Обсидиановые воспоминания

Марш к Нижнему Кольцу начался, когда рассвет просочился сквозь сломанные каменные колонны. Тропа спускалась через ущелья, высеченные в скале, где древние глифы - наполовину стертые эрозией и временем - все еще слабо светились в пепельном свете. Аша, Кель и Лириен продвигались молча, сопровождаемые двумя изгнанными проводниками: Юрэном, мужчиной с кожей, загорелой от пещерного солнца, и Маекой, женщиной с ритуальными шрамами на лице, похожими на трещины на некогда завершенной маске.

«Они не живут в определенном месте», - сказала Юрэн, когда они спускались по узкому проходу. «Они движутся, как огонь под землей. Они никогда не повторяют свое поселение. Они никогда не оставляют корней. Они подобны тому, чему поклоняются: тому, что горит и распадается, но оставляет память».

«И почему они согласились приветствовать нас сейчас?» - спросила Аша, устремив взгляд на скалы.

«Потому что ты несешь осколок», - ответила Маека, не оборачиваясь. «Потому что ты пробудил одно из Сердец».

Снова никто не заговорил.

Путешествие длилось несколько часов, и по мере спуска воздух становился гуще, напоенный минералами и горячей влажностью. Земля слегка вибрировала, как будто мир все еще дышал под их ногами. Кель пошел медленнее, его правая рука теперь почти полностью была покрыта обсидианом. Аша протянула свою в поддержку, но он слегка покачал головой. Гордыня или страх стать обузой? Возможно, и то, и другое.

Наконец, проход открылся в пещеру, которая казалась неестественной. Камень был сформирован в изгибах, напоминающих пламя, остановившееся в середине танца. В центре, структура из расплавленной породы служила алтарем: черная, полированная спираль, вставленная красными фрагментами, похожими на все еще горящие угли. Вокруг нее фигуры в капюшонах наблюдали в полной тишине.

«Добро пожаловать в ядро ​​Детей Разбитого Огня», - объявила Маека. «Не приближайтесь к алтарю без разрешения. Здесь память горит заживо».

Одна из фигур шагнула вперед. Это был старик с пепельной кожей, впалыми глазами и бровями, такими же белыми, как побелка на потолке. Его мантии были вышиты окисленными медными нитями, которые образовывали спиральный символ: тот самый, который Аша видела выгравированным на краях своего браслета Эолины.

«Ты та, кто помнит?» - спросил он прямо.

«Я Аша», - ответила она. «Хранительница фрагмента Сердца. И я ищу ответы».

Старик долго смотрел на нее, словно желая прочесть ее слова. Затем он кивнул.

«Я Эзхар, последний сломленный Хранитель. Здесь мы не спрашиваем разрешения на воспоминания. Мы противостоим им».

Аша почувствовала острую боль в груди. Термин «Хранитель» давно перестал звучать священно. И все же этот старик не был похож ни на угнетателей храма, ни на пепельных судей, которые выносили приговор огнем. В нем было что-то изношенное. Что-то, что, казалось, пережило слишком много истин.

«Кель», - сказала она, указывая на воина, который едва мог стоять прямо. «Он... меняется. Обсидиан поглощает его. Мы верим, что он связан с осколком, который я ношу».

Эзхар медленно приблизился к Келю. Он изучал его, не касаясь. Затем он положил руку себе на грудь и сказал:

«Это не проклятие. Это инверсия».

«Что это значит?» - напряженно спросила Аша.

«Обсидиан - это затвердевшая память. В древние времена самые могущественные Хранители запечатывали в нем части себя. Знания, эмоции, даже воспоминания. То, что ты носишь в своей груди», - сказала она, указывая на осколок пепла, который Аша защищала кожаной повязкой, - «не просто сердце. Это ключ». И, удерживая тебя, защищая тебя, он становится контейнером. Он не теряет свою человечность. Он принимает другую форму.

«И можно ли это остановить?» - спросил Кель сухим голосом.

«Не без последствий», - ответил Эзхар. «Но это можно направить».

Дети Сломанного Огня начали собираться в круг вокруг алтаря. Одна из них, молодая женщина с татуировками из пепла от шеи до костяшек пальцев, шагнула вперед.

«Ритуал сдерживания может помочь тебе», - сказала она. «Но если мы неправильно его прервем, то, что ты несешь, может сломаться. И ты тоже».

Кель посмотрел на Ашу. Его глаза все еще были ее глазами. Аша кивнула.

«Тогда мы это сделаем», - сказал он.

Эзхар протянул чашу из камня и пепла и ритуальным ножом порезал себе ладонь. Черная кровь, упавшая в чашу, вспыхнула при соприкосновении.

«Здесь кровь горит», - сказал он. «Потому что мы не забываем, кто мы есть».

Дети начали петь низким гортанным песнопением. Каэля привели в центр круга, где алтарный шпиль, казалось, пульсировал, словно отвечая на его присутствие. Аша стояла за пределами круга, ее руки были напряжены, костяшки пальцев побелели.

Лириен, стоявшая рядом с ней, пробормотала:

«Если что-то пойдет не так, оно может полностью затвердеть».

«Это не пойдет не так», - сказала Аша, больше себе, чем другой.

Пение усилилось. Дети Сломанного Огня начали чертить символы жидким огнем вокруг алтаря. Воздух был наполнен металлическим запахом, как будто само время ржавело. Кель тяжело дышал. Его окаменевшая рука начала испускать слабое красноватое свечение. Вены обсидиана загорелись, как будто внутренности горели.

Аша почувствовала, как ее осколок запульсировал в ответ.

"Он и сердце синхронизируются", - сказал Эзхар. "Это работает".

Но в этот момент послышался сухой треск. Трещина образовалась в камне под ногами Кель. Не трещина в земле. В нем. В его плоти. В его душе.

Аша побежала к алтарю, но Лириен удержала ее.

"Если ты сейчас его прервешь, он окончательно сломается!"

"Мне все равно!" - закричала Аша. "Он не реликвия, он человек!"

Кель поднял глаза. Его губы едва шевелились, но Аша все равно его поняла:

"Нет".

Сияние усилилось. Красные вены переплелись, сливаясь, словно живые корни. Затем они внезапно погасли.

Наступила тишина.

Кель упал на колени.

Аша подбежала к нему. Лириен на этот раз не остановила ее. Когда она добежала до него, она обхватила его обеими руками. Тело Келя дрожало, но глаза были открыты. Обсидиан больше не приближался. Он остановился прямо у основания его шеи.

"Кель?" - прошептала она.

Он слабо кивнул.

"Я все еще здесь".

Аша почувствовала комок в горле.

Эзхар приблизился, медленнее, как будто каждый шаг содержал столетия.

"Ты остановился. Пока. Но есть цена".

"Какая?" - спросил Кель.

"Теперь твоя связь с ней стала глубже. Ты больше не просто защищаешь осколок". Ты держи его. Если она упадет... ты тоже.

Кейл кивнул. Ни тени сомнения на его лице.

Аша не знала, чувствовать ли облегчение или ужас.

"А я?" - спросила она. "Что мне сделать, чтобы это не убило его?"

Эзхар посмотрел на нее и впервые слегка улыбнулся.

"Помни. И пробуди другие осколки. Только когда все Сердца воссоединятся, можно будет восстановить равновесие. Без истины не будет исцеления".

Аша посмотрела на осколок, спрятанный в ее груди.

Она знала, что это только начало.