевшего за соседской партой, который уже вытащил из своего «рюкзака-барахольницы» салфетку.

— Что, снова бессонница? — с улыбкой спрашивал он.

Роби был признан, как самый весёлый и безмятежный пес, способный своей улыбкой затмить солнце. Конечно, за глаза. Я видел в нём лучшего и близкого друга, который ценил меня, а я, взамен, ценил его.

— Если бы… Всю ночь рисовал… Ты не поверишь, какой вид мне открывается из окна, а как мерцает ночной город, а звёзды! Какой грех был бы не изобразить такое… — с грустью в голосе закончил я, потирая уставшие глаза пальцами.

Он ничего не ответил, обойдя мою парту и облокотившись рукой на её край, а второй рукой подал мне салфетку. Улыбка не покидала его морды. Солнечный свет проникал через оконное стекло и играл светлыми лучами на его белоснежной шерсти, покрытой черными пятнами. Я принял салфетку и начал судорожно вытирать ею щеку, дабы скорее стереть остатки моего творчества. Роби пропустил моё нытье мимо ушей и добавил от себя:

— Боже, как я хочу есть!..

Нам оставался последний урок, после чего мы можем отдохнуть, не покидая пределов школы.

Раздался звонок, и при входе в класс учителя я, как и все, открыл учебник и тетрадь лишь для вида, подобающего каждому ученику, опёрся локтем о парту, опустив на руку тяжёлую голову, и снова погрузился в свои раздумия.

Наверно, читателю непонятно, кто я и где нахожусь, поэтому стоит попробовать немного прояснить обстановку. Как вы уже поняли, моё имя — Арту Спайдервик, а друзья называют меня просто Арт за пристрастие к рисованию. Я провожу все будни в школе, в десятом классе, и жизнь моя такая же серая и беспросветная, как моя собственная шкура, которую ничто не способно приукрасить. В кабинете из-за тёплой весенней погоды стояла ужасная духота. Я чувствовал, как по спине стекает пот, но не придавал этому значения, а только медленно переводил взгляд с настенных часов на раскидистые ветви деревьев за окном, не обращая внимания на слова и само присутствие учителя.

«Никак нельзя назвать мою жизнь прекрасной атмосферой в старшей школе во всей её красе, которую описывают авторы многих книг. Я прожил шестнадцать лет на этом свете, и, возможно, будущее сулит мне многое и интересное, а сейчас я будто сдаю экзамен на прочность, готовясь к предстоящим переменам в жизни?..»

В коридоре вновь послышался звонок и все, как по сигналу, вскочили со своих мест.

«Пф, боже, Арту, кого ты хочешь одурачить?» — на этом вопросе самому себе я прервал свои домыслы. Оперевшись о спинку стула и приподнявшись на окаменелые ноги, я поднял рюкзак, который всегда остаётся полуоткрытым, и стал складывать в него вещи с парты.

— Ты иди на наше обыденное место, а я в столовую и догоню! — окрикнул меня Роби, закинув рюкзак на одно плечо и направляясь к дверям класса

— Понял, — нацепив глупую улыбку, ответил я.

Роби любил поесть, и его можно было поймать за поеданием чего-то съестного в любое время, что здорово компенсировалось его увлечением спортом. Рост и хорошая поджатая фигура говорили сами за себя, чего точно не скажешь обо мне, сухой тростинке, которую сможет унести даже лёгкий летний ветерок. Что и говорить, мы очень разные фурри.

Вдруг я почувствовал точный хлопок прямо по плечу.

— Эй, Спайдервик! Чем это ты так озабочен ночами в последнее время, что спишь на уроках? Что ты пытаешься скрыть? — звонкий и оглушительный, словно звук самого школьного звонка залетел мне в уши, а после и хохот, но удар был достаточно сильный, чтобы поддаться рефлексу и обернуться.

Перед собой я увидел одноклассников, неких парней, которых даже самый добрых и вежливый фуррь не постеснялся бы назвать настоящими дураками, в чьих чертах мне было противно все: ухмылки, тянущиеся до самых ушей, брови, наоборот, наезжающие вперед; их руки, способные в любой удобный момент ударить или схватить за ворот; оскалы, подобные настоящим зверюгам; глаза, в которых прятался такой недобрый злющий огонек; даже запах был не тот, противно бьющий в нос.

— Н-не твоё дело, Том, — постарался как можно увереннее ответить я. Эти ребята много раз использовали меня как некий антистресс. Они могли просто подойти и ударить, совершенно любого, просто ударить. За такие качества их боялись, а я боялся больше остальных.

— Ты снова озорничаешь, мартовский кот В мире фурри так называют блуда или девушку легкого поведения.? — не унимаясь, продолжал тот. На его морде возникла та самая мерзкая ухмылка. Он обхватил рукой мою шею так, что я почувствовал, как кадык поджался выше к глотке.

— Отпусти!.. М-меня гадости не интересуют! — с обидой крикнул я, еле сбросив тяжелую мощную руку Тома и направляясь к дверям класса, слышал за спиной этот громкий и гнусный смех.

Быстрым шагом я шёл по коридорам, направляясь к выходу. В ушах звенел смех, чьи-то голоса, разговоры, крики. «Как же я устаю от этого шума!» — подумал я, открывая входную дверь, и вдруг всем телом ощутил приятную дрожь от порывистого ветра, дующего прямо в мою сторону.

Скрипнув дверным механизмом, я вышел из школы. В воздухе так и пахло весной! Тёплый бриз трепал мои непослушные волосы и, спускаясь по ступеням крыльца, я пытался придержать их рукой, слегка прищуривая глаза от яркого света. Зима наконец-то закончилась, и все радовались пришедшему теплу, выбираясь ближе к солнцу, поэтому мало кто хотел оставаться в тёмном душном здании. Я свернул с главной дорожки, ведущей к крыльцу, и направился к небольшому пришкольному лужку, который к этому времени был покрыт мягким, аккуратно остриженным газоном. Чем я любил это место, так это тем, что на обширной территории рос один, но могучий дуб, на чьи корни можно было даже прилечь, как следует вытянув уставшие ноги и разогнув спину. Подойдя ближе, я положил рюкзак меж корений, расстегнул и вытащил небольшой, плотно свернутый плед, после чего расстелил его на траву под дубом.

Присев и примяв его чуть под собой, я облокотился на ствол дерева и потянулся так, что пара моих спинных позвонков глухо щелкнули. «Отлично!» — сказал я в пол голоса и полностью расслабился. Над головой приятно шуршала листва, были слышны отголоски мелких птичек и голоса учеников в дали.

— Не спи, замёрзнешь! — послышался знакомый голос где-то очень близко.

Я открыл глаза и чуть не стукнулся головой о ствол от неожиданности.

— Зачем так подкрадываться? Я только замечтался… — простонал я, глядя, как друг кидает рюкзак на траву, а сам садится рядом, согнув ноги.

— Я уже испугался, не придётся ли мне тащить тебя до дома, а то ещё закимаришь по пути. — говорил он всё с той же улыбкой, одновременно раскладывая на пледе всё то, что он стащил из столовой. — Держи, — он протянул мне знаменитую сырно-мясную булочку, завёрнутую в бумажную салфетку, которые выпекают в каждой школе, а сам уже, держа в зубах сэндвич, пшикнул открывашкой на железной баночке газировки.

— Я уж думал не дотерплю, мой желудок требовал еды весь урок! — он пытался говорить с набитыми щеками, как хомяк, что со стороны выглядит очень комично, когда я ел свою булочку очень медленно, растягивая удовольствие.

— Я тоже…

— Э-эй! Привет, мальчики!

Наш диалог прервал резвый голосок, и мы оба подняли головы в его сторону. К нам навстречу шла, как по мне, так самая потрясающая девушка на свете. Бубенчик на её шее тонко звякал и выдавал её происхождение косули; на голове возвышались небольшие рога, прибавляя ей в росте совсем немного сантиметров. Походка была также весела и игрива, как она сама, а ветер играл с её длинными роскошными локонами, которые обычно плавно струятся на плечи; спортивная, но при этом очень красивая фигура поражала мой взор как художника. Это была наша верная подруга Мэрри Кёрлин.

— Отдыхайте, и без меня? — изобразив обиду в голосе, спросила она, подняв тонкие брови и показав свою доброжелательную улыбку.

К тому моменту Роби успел проглотить всё, что было у него во рту.

— Ну, что вы, как можно? — скопировав её интонацию, спросил он, быстро убрав дары столовой в другую сторонку и даже стряхнув лишние крошки. — Прошу, садитесь. — указал рукой на чистое местечко и ответил ей такой же доброй улыбкой.

Мэрри, подогнув подол юбки, аккуратно села между нами, а Роби опустил свою голову ей на плечо, прикрыв глаза и приобняв её за плечи, за что она даровала ему осторожный поцелуй в лоб. Я давно заметил, что между ними пробегают искорки, и, кажется, сейчас мои глаза не врут. Как весна действует на всех!

Мэрри училась в параллельном классе, но мы часто встречались на переменах и совместных уроках. Её и Роби объединяло увлечение спортом, а познакомились они как раз на показательной игре в начале учебного года, когда его только приняли в новую школьную команду по футболу, а Мэрри — в женскую группу поддержки. Для меня она оставалась подругой, да и я не претендовал на её излишнее внимание или любовь, ведь они с Роби очень хорошо смотрелись вместе и, глядя на них, во мне не возникали отрицательные чувства, вроде ревности — наоборот, это было целебным бальзамом на мои глаза.

— Арту, ты обещал дать мне твой скетчбук посмотреть, помнишь? — спросила Мэрри, слегка наклонив голову в мою сторону.

— Ох, да, конечно… — спохватившись, я занырнул рукой в рюкзак и стал наощупь искать мою ценную вещицу, вспоминая свое обещание.

— О, я тоже посмотрю! — добавил Роби, не отрывая головы от плеча подруги и положив на край пледа опустевшую банку из-под напитка.

Я вытащил свой толстый блокнот, который именовался скетчбуком, и подал в руки Мэрри. Та аккуратно сняла резинку с обложки и стала медленно пролистывать страницу за страницей.

— Как я завидую фурри, которые умеют рисовать, а твои рисунки просто бесподобны! А ты помнишь, что хотел нарисовать мой портрет? — улыбаясь, продолжала она, не отрывая взгляда от страниц.

— Написать портрет, — поправил я, смутившись, и откусив кусок булочки. — Да, конечно, помню, он почти готов.

— А вот это кто? — Роби указал пальцам на один из набросков фигуры. — Этот парень кажется мне знакомым…

— Похож на моего одноклассника, Джона…

— Вообще-то это девушка… — в пол голоса сказал я, глупо улыбнувшись, увидев реакцию друзей на мои слова.

— А я сразу понял, что она совсем не похожа на Джона! — Роби немного смутился, но засмеялся. — Ха-ха! А меня нарисуешь, друг, в какой-нибудь динамичной позе, как крутого героя аниме или комиксов? — Роби отлучился от своего местечка, выгнув грудь, пригладив волосы рукой и натянув улыбку до самых ушей.

— Да, Арту, нарисуй его в костюме Даффи Дака, этот герой ему точно к лицу! — не сдержав смех, сказала Мэрри, изобразив пальцами клюв утки. — Кря!

Роби снова смутился, застыв в геройской позе, а потом, повторив её жесты рук, громко выкрикнул:

— Тогда ты будешь моей уточкой, как насчёт поплавать наедине в пруду? Кря-кря! — он быстро метнулся к Мэрри и «клювом» ущипнул ее за плечо и волосы. — Кря!

Мы все засмеялись в голос.

Я любил своих друзей, и знали бы вы, как мне приятно проводить с ними время! Если бы мы только могли, то жили бы втроем, заботясь друг о друге и наслаждаясь общением, радуясь, что мы есть друг у друга, и никто бы не смог встать между нами! Никто не в силах разорвать те нити, что крепко обвивали нас. Я был счастлив, хотя и не мог проводить с ними каждое мгновение своей жизни, я был счастлив, что имел возможность видеть их, их эмоции, разделять их чувства и просто быть рядом.